Арен проснулся от тишины.
Она была другой — не той, глубокой и плотной, как вода в горном озере, которая встретила его в первый день в башне. И не пустотой, которую он носил в себе годами. Это была другая тишина — спокойная, ровная, как поверхность озера после долгой бури. Он лежал на кровати, глядя в потолок, где голубые линии всё так же мерцали, пульсируя в такт его дыханию. Но теперь он чувствовал, как они отзываются на его ауру, как она течёт в унисон с этим древним светом.
Он не знал, сколько времени прошло после боя с Хранителем. Один день? Два? Он помнил только, как Альберих привёз его обратно на летучем плоту, как он почти не говорил всю дорогу, глядя на горизонт, на горы, которые медленно приближались. Он чувствовал себя странно — не уставшим, не разбитым, а просто... спокойным. Впервые за долгое время внутри него не было пустоты. Была тишина. И в этой тишине он слышал себя.
Он сел на кровати и посмотрел на свои руки. Они не дрожали. Аура текла по ним ровно, как вода по старому руслу. Он чувствовал резонанс внутри себя — он больше не спал, не ждал своего часа. Он был там, живой, тёплый, готовый проснуться в любой момент. Арен знал, что теперь он мог управлять им. Не полностью, не идеально, но он знал, как его вызвать. Он должен был чувствовать. И он позволял себе чувствовать.
Он встал, умылся холодной водой из кувшина. Посмотрел на себя в зеркало. Чёрные волосы с рыжими прядями, глаза, в которых больше не было пустоты, а была решимость. Он выглядел старше, чем две недели назад, когда впервые переступил порог башни. Он изменился.
Он оделся, взял меч и вышел из комнаты. Коридоры были пустыми, но он не пошёл в столовую. Он знал, что Альберих ждёт его.
Когда он вошёл в кабинет, старик стоял у окна, глядя на горы. Закат окрашивал небо в золотой и багровый цвета, и тени от облаков медленно ползли по долине. Альберих не обернулся, когда Арен вошёл, но его голос был тихим и ровным.
— Ты пришёл, — сказал он. — Я знал, что ты придёшь.
Альберих повернулся. Его лицо было спокойным, но в глазах была грусть — та самая, которую Арен видел в первый день, когда старик сказал, что душа Арена ещё не догнала тело.
— Я знал, что ты не останешься здесь. Ты пришёл в башню не для того, чтобы стать магом. Ты пришёл, чтобы стать сильным. И ты стал им.
— Я ещё не сильный, — сказал Арен.
— Ты сильнее, чем был, — сказал Альберих. — И ты знаешь, что тебе нужно делать дальше.
Он подошёл к столу и достал из ящика три предмета. Первым был тёмный плащ — простой, без украшений, из плотной ткани, которая мерцала в свете свечей, как будто живая. Арен чувствовал, как от него исходит слабая магия, и его аура откликнулась на прикосновение, становясь тише, спокойнее.
— Это плащ, — сказал Альберих. — Он скрывает ауру и ману. Пока ты носишь его, боги не смогут почувствовать тебя. А Каин — он тоже не сможет тебя найти. Носи его всегда, когда будешь на севере. Без него ты будешь как маяк в темноте.
Арен взял плащ. Ткань была прохладной и гладкой, и он накинул его на плечи. Он чувствовал, как его аура становится тихой, как вода в закрытом озере. Он больше не был виден тем, кто искал его.
Вторым предметом была старая книга в потёртом кожаном переплёте. Она была толстой, с выцветшими страницами и следами времени на обложке. Арен взял её в руки, и его пальцы скользнули по гладкой, вытертой коже. На обложке не было названия, только выцветший герб — дерево с корнями, уходящими в землю, и ветвями, достигающими небес.
— Это дневник твоего отца, — сказал Альберих, и его голос стал тише. — Он оставил его здесь, когда уходил из башни. Я хранил его все эти годы, зная, что однажды ты придёшь за ним.
Арен сжал книгу в руках. Он чувствовал, как его сердце бьётся быстрее. Дневник отца. Он держал в руках что-то, что принадлежало Спартаку, что он касался, что он писал. Он чувствовал, как его аура откликается на прикосновение, как она вибрирует в такт его дыханию.
Третьим предметом были тёмные наручи из старого металла, покрытые выгравированными рунами, которые слабо мерцали в свете свечей. Они выглядели надёжными и тяжёлыми, но когда Арен взял их в руки, они оказались лёгкими и тёплыми.
— Это наручи с пространственной магией, — сказал Альберих. — Они могут хранить то, что не можешь носить с собой. Еду, воду, оружие. Всё, что нужно. Коснись мысленно — они примут. Используй с умом.
Арен надел наручи. Они плотно обхватили его запястья, и он почувствовал, как они становятся частью его, как его аура соединяется с их магией. Он коснулся мысленно одного из них, и почувствовал внутри пустое пространство — небольшое, но достаточное, чтобы хранить вещи.
— Спасибо, — сказал он.
Альберих кивнул.
— Ты готов, — сказал он. — Каин уже знает о тебе. Он знает, что ты в башне, и он знает, что ты идёшь за ним. Он будет ждать тебя на севере. Но ты должен быть осторожен. Он не просто воин — он стратег. Он будет использовать всё, чтобы остановить тебя.
— Я знаю, — сказал Арен. — Я не остановлюсь.
Альберих посмотрел на него долгим взглядом, и в его глазах мелькнула тень гордости.
— Ты стал сильным, Арен. Ты сделал то, что не смог твой отец. Ты принял свою боль. Теперь ты готов идти дальше.
Арен сжал книгу в руках и почувствовал, как его аура становится ровной и спокойной.
— Спасибо, — сказал он. — За всё.
— Не за что, — сказал Альберих. — Ты был лучшим учеником.
Арен вышел из кабинета и направился в столовую. Он знал, что должен попрощаться с Элианом.
Он нашёл его за тем же столом, где они сидели в первый раз. Элиан ел кашу, но, увидев Арена, отложил ложку и посмотрел на него с лёгкой грустью.
— Ты уходишь? — спросил он.
— Да, — сказал Арен, садясь напротив. — Сегодня.
Элиан вздохнул, но на его лице была не грусть, а понимание.
— Я знал, что это случится, — сказал он. — Ты не создан для того, чтобы сидеть в башне. Ты создан для того, чтобы идти вперёд.
— Ты тоже создан для этого, — сказал Арен. — Ты должен стать сильнее.
— Я стану, — сказал Элиан, и в его голосе появилась сталь. — Я обещаю. Я буду тренироваться каждый день. Я буду учиться. И когда ты вернёшься, я буду готов идти с тобой.
Арен посмотрел на него, и внутри него что-то дрогнуло — не пустота, а тепло.
— Я вернусь, — сказал он. — Я обещаю.
Они сидели в тишине, и эта тишина была тёплой и спокойной. Элиан протянул руку, и Арен сжал её.
— Береги себя, — сказал Элиан.
— Ты тоже, — сказал Арен.
Он встал и вышел из столовой, чувствуя, как его аура становится ровной. Он знал, что прощание было трудным, но он знал, что это правильно.
Он нашёл Лиану во дворе. Она стояла у старого дуба, и в её руках была небольшая сумка. На плечах у неё был лёгкий плащ, и она была одета не как ученица, а как путешественница. Когда Арен подошёл, она повернулась к нему, и на её лице была решимость.
— Я иду с тобой, — сказала она.
Арен остановился.
— Что? — переспросил он.
— Я иду с тобой на север, — повторила Лиана, и её голос был твёрдым. — Я не могу оставаться здесь. Я должна вернуть своё имя. Я должна вернуть то, что принадлежит моей семье. И если я останусь здесь, я никогда не смогу этого сделать.
— Ты сказала, что не готова, — сказал Арен. — Что тебе нужно стать сильнее.
— За эти две недели я стала сильнее. И я хочу идти с тобой. Ты нужен мне, и я нужна тебе.
Арен посмотрел на неё, и внутри него что-то дрогнуло. Он знал, что она права. Он знал, что на севере ему понадобится помощь. И он знал, что Лиана — не просто маг. Она была стратегом, она знала аристократические интриги, и она могла помочь ему найти Каина.
— Хорошо, — сказал он. — Идём.
Лиана улыбнулась — впервые искренне, без маски.
— Я знала, что ты согласишься, — сказала она.
Она посмотрела на него долгим взглядом, и в этом взгляде было что-то большее, чем просто дружба. Но она не сказала ничего. И он не сказал ничего.
— Тогда идём, — сказал он.
Она кивнула и пошла рядом с ним к воротам.
Он шёл по коридору, когда встретил Кайла.
Рыжий парень стоял у окна, глядя на закат, и его лицо было спокойным. Когда Арен подошёл, он повернулся, и в его глазах не было злобы — только усталость и лёгкое любопытство.
— Ты уходишь? — спросил он.
— Да, — сказал Арен.
Кайл кивнул, и на его губах мелькнула короткая усмешка.
— Я думал, ты останешься и продолжишь нас раздражать, — сказал он. — Но, наверное, это слишком просто для тебя.
— Я не старался раздражать вас, — сказал Арен.
— Я знаю, — сказал Кайл. — Это и есть самое раздражающее.
Они стояли в тишине, и в этой тишине не было вражды. Только понимание.
— Не умирай, мечник, — сказал Кайл, и в его голосе была не насмешка, а что-то похожее на уважение.
— Я не собираюсь, — сказал Арен.
Кайл кивнул и отвернулся к окну, давая понять, что разговор закончен. Арен пошёл дальше, чувствуя, как его аура становится ровной и спокойной.
Эдвард ждал их у ворот. Он стоял неподвижно, его фигура в светлой сутане почти сливалась с тенями. Золотистые волосы были аккуратно причёсаны, и на его лице была спокойная уверенность человека, который знает, куда идёт. Увидев Лиану рядом с Ареном, он слегка приподнял бровь.
— Она идёт с нами? — спросил он.
— Да, — сказал Арен. — Она идёт на север, чтобы восстановить своё имя.
Эдвард посмотрел на Лиану долгим взглядом, а затем кивнул.
— Хорошо, — сказал он. — Три — это лучше, чем два. «Ибо где трое собраны во имя Света, там и сила их велика».
— Ты всегда говоришь как священник? — спросила Лиана.
— Это не священство, — ответил Эдвард. — Это Слово. И оно помогает не заблудиться во тьме.
Лиана усмехнулась, но в её усмешке не было злобы.
— Ладно, пошли, — сказала она.
Они вышли из ворот, и солнце уже садилось за горами. Арен оглянулся на башню в последний раз. Она стояла на фоне заката, её стены горели золотым светом. Он видел фигуру Альбериха на балконе, который смотрел им вслед.
На плечах у Арена был плащ Альбериха, скрывающий его ауру. На запястьях — наручи с пространственной магией. В руках он держал дневник отца, который он обещал прочитать в пути.
Он повернулся и пошёл вперёд.
— Я иду на север, — сказал он. — И я не остановлюсь.
Лиана шла рядом с ним, и её шаги были уверенными. Эдвард шёл позади, его фигура была тенью, которая всегда была рядом.
Они пошли по дороге, ведущей в неизвестность. Арен чувствовал, как его аура становится спокойной и ровной. Он чувствовал, как резонанс пульсирует внутри него, готовый проснуться в любой момент. Он чувствовал, как дневник отца лежит в его руках, как кристалл Лианы пульсирует на его груди, как плащ Альбериха укрывает его от мира.
Впервые за долгое время он знал, что он не один.
Конец главы 16.