Дорога к воротам Северного Форпоста была длинной и пыльной. Арен шёл впереди, его шаги были ровными, хотя ноги гудели от усталости. Плащ Альбериха развевался на ветру. Наручи на запястьях были тёплыми . Меч Спартака висел на поясе, привычным грузом оттягивая вниз.
Лиана шла рядом, её шаги были лёгкими, почти бесшумными. Она была бледнее обычного — дорога далась ей тяжелее, чем она показывала. За спиной висел посох, кончик иногда слабо светился голубоватым светом, проверяя окрестности на магические следы. Она не жаловалась, но Арен заметил, как она иногда потирает руки и как её дыхание становится глубже на подъёмах.
— Ты как? — спросил он, не оборачиваясь.
— В порядке, — ответила она, хотя голос звучал с лёгкой хрипотцой. — Просто устала. Мы шли три дня.
— Четыре, — поправил Эдвард, шагая позади. — Третий день был трудным, четвёртый — издевательство. Мои сапоги натирают, в рюкзаке пусто, и я начинаю говорить сам с собой.
— Ты всегда ноешь, когда устаёшь? — спросила Лиана, не оборачиваясь.
— Я не ною, — сказал Эдвард. — Я констатирую. И между прочим, кто-то из нас съел все припасы ещё вчера.
— Не я, — сказал Арен.
— Ты спал, — сказал Эдвард. — Ты вообще ничего не слышал. Как, кстати, и прошлой ночью. Я проснулся от твоего храпа и думал, что это медведь ломится в лагерь.
— Я не храплю, — сказал Арен.
— Храпишь, — сказала Лиана. — Как кузнечные меха.
— Вы оба просто завидуете, что я сплю крепче, — сказал Арен, и в его голосе мелькнула тень улыбки.
— Крепче? — фыркнул Эдвард. — Ты не спал, ты впадал в кому. Я дважды проверял, дышишь ли ты.
— И что?
— Ты дышал. А потом храпел.
— Значит, я жив, — сказал Арен. — Это главное.
Лиана усмехнулась.
— Спорить с ним бесполезно, — сказала она. — Он всегда найдёт последнее слово.
— Это потому что я прав, — сказал Арен.
— Или потому что ты упрямый, — сказал Эдвард.
Они замолчали, но в тишине чувствовалось тепло. Даже после четырёх дней пути, даже с пустыми рюкзаками и натёртыми ногами, они ещё могли шутить. Это было важно.
Они остановились на вершине холма. Арен сел на камень и достал потрёпанный дневник отца. Кожаный переплёт был вытерт до блеска, страницы пожелтели, но буквы всё ещё можно было разобрать.
— Что там? — спросила Лиана, присаживаясь рядом.
— Отец писал о том, что под землёй есть нечто древнее, — сказал Арен. — Он называет его Азраил. Падший бог. Он питается страхом, и демоны — просто отбросы его голода. «Если люди перестанут бояться, он ослабнет». Но пока страх живёт в их сердцах, он будет кормиться.
Эдвард шагнул ближе. Его лицо было напряжённым.
— Азраил, — повторил он. — Говорят, что в церковных архивах есть записи о нём. Их держат под замком, доступ только у инквизиторов высшего ранга и выше по чину. Мой наставник говорил, что это всё ложь…
Арен закрыл дневник и сунул в пространство внутри наручей.
Он поднялся и посмотрел вниз. Город лежал в долине, прижавшись к реке, которая блестела на солнце, как серебряная лента. Стены были серыми, сложенными из гранита, над ними возвышались коренастые сторожевые башни. Над крышами поднимался дым, где-то слышался звон молота — кузнецы работали с утра.
— Северный Форпост, — сказал Арен. — Первый город на пути в северные земли.
— Выглядит крепким, — сказала Лиана. — Не таким красивым, как южные города, но надёжным.
— Потому что построен на камне, — сказал Эдвард. — А не на песке.
— Ты слишком много говоришь, — сказал Арен.
— Ты слишком мало, — ответил Эдвард. — Мы квиты.
Они спустились вниз, и город принял их в свои каменные объятия.
Внутри было шумно. Узкие улицы полнились народом — торговцы кричали, повозки грохотали, дети бегали между ног взрослых. Запахи смешивались: хлеб, рыба, конский навоз, жареное мясо и дым.
Арен шёл вперёд, его аура сканировала пространство. Он был одет как обычный путник, скромно и по простому, но он всё равно чувствовал взгляды — любопытные, настороженные, иногда враждебные.
— Куда мы идём? — спросила Лиана, догоняя.
— В гильдию авантюристов, — ответил он. — Альберих сказал, что это первое место которое надо посетить.
— Альберих говорит много, но редко ошибается, — заметила Лиана.
— Впервые слышу, чтобы ты признавала чью-то правоту, — сказал Эдвард.
— Я признаю, когда человек заслуживает признания, — ответила она. — Это называется уважением. Попробуй иногда.
— Я уважаю Свет, — сказал Эдвард. — Люди гораздо менее надёжны.
— Ты уважаешь нас? — спросил Арен.
Эдвард помолчал.
— Я уважаю ваше упрямство, — ответил он.
Гильдия оказалась массивным зданием из тёмного камня, с гербом над входом — перекрещённые меч и посох. Внутри шумела очередь к стойке, где сидел писарь с усталыми глазами.
Арен встал в очередь, чувствуя взгляды. Люди здесь были разные — высокие и низкие, в доспехах и кожаных куртках, люди и нелюди.
Справа стоял быколюд ростом под потолок, с массивными рогами, загибавшимися назад, и чёрной шерстью, блестящей как сталь. Он держал кружку, которая казалась игрушечной в его лапищах, и смотрел на Арена с любопытством.
— Ты новенький, — сказал быколюд голосом, гулом камнепада. — По глазам вижу. Ещё не привык, что мир больше твоей деревни.
— Привыкаю, — ответил Арен.
— Быстро привыкаешь — дольше живёшь, — кивнул быколюд. — Медленно — умираешь рано. Я таких видел. Многие уже мертвы.
— А ты жив, — сказал Арен.
— Жив, — согласился быколюд. — Потому что слово держу. Даю слово — не забываю. В отличие от людей, — он усмехнулся без злобы. — Люди любят обещать, но забывают. А забыл — никто. — Он допил кружку и поставил на стойку. — Запомни, новенький: слово — единственное, что остаётся, когда всё остальное сгнило.
Он ушёл, оставляя Арена в замешательстве.
— Быколюди, — сказала Лиана, подходя. — Грубые, но честные. Если он сказал, что запомнит тебя, он запомнит.
— Полезно знать, — сказал Арен.
— Они не любят церковь, — добавил Эдвард. — Говорят, боги — это просто «голодные тени, которые слишком долго сидели наверху». Я слышал это от одного старого быколюда пару лет назад. Тогда я думал, что он пьян. Теперь не уверен.
Они подошли к доске с квестами. Рядом стоял гном — коренастый, с густой бородой, заплетённой в три косички, и стальными глазами. На груди блестел серебряный значок с гравировкой B-ранга.
— Новички? — спросил гном, оглядывая их. — Первый квест будете брать?
— Да, — сказал Арен.
— Тогда берите простое, — гном ткнул пальцем в листок в углу. — «Крысы в подвале таверны «Три молота». Награда — пять серебряных и кружка эля». Идеально для D-ранга.
Лиана нахмурилась:
— Мы прошли через лес, убили разбойников, сражались с монстрами, а ты предлагаешь крыс?
— В гильдии не бывает маленьких дел, — сказал гном, и в глазах блеснула искра. — Каждый квест учит чему-то. Крысы учат терпению. А терпение спасёт вам жизнь, когда встретите настоящую тварь. — Он окинул их взглядом. — Я вижу, у тебя меч. У тебя посох. У тебя кулаки. Все вы что-то умеете. Но умеете ли работать вместе?
Он протянул руку.
— Меня зовут Торгрим. Я глава местного отделения. Если хотите расти — берите квесты, выполняйте их и не задирайте нос. Ранг D — не позор.
Арен пожал его руку. Ладонь гнома была твёрдой, как камень.
— Мы возьмём крыс, — сказал он.
— Тогда вам нужно зарегистрироваться, — сказал Торгрим. — Писарь даст вам значки и всё оформит. Без регистрации вы даже крыс убивать не имеете права. — Он усмехнулся. — Бюрократия, ребята. Даже гильдия без неё не живёт.
Он хлопнул Арена по плечу и ушёл, растворяясь в толпе авантюристов.
Они подошли к стойке. Писарь — старый человек с очками на носу и лицом, видевшим слишком много авантюристов, — поднял голову и окинул их скептическим взглядом.
— Новенькие? — спросил он, и голос его был как скрип старого стула.
— Да, — сказал Арен.
— Раса?
— Человек.
— Человек, — записал писарь, не поднимая головы. — Имя?
— Арен.
— Арен чего?
— Просто Арен.
Писарь поднял глаза, посмотрел на него поверх очков.
— Просто Арен, — повторил он с лёгкой усмешкой. — Хорошо. В гильдии не требуют фамилий. Только имена и дела. — Он записал. — У тебя есть прозвище? Боевое имя? Что-то, что мы можем вписать в книгу?
— Нет, — сказал Арен.
— Тогда будет «Арен Краснохвостый», — сказал писарь. — Подходит?
— Подходит.
Писарь повернулся к Лиане. Она стояла молча, сложив руки на груди, и смотрела на него холодным, изучающим взглядом. Её глаза — ярко-голубые, почти пронзительные — блестели в свете факелов.
— Ты? — спросил писарь.
— Лиана, — сказала она. — Маг.
— Лиана. Раса?
— Человек, — сказала она. — Полуэльфийка, если считать по бабушке. Но в документах — человек.
— Полуэльфийка, — записал писарь. — Хорошо. В гильдии любят уточнять. Пригодится, если будешь брать квесты в эльфийских землях. У них там своя бюрократия. — Он посмотрел на неё поверх очков. — Ты уверена, что маг? Не ученица, не послушница?
— Уверена, — сказала Лиана, и её голос стал холоднее.
Писарь хмыкнул, потом посмотрел на её глаза — ярко-голубые, почти ледяные.
— Ты будешь «Ледяной», — сказал он и сразу записал в книгу.
Лиана моргнула.
— Почему Ледяная?
— Потому что глаза как лёд, — сказал писарь, не поднимая головы. — И потому что ты смотришь на меня так, будто я тебя чем-то обидел. Такие взгляды запоминают. А запоминать — это главное в нашей работе. Будешь «Лиана Ледяная».
Лиана хотела возразить, но промолчала. В этом прозвище было что-то точное. Холодное. Уважительное. Она кивнула.
— Хорошо, — сказала она коротко.
Писарь повернулся к Эдварду.
— Ты, — сказал он. — Судя по крестам, паладин. Или священник? Или просто человек с символикой?
— Паладин Ордена Света, — сказал Эдвард, выпрямляясь. — Эдвард. Рыцарь Света. Защитник веры.
Писарь посмотрел на него с выражением, которое трудно было прочитать — смесь скуки и лёгкого раздражения.
— Орден Света, — повторил он. — Это тот, что в столице? Или местный филиал?
— Центральный, — сказал Эдвард. — Я пришёл с главного храма.
— С главного, — писарь записал. — Значит, у тебя есть бумаги? Благословение? Грамота от настоятеля?
Эдвард помолчал.
— У меня есть кресты, — сказал он. — И вера.
— Кресты есть у каждого второго авантюриста, — сказал писарь. — Вера — тоже. Бумаги — редкость. Ты принёс с собой что-то официальное?
Эдвард снова помолчал. Арен заметил, как его челюсть сжалась.
— Нет, — сказал он наконец. — Я путешествую без бумаг.
— Хорошо, — сказал писарь, и в голосе появилась лёгкая насмешка. — Тогда ты для нас просто «Эдвард, паладин без бумаг». Прозвище?
— Не нужно, — сказал Эдвард.
— Я дам тебе прозвище, — сказал писарь. — «Эдвард Белый». За тунику. Или, учитывая, что ты с юга, «Эдвард Южный». Что больше нравится?
— Белый, — сказал Эдвард, и в голосе его послышалось облегчение.
Писарь записал.
— И последнее: награда за квесты будет делиться поровну или по заслугам?
— Поровну, — сказал Арен.
— Тогда нужен лидер группы, — сказал писарь. — Тот, кто будет получать задания и отчитываться. Кто это?
Арен посмотрел на Лиану. Она кивнула. Посмотрел на Эдварда. Тот пожал плечами.
— Я, — сказал Арен.
— Арен. Лидер. Записано, — сказал писарь. — Ваш ранг: D. Начальный. Ограничения: только квесты уровня D и ниже. Запрещено брать задания выше ранга без разрешения главы отделения. При повышении ранга — перерегистрация. — Он захлопнул книгу и протянул им три железных значка с выгравированной буквой «D». — Носите на видном месте. В гильдии без значка вы никто. За пределами гильдии — тоже никто. Если потеряете — платите за новый. Если попытаетесь подделать — вас исключат и внесут в чёрный список. Вопросы?
Арен взял значок. Он был холодным, шершавым, с царапинами на краях — явно не новый.
— Нет, — сказал он.
— Тогда выбирайте квест, — сказал писарь, указывая на доску. — И да пребудет с вами удача. Или Свет. Или что у вас там.
— Свет, — сказал Эдвард, прикалывая значок к тунике.
Они отошли от стойки. Арен посмотрел на значок в ладони. Простой, железный, с одной буквой. Но он что-то значил. Значил, что они теперь часть чего-то большего.
Лиана уже прикрепила значок. Эдвард носил свой на груди, рядом с крестом.
— Ну что, Ледяная, — сказал Эдвард, усмехаясь. — Крысы. Серьёзное начало.
Лиана посмотрела на него с прищуром.
— Хотя бы не «Светлая», — сказала она. — Идём уже.
Арен взял с доски листок с квестом «Крысы в подвале» и направился к выходу.
Таверна «Три молота» оказалась на окраине. Старая, с облупившейся краской, вывеска скрипела на ветру. Внутри пахло деревом, очагом и старой кожей. За стойкой стоял тучный мужчина с красным носом и руками в шрамах от ожогов.
— От гильдии? — спросил он, вытирая кружку.
— Да, — Арен протянул листок.
Мужчина пробежал глазами и кивнул.
— Крысы. Давно пора. Все запасы съели. Идите за мной.
Он провёл их через кухню в подвал. Там было темно, сыро, пахло плесенью и гнилью. Стены каменные, по ним стекала вода. В углу слышалось шуршание.
— Они там, — хозяин указал в тёмный угол. — Удачи.
Он ушёл, оставляя их одних.
Арен вынул меч. Сталь сверкнула в свете факела, который он держал в левой руке. Лиана подняла посох, его кончик засветился голубым. Эдвард сжал кулаки, на фалангах загорелись золотые кресты — но слабее, чем раньше. Арен заметил, но промолчал.
— Чувствуешь их? — спросила Лиана.
— Да, — Арен прислушался к ауре. — Шесть штук. В углу за бочками.
— Всего шесть? — разочарованно протянула Лиана. — Это даже не десять.
— D-ранг, — напомнил Эдвард. — Не гнушайся малым.
Крысы выбежали внезапно — грязно-серые, размером с кошку, с красными глазами и длинными зубами. Арен не стал ждать. Он шагнул, меч описал короткую дугу. Первая крыса упала, не пискнув. Вторая прыгнула, но Лиана ударила потоком маны, припечатав её к стене.
— Не дави их, — сказал Эдвард, выходя вперёд. — Просто убей.
Он ударил кулаком, золотые кресты вспыхнули. Третья крыса взвизгнула и затихла. Четвёртая пыталась убежать, но Арен догнал её прыжком и прикончил. Пятая и шестая упали замертво от ударов Эдварда.
Арен вытер меч о шкуру мёртвой крысы и вложил в ножны. Лиана опустила посох, свет погас. Эдвард разжал кулаки, кресты угасли.
Тишина. Только вода капает где-то в углу.
— Шесть штук, — сказала Лиана. — И это всё?
— А ты хотела орду? — усмехнулся Эдвард, стряхивая грязь с рук.
— Нет, но… — она махнула рукой. — Ладно. Быстро хотя бы.
Арен уже подошёл к дальней стене. Он поднял факел, и свет выхватил из темноты глубокие царапины на камне. Слишком широкие для крысиных зубов. И запах — слабый, но отчётливый — серы.
— Смотрите, — сказал он.
Лиана подошла, провела пальцами по бороздам. Кончики пальцев засветились голубым.
— Не крысы, — сказала она тихо. — Магия. Кто-то пытался пробиться снизу. Недавно.
— Снизу? — переспросил Эдвард.
Она кивнула и указала за бочки. Там, в углу, зияла дыра — рваная, в метр шириной, с тёмным провалом.
— Оттуда. Я чувствую ману.
Эдвард подошёл, заглянул в дыру, поморщился.
— Воняет.
— Это не просто вонь, — сказала Лиана. — Это страх. Буквально. Там что-то есть.
— И мы должны это проверить? — спросил Эдвард, и в голосе послышалось нежелание.
— Я должна, — сказала Лиана. — Если я не узнаю, что это, я не смогу спать.
— Ты не можешь спать из-за странной дыры? — фыркнул Эдвард.
— Я маг, — сказала она. — Это моя работа.
— А наша работа — получить награду и найти таверну, — сказал Эдвард.
Арен вздохнул. Он смотрел на дыру, чувствуя, как его аура реагирует на что-то за стеной. Опасное. Живое.
— Мы проверим, — сказал он. — Быстро. Если там ничего — вернёмся за наградой.
— А если там что-то? — спросил Эдвард.
— Тогда мы это убьём, — сказал Арен.
— Или оно убьёт нас, — сказал Эдвард.
— Тогда не будем умирать, — сказал Арен, и в голосе его появилась усмешка.
— Ты невозможен, — сказал Эдвард, но полез в дыру первым.
— Я тоже так думаю, — сказала Лиана, следуя за ним.
Арен полез последним.
Туннель был узким, ползком. Стены влажные, по ним стекала вода. Где-то впереди слышался шум — низкий, гулкий, будто кто-то дышал в огромной пещере. Запах серы усиливался.
— Чувствуешь? — спросила Лиана.
— Запах, — сказал Арен. — И сера.
— Мана становится сильнее. Она течёт, как вода в реке. И пахнет страхом. Буквально.
— Хорошо или плохо? — спросил Эдвард.
— Не знаю, — честно ответила Лиана. — Но я должна это увидеть.
Туннель расширился, и они вышли в просторный канал. Выложенный старым камнем, по центру текла вода — тёмная, маслянистая, с запахом гнили и металла. Своды поднимались на три-четыре метра, в воздухе висел туман — плотный, почти осязаемый. Арен чувствовал знакомое — то же, что и при чтении дневника.
— Канализация, — сказал он. — Старая.
— Пахнет как в могиле, — сказал Эдвард. — Чувствую присутствие.
— Мана идёт оттуда, — указала Лиана вперёд.
В центре канала, на возвышении из камня и грязи, лежало что-то огромное, тёмное, массивное. Дыхание было ровным, как у спящего зверя. На стенах — глубокие царапины, как в подвале, только гораздо больше.
— Что это? — прошептал Арен.
— Не знаю, — ответила Лиана. — Но оно живое и питается магией.
Вода была холодной и воняла гнилью. Арен чувствовал, как она пропитывает его сапоги, как грязь хлюпает под ногами. Он сжал рукоять меча — ладонь вспотела, пальцы онемели от напряжения.
Лиана подняла руку. Голубой свет на её пальцах вспыхнул — слишком ярко. Арен хотел крикнуть ей, чтобы убрала свет, но было поздно.
Крыса проснулась.
Её глаза распахнулись — чёрные, пустые. Она подняла голову, и воздух наполнился низким, вибрирующим рыком, от которого у Арена заложило уши.
Он не знал, сколько она весит. Три тонны? Четыре? Когда она поднялась на лапы, вода вокруг неё всколыхнулась, и волна ударила Арену в грудь, едва не сбив с ног.
— Она видит нас! — крикнул Эдвард.
— Нет, она слышит! — ответила Лиана, и в её голосе была паника. — У неё нет глаз!
Арен увидел это в тот же миг. Глазницы крысы были пустыми — вместо зрачков там пульсировал тёмный, маслянистый свет. Она ориентировалась на звук. На страх.
— Замрите! — прошипел он.
Но было поздно.
Крыса метнулась вперёд с ужасающей скоростью для такой туши. Арен едва успел упасть в воду — её лапа прошла в сантиметре от его головы, и когти с визгом прочертили каменную стену. Камни посыпались в воду, брызги ударили в лицо.
— Арен! — закричала Лиана.
— Я в порядке! — он вскочил, хватая меч, но вода мешала, сапоги скользили по грязи.
Крыса развернулась. Её хвост — длинный, мускулистый, покрытый чешуёй — ударил по воде, и Арена накрыло волной. Он захлебнулся, горло обожгло вонючей жижей, он кашлянул, цепляясь за стену.
Эдвард выскочил из темноты. Его кулаки светились золотом, и он ударил крысу в бок. Свет врезался в шерсть, оставляя обугленные полосы, но крыса даже не вздрогнула.
— Она толстокожая! — крикнул Эдвард. — Мои кулаки не пробивают!
— Тогда целься в глаза! — Арен вынырнул, отплёвываясь.
— Там пустота!
— Значит, бей в пустоту!
Крыса взревела и ринулась на Эдварда. Паладин едва успел отпрыгнуть — её пасть щёлкнула в воздухе, и Арен услышал, как хрустнули камни там, где только что стоял Эдвард.
— Лиана! — крикнул Арен. — Оглуши её!
Лиана подняла посох. Голубой свет на его кончике замерцал, и из него вырвался не луч, а волна — низкая, гудящая, от которой воздух содрогнулся.
Крыса замерла. Её голова дёрнулась, и она издала звук — не рык, а визг. Высокий, режущий, от которого у Арена заныли зубы. Тварь отшатнулась назад, врезавшись спиной в свод, и камни посыпались сверху.
— Сейчас! — заорал Арен.
Он бросился вперёд, но вода по колено тянула его вниз, каждый шаг давался с трудом. Он поднял меч, вложив в удар всю свою усталость — лезвие вошло в шею крысы, но лишь наполовину. Мясо было плотным, как корень старого дерева.
Крыса дёрнулась. Арена швырнуло в сторону, он врезался в стену, и рёбра пронзила острая боль. Меч остался в шее твари.
Арен встал, чувствуя, как кровь течёт по лицу — где-то рассекло кожу, но он не помнил где.
Эдвард подскочил к крысе, схватился за рукоять меча и рванул его вниз. Лезвие вошло глубже, но застряло в кости. Крыса взревела и подбросила его вверх — Эдвард пролетел два метра и рухнул в воду, подняв волну грязи.
— Она не падает! — крикнул он, выныривая. У него была рассечена бровь, кровь заливала глаз.
— Она питается! — крикнула Лиана. — Я чувствую — она вытягивает страх из нас! Чем больше мы боимся, тем она сильнее!
Арен замер.
Он вспомнил слова отца. «Если люди перестанут бояться, он ослабнет». Это была не просто крыса. Это был проводник. Часть чего-то большего.
И он понял: если он сейчас испугается, они умрут.
Он закрыл глаза. На секунду. На одну долгую секунду, пока крыса разворачивалась к нему, пока вода плескалась у его груди, пока Лиана кричала его имя.
Он не боялся. Он просто устал.
Открыл глаза.
Крыса двигалась медленнее. Свет в её глазницах потускнел.
— Лиана! — крикнул он. — Дай мне свет! Не в неё — в меня!
— Что?!
— Делай!
Она подняла руку, и голубой свет ударил в Арена. Волна маны прошла сквозь него, и он почувствовал, как внутри закипает неизвестная ему энергия. Мана была ледяной как источник в горах, но с другой стороны он чувствовал как его аура взрывается теплом. Он шагнул вперёд — вода расступилась перед ним, как перед ходящим по ней.
Он подбежал к крысе, схватился за рукоять своего меча, торчащего из её шеи, и повис на нём всем весом. Лезвие медленно, с ужасным скрежетом, пошло глубже. Крыса завизжала, заметалась, ударила хвостом, но Арен держался. Он не отпускал. Он не боялся. Он просто давил вниз, чувствуя, как мышцы горят, как воздух уходит из лёгких.
— Эдвард! — крикнул он. — Бей!
Эдвард вынырнул из воды, его лицо было залито кровью, но кулаки горели золотом. Он размахнулся и ударил — не в тело, а в меч, вонзая его глубже.
Клинок вошёл в позвоночник.
Крыса замерла. Её тело дрогнуло — один раз, второй — и начало заваливаться. Арен отпустил рукоять и отпрыгнул. Тварь рухнула в воду, подняв волну, которая накрыла его с головой.
Когда он вынырнул, она уже не двигалась.
Тишина.
Только вода капала со сводов и его собственное дыхание — хриплое, рваное.
— Живы? — прохрипел Эдвард.
— Вроде, — Лиана опустилась на колени, едва не упав в воду.
Арен посмотрел на свои руки. Они дрожали. Меч всё ещё торчал из шеи мёртвой крысы — чёрная кровь медленно растекалась по воде.
— Она… она точно мертва? — спросила Лиана.
— Да, — сказал Арен. — И я знаю, что мы должны сделать.
— Что?
— Мы должны перестать забрать её голову как доказательство.
Он подошёл к крысе и вытащил меч. Лезвие было покрыто чёрной слизью.
Арен замахнулся и начал рубить мечом по шее. Спустя десяток ударов он наконец отрубил голову. Он поднёс правый наруч к голове и её мгновенно засосало.
— Теперь пошли отсюда, — сказал он. — Мне нужно выпить что-то крепче воды из этой канализации.
Они выбрались через тот же люк в подвале таверны. Хозяин увидел их и попятился.
— Свет милостивый, — выдохнул он. — Вы… вы искупались в дерьме?
— В худшем, — ответила Лиана, отжимая волосы.
Она была покрыта чёрной слизью с головы до пят. Коса превратилась в грязный жгут, капала вода с примесью крови и маслянистой органики. На посохе висели лохмотья.
Эдвард смотрел на свои руки. Грязь под ногтями, рукава некогда белой робы стали буро-зелёными, на груди огромное пятно — от удара хвостом.
— Моя роба, — сказал он тихо, но в его голосе чувствовалась боль. — Парадная. Я нёс её три дня. Я заворачивал её в чистую ткань. Я надел её сегодня утром, потому что думал: «Эдвард, ты входишь в новый город. Ты должен выглядеть достойно».
— Ну, ты выглядишь, — сказала Лиана. — Как достойный бродяга, который дрался с крысой в канализации.
— Это была альфа-крыса! — огрызнулся Эдвард, но голос сорвался, когда он увидел пятно на рукаве. — Она была размером с дом!
Он понюхал рукав. Лицо перекосило.
— Боже Светлый, что за запах?
— Канализация, сера и болото, — ответил Арен.
— Это не болотное, — сказал Эдвард с паникой. — Это гнилой лук, тухлые яйца и ещё…
— Хватит, — сказал Арен. — Найдём, где переодеться.
— Где? — Эдвард оглянулся. — Там есть комнаты?
— Есть, — сказал хозяин, который всё это время стоял с выражением человека, увидевшего призраков. — Но я бы не пустил вас даже в конюшню. Вы пахнете так, что лошади убегут.
Эдвард закрыл глаза.
— Я умру здесь, — сказал он. — На пороге таверны, в робе за двадцать серебряных, от собственного запаха.
— Не драматизируй, — сказала Лиана.
— Свет — это чистота, — сказал Эдвард. — А я — воплощение нечистоты.
— У тебя нет выбора, — сказал Арен. — Надо отнести голову в гильдию.
— Я понесу голову, — сказал Эдвард. — Но не в таком виде. Я к ней даже не прикоснусь.
— Он прав, — сказала Лиана. — Нас не пустят. Нужна баня и одежда.
— У нас есть пять серебряных, — сказал Арен. — Можем купить новую.
— Пять серебряных? — переспросил Эдвард. — На одежду?
— Часть, — сказал Арен. — Но пару монет потратим.
— Пару, — с надеждой сказал Эдвард. — На чистую тунику, которая не пахнет канализацией. На штаны, которые не хлюпают.
— И на сапоги, — сказала Лиана, поднимая ногу. — Мои потеряли форму.
— Хорошо, — сказал Арен. — Сначала лавка. Потом баня. Потом гильдия.
— Потом выпьем, — добавил Эдвард.
— Потом выпьем, — согласился Арен.
Лавка с одеждой была на главной улице. Маленькая, с вывеской с силуэтом человека в плаще, пахла шерстью, кожей и травами. За прилавком стояла женщина лет сорока с усталыми глазами и мозолистыми руками. Она подняла голову, и её лицо окаменело.
— Вы упали в навозную яму?
— Почти, — сказал Арен. — Нам нужна чистая одежда.
Женщина окинула их взглядом.
— Вы не похожи на людей, которые могут позволить себе хорошую одежду.
— Деньги есть, — Арен достал несколько серебряных.
Женщина посмотрела на монеты, затем на них.
— Проходите.
Арен выбрал тёмно-синюю рубаху, чёрные штаны из плотной ткани, серый плащ без гербов. Лиана долго перебирала ткани — взяла зелёную тунику с разрезом по бокам и кожаные штаны.
— С вашим стилем боя мне тоже приходится бегать и уворачиваться, — сказала она.
Эдвард стоял перед белыми туниками с сосредоточенным лицом.
— Мне нужна белая туника с крестом. Длинный рукав. И чтобы ткань быстро сохла.
— Лён, — сказала женщина, доставая тунику с вышитым золотым крестом. — Сохнет за ночь. И пахнуть перестанешь.
— Это самая красивая вещь, — сказал Эдвард, держа её как святыню.
Они взяли новые сапоги для всех, сапоги Арена были прорваны, у Лианы разошёлся шов, у Эдварда отваливалась подошва, и тёплые плащи. Женщина подсчитала: восемь три серебряных и 80 медных.
— Дорого, — сказал Эдвард.
— Дешевле, чем умереть от холода или стыда, — сказала женщина.
— Берём, — Арен заплатил.
— В двух кварталах баня, — сказала женщина. — Скажете, что от меня. Скидка.
Они вышли. Эдвард прижал свёрток к груди, как младенца.
— Надену только после бани, — сказал он. — Только после. Старую сожгу.
— Она спасла тебя, — сказала Лиана.
— Я благодарен ей, — сказал Эдвард. — Но она воняет хуже крысы. Пусть умрёт достойно.
— Паладин идёт к огню? — усмехнулась Лиана.
— Символическое очищение.
— Пойдём, — сказал Арен. — Замёрзну в мокрых сапогах.
Баня была старой, деревянной, с паром из щелей и запахом мокрого дерева и трав. Старик-хозяин с цепкими глазами окинул их взглядом.
— Трое?
— Да, — сказал Арен.
— У нас мужское и женское отделения. Для женщин отдельный вход.
Лиана выдохнула с облегчением.
— Спасибо.
Дверь за ней закрылась.
Мужское отделение: деревянные скамьи, каменная печь в углу, огромная кадка с горячей водой, пахло сосной и мятой.
Арен скинул одежду с облегчением, старую рубаху скомкал и швырнул в угол. Эдвард раздевался медленно, почти торжественно. Снял пояс с крестами, тунику, стараясь не касаться её руками. Когда роба упала на пол, он посмотрел на неё с выражением человека, похоронившего друга.
— Она была хорошая, — сказал он тихо.
— Ты уже говорил, — сказал Арен, залезая в кадку. — Она была хорошая. Теперь она мертва. Залезай.
Эдвард аккуратно сложил новую одежду на скамью, чтобы на неё не упали брызги, и только потом погрузился в воду.
— О, — выдохнул он. — Свет, благодарю тебя за это.
— Ты благодаришь Свет за горячую воду?
— Я благодарю за всё, что смывает эту грязь, — сказал Эдвард, закрывая глаза. — Сейчас я чувствую себя человеком.
— Ты и до этого был человеком, — сказал Арен. — Просто грязным.
— Человек — это не тело, — сказал Эдвард. — Человек — душа. И когда душа чиста, она светится. Но когда тело пахнет выгребной ямой, душе тяжело светить.
Он откинул голову, чувствуя, как уходит боль из мышц, как распрямляются плечи.
Он вздохнул, посмотрел на старую робу на полу.
— Я сожгу её, — сказал он. — Не могу носить.
— Брось в печь, — сказал Арен.
— Не могу. Грех.
— Ты в бане. Здесь грехи не считаются.
Эдвард задумался. Потом встал, подошёл к каменной печи и, помедлив, бросил робу в огонь.
Ткань вспыхнула мгновенно. Жёлтый свет озарил комнату.
— Прощай, — сказал он. — Ты служила верно. Но теперь я начинаю заново.
Вернувшись в воду, он долго смотрел на догорающую ткань.
— Мой наставник говорил: «Доспехи — не броня. Броня — твоя вера». Я не понимал тогда. Теперь понимаю.
— Что он имел в виду?
— Что носить можно что угодно, — сказал Эдвард. — Но если внутри страх, ты не защищён. А если внутри вера, тебе не нужны доспехи.
Он замолчал.
— Тебе не нужны доспехи, — повторил он тихо.
Арен не ответил. Он просто сидел в горячей воде и смотрел на пар.
Когда они вышли, Лиана уже ждала снаружи.
Она стояла у входа, опираясь на посох, и была неузнаваемой. Вместо старой грязной одежды — тёмно-зелёная туника с разрезом, кожаные штаны, новые сапоги. Волосы влажные, чисто блестят на солнце. Она улыбалась.
— Вы долго, — сказала она.
— Отмывали вековую грязь, — сказал Эдвард. — И я сжёг робу.
— Ты сжёг её?
— Символически.
Лиана хмыкнула.
— И что теперь?
— Теперь, — Арен поправил плащ. — Идём в гильдию. Забираем награду.
— Нас не выгонят за запах?
— У нас нет запаха, — сказал Эдвард, выпрямляясь. — Мы чисты.
— Ты пахнешь сосной, — принюхалась Лиана. — Лучше, чем выгребная яма.
— Всё лучше, — сказал Арен.
— Почти всё, — сказала Лиана. — Пойдём.
Она пошла вперёд. Арен заметил, что она смотрит на него дольше обычного, и отводит взгляд, когда он смотрит в ответ. Может быть, от новой одежды. Или от того, что они прошли через бой вместе. Или от того, что она стояла у бани и ждала их.
Он тряхнул головой и догнал её.
В гильдии шум стих, когда Арен поставил голову альфа-крысы на стол.
Торгрим подошёл, его лицо было серьёзным. Он посмотрел на голову, затем на них.
— Вы убили её? — спросил он.
— Да, — сказал Арен. — Она была в канализации под таверной. Питалась магией. И страхом.
Торгрим подошёл ближе, осмотрел голову со всех сторон.
— Это было опасно, — сказал он. — Вы могли умереть.
— Но мы же выжили.
— Вы D-ранг. Должны были умереть.
— Мы убили её, — сказал Арен. — Это доказательство нашей силы.
Торгрим долго смотрел на него, затем кивнул.
— Это не просто крыса. Альфа-крыса. Мутировавшая. Она должна была быть уничтожена.
Он повернулся к писарю.
— Запиши им дополнительную награду. Пятьдесят серебряных. И повысь ранг до C.
— Пятьдесят серебряных? — переспросил писарь. — Это слишком много для D-ранга.
— Они убили альфа-крысу, — сказал Торгрим. — Это гораздо выше D ранга. Они заслужили.
Писарь записал. Торгрим повернулся к ним.
— Вы сделали то, что не смогли бы многие. Не просто выполнили квест. Пошли дальше. Рискнули жизнью. Это заслуживает уважения.
Арен кивнул.
— Спасибо.
— Запомните: вы теперь C-ранг. Квесты будут сложнее. Монстры опаснее. Если не готовы — умрёте.
— Мы готовы, — сказал Арен.
Они вышли из гильдии. Солнце садилось, небо было красным.
— Эй, Лиан, — сказал Эдвард, когда они отошли достаточно далеко. — А что, если мы будем называть тебя Ледяной?
— Только попробуй, — сказала Лиана, но в голосе её не было злобы.
— Слишком поздно, — сказал Эдвард. — Писарь уже записал.
— Писарь записал для бумаг, — сказала Лиана. — А ты запомнил для того, чтобы дразнить меня.
— И то, и другое, — усмехнулся Эдвард.
— Тогда я буду называть тебя Белым, — сказала Лиана.
— Это не оскорбление, — сказал Эдвард.
— Я знаю, — сказала Лиана. — Просто чтобы ты не чувствовал себя особенным.
Арен шёл впереди и слушал их перепалку. Они шутили. Даже после всего, что случилось, они могли шутить.
Конец главы 17.