1062 год, эпоха Бога Света. Магическая башня, комната Арена.
Прошло четыре дня с тех пор, как они убили демона.
Арен сидел на краю кровати, глядя на свои руки. Они больше не дрожали. Он чувствовал, как его аура течёт по телу ровно, спокойно, как вода, которая наконец нашла своё русло. Но внутри него было не только это. Было ещё что-то — тёмное, горячее, что пульсировало в такт его сердцу. Резонанс. Он спал внутри него, как зверь, который ждал своего часа.
Он помнил, как в подземелье его клинок вспыхнул красным светом. Он помнил, как сила текла через него, делая его быстрее, сильнее, точнее. Но он не мог повторить это. Каждый раз, когда он пытался вызвать резонанс, он чувствовал, как сила ускользает от него, как вода сквозь пальцы. Он знал, что ключ был в эмоциях, но он не знал, как их использовать.
Дверь открылась без стука, и на пороге стоял Альберих. Старик был одет в свою серую мантию, и его лицо было серьёзным — тем серьёзным лицом, которое появлялось у него только тогда, когда он собирался сказать что-то важное. В руках он держал кружку с дымящимся чаем, но даже не притрагивался к ней.
— Ты должен идти со мной, — сказал он без приветствия. — Одевайся. Это не обсуждается.
Арен встал, чувствуя, как его аура становится внимательной.
— Куда? — спросил он, натягивая рубаху.
— К старой поляне, — сказал Альберих, и его голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь. — Лесной Хранитель всё ещё жив. Он ждёт тебя.
Арен замер. Внутри него пустота стала холодной, как вода в горном ручье. Он вспомнил ту поляну, тот день, когда Финн упал, и его голова отделилась от тела. Он вспомнил, как кровь заливала траву, как он не смог ничего сделать.
— Я не хочу идти туда, — сказал он, и его голос был тихим.
— Ты должен, — сказал Альберих. — Ты не сможешь использовать резонанс, пока не примешь свою боль. Ты блокируешь её. Ты думаешь, что пустота — это защита. Но пустота — это стена. И пока она стоит, ты не сможешь стать сильнее.
Арен молчал. Он смотрел на свои руки, и они не дрожали. Но внутри него что-то сжалось — не страх, не гнев, а что-то другое. Что-то, что он прятал глубоко.
— Я не хочу чувствовать, — сказал он. — Если я начну чувствовать, я сломаюсь.
— Ты не сломаешься, — сказал Альберих, и в его голосе появилась мягкость. — Ты слишком сильный для этого. Но ты должен позволить себе чувствовать. Иначе резонанс никогда не будет подчиняться тебе.
Арен поднял глаза. Внутри него пустота была холодной, но в ней зарождалась искра — маленькая, едва заметная, но она была там.
— Я пойду, — сказал он.
Альберих кивнул.
— Тогда идём. Нам нужно пройти на верхний уровень башни.
Они поднялись по винтовой лестнице на самый верх башни, где находилась большая открытая платформа. Ветер здесь был сильным, и он трепал волосы и мантии, заставляя глаза слезиться. Арен смотрел на мир внизу: город, лес, горы на горизонте — всё было маленьким и далёким.
На платформе стояла конструкция, которую он никогда раньше не видел. Это была не повозка и не лодка — это было нечто среднее. Большая деревянная платформа, обнесённая низкими перилами, с несколькими старыми сиденьями, прикрученными к полу. В центре платформы стоял магический кристалл, пульсирующий тусклым голубоватым светом, и от него расходились тонкие энергетические линии, которые тянулись к деревянным опорам и держали конструкцию на плаву.
— Что это? — спросил Арен, подходя ближе и с опаской разглядывая плот.
— Летучий плот, — сказал Альберих, подходя к платформе. — Старая магия, которую используют маги, чтобы путешествовать на большие расстояния. Мы будем использовать его, чтобы добраться до поляны. Пешком туда идти почти день, а леса вокруг небезопасны.
— И мы полетим на этом? — Арен посмотрел на плот, и в его голосе появилась неуверенность, которую он не мог скрыть. — Это же... это просто деревянная платформа. Как она держится?
— Магический кристалл создаёт поле, которое поднимает плот в воздух, — сказал Альберих, усмехаясь. — Ты не боишься демонов, но боишься высоты?
— Я не боюсь, — сказал Арен слишком быстро, и его пальцы сжались в кулаки.
— Ты боишься, — сказал Альберих. — И это нормально. Все нормальные люди боятся высоты. Я тоже боюсь, когда не контролирую полёт. Но я доверяю магии.
Он шагнул на плот, и платформа слегка качнулась под его ногами. Арен заколебался, но всё таки шагнул. Платформа качнулась сильнее, и он схватился за перила, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее. Дерево под ногами было старым, но крепким, и он чувствовал, как энергия кристалла вибрирует через его ноги.
— Садись, — сказал Альберих, указывая на одно из сидений. — Держись за перила. И не смотри вниз, если не хочешь потерять сознание.
Арен сел, сжимая перила так, что костяшки побелели. Альберих подошёл к кристаллу, коснулся его, и платформа начала медленно подниматься в воздух. Арен почувствовал, как земля уходит из-под ног, и его желудок сжался. Он смотрел прямо перед собой, на спину Альбериха, стараясь не думать о том, что под ними — пустота и падение.
Плот поднимался всё выше, и ветер становился сильнее. Арен чувствовал, как его аура сжимается от страха, но он не давал себе закрыть глаза. Он смотрел на горизонт, на горы, которые медленно приближались, и старался дышать ровно.
— Не закрывай глаза, — сказал Альберих, не оборачиваясь. — Это только ухудшит твоё состояние. Смотри на горизонт. Сосредоточься на чём-то далёком.
Арен попытался смотреть на горизонт. Горы были синими, с белыми шапками снега на вершинах, и они казались такими далёкими и спокойными. Ветер дул в лицо, холодный и свежий, и он чувствовал, как страх медленно отпускает его.
Платформа поднималась всё выше, и город под ними становился всё меньше. Арен видел башню, которая медленно отдалялась, и чувствовал, как его аура успокаивается, привыкая к высоте. Он всё ещё боялся, но страх стал тусклым, как старая боль, которая не проходит, но становится терпимой.
— Мы почти прилетели, — сказал Альберих через некоторое время. — Я вижу поляну.
Арен посмотрел вниз, и его сердце сжалось. Он узнал это место.
— Я не хочу идти туда, — сказал он.
— Ты должен, — сказал Альберих.
Платформа начала медленно опускаться. Арен чувствовал, как его аура становится напряжённой, как она сжимается, готовясь к бою. Он знал, что Хранитель ждёт его.
Когда платформа коснулась земли, Арен встал. Его ноги дрожали, но он шагнул вперёд. Он чувствовал, как земля твёрдая под его сапогами, и это помогало ему прийти в себя.
— Я пойду один, — сказал он.
— Конечно, — сказал Альберих, оставаясь на платформе. — Я буду ждать тебя здесь.
Арен кивнул и пошёл к поляне.
Она была такой же, как в тот день.
Высокие сосны, густая трава, и старый дуб, который стоял в центре, как памятник тому, что произошло. Ветер дул с запада, и он нёс запах травы и земли. Но сейчас к этому запаху примешивалось что-то другое — гнилостное, болотное, как будто кто-то открыл старый склеп.
Хранитель ждал его.
Он стоял в центре поляны, и его фигура была тёмной, почти невидимой в утреннем свете.
И над ним, окутывая его фигуру, струилась тёмно-зелёная аура — болотная, маслянистая, тягучая, как грязь. Она пульсировала в такт его дыханию, и в ней чувствовалась древняя, гнилостная сила, которая разлагала всё, к чему прикасалась. Трава под его ногами была чёрной и мёртвой, и даже воздух вокруг него казался тяжёлым и влажным.
Его меч был длинным, ржавым, покрытым зелёной слизью, но Арен знал, что он был смертоносным. В руках Хранителя этот меч не был просто оружием — он был продолжением его гнилостной сущности.
Хранитель не двигался. Он просто ждал.
Арен выхватил меч, и сталь сверкнула в утреннем свете. Он чувствовал, как его аура становится твёрдой, как сталь, и он сжал рукоять так сильно, что пальцы побелели.
— Ты убил моего друга, — сказал он, и его голос был тихим, но твёрдым.
Хранитель не ответил. Он не умел говорить. Из его горла вырвался только низкий, гортанный рык — звук, похожий на скрежет камня о камень. Это был звук существа, которое не знало слов, только голод и разрушение.
В ответ на его рык тёмно-зелёная аура вокруг него вспыхнула ярче, и трава под его ногами начала чернеть и гнить.
Арен двинулся первым.
Он атаковал без предупреждения. Его меч описал дугу, рассекая воздух, и он цел ился в плечо Хранителя. Но тот был быстрее — он поднял свой ржавый клинок и блокировал удар. Сталь зазвенела, и Арен почувствовал, как сила удара отдаётся в его руках. Хранитель был сильным — даже сильнее, чем в тот день, когда он убил Финна.
Но сейчас Арен видел его по-другому. Он видел, как тёмно-зелёная аура пульсирует вокруг Хранителя, как она защищает его, как она пытается проникнуть в его тело через меч. Он чувствовал, как его собственная аура отшатывается от этого прикосновения, как она сопротивляется гнилостной магии.
Арен отступил, парируя удар за ударом. Он чувствовал, как его аура пытается слиться с маной, как она пытается создать резонанс, но он не давал ей этого сделать. Каждый раз, когда он чувствовал всплеск эмоций, он подавлял их. Он не хотел чувствовать.
Хранитель был безэмоциональной машиной. Он не чувствовал усталости. Он не чувствовал боли. Он просто атаковал снова и снова, и его удары были точными, смертоносными. Его тёмно-зелёная аура разгоралась с каждым ударом, и Арен чувствовал, как она пытается проникнуть в его тело, отравить его, лишить его силы.
— Я сильный, — сказал Арен, но его голос был неуверенным.
Хранитель не ответил. Он просто рычал — низко, гортанно, и его аура вспыхивала в такт этим звукам.
Он атаковал снова, и его клинок оставил длинную царапину на плече Арена. Арен почувствовал боль, но он не позволил себе почувствовать её до конца. Он подавил её, как делал всегда. Но вместе с болью он почувствовал, как тёмно-зелёная магия пытается проникнуть в его рану, и он отдёрнулся, чувствуя отвращение.
Хранитель наступал. Его тёмно-зелёная аура становилась всё ярче, и трава под его ногами превращалась в чёрную грязь. Он ударил снова, и Арен едва успел уклониться, чувствуя, как ржавый клинок проносится в сантиметре от его лица. Воздух вокруг Хранителя становился тяжёлым, гнилостным, и Арену казалось, что он дышит через мокрую тряпку.
— Почему ты не останавливаешься? — крикнул он. — Ты убил его! Ты убил моего друга! Почему ты просто стоишь и смотришь?
Хранитель не ответил. Он не умел говорить. Из его горла вырвался только глухой рык, и его аура вспыхнула тёмно-зелёным светом, окутывая всю поляну. Арен чувствовал, как его собственная аура начинает слабеть, как она не может противостоять этой гнилостной силе.
Он ударил снова, и его клинок вошёл в плечо Хранителя. Но Хранитель не остановился. Он просто рыкнул, и его аура вспыхнула ярче, отбрасывая Арена назад. Арен упал на колени, чувствуя, как кровь заливает его рубаху. Он не чувствовал боли — он блокировал её.
Но он видел, как тёмно-зелёная аура Хранителя становится всё гуще, как она заполняет поляну, как она пытается задушить его. Он видел, как его собственная аура сжимается, как она не может противостоять этой силе.
Хранитель поднял меч и занёс его над головой Арена.
И в этот момент Арен услышал голос. Не Хранителя — тот не умел говорить. Это был голос из его памяти. Голос Финна.
«Арен...».
Арен поднял голову. Он смотрел на клинок, который падал на него. И в этот момент он вспомнил всё.
«Мы станем великими воинами, Арен! — кричал Финн, стоя на старой скале. — Мы будем защищать слабых и сражаться с врагами!»
«Мы будем, — отвечал Арен. — Я обещаю.»
В тот день, на поляне, Финн улыбнулся ему в последний раз.
«Я люблю тебя, как брата».
А Хранитель отрубил ему голову.
Арен слышал звук. Тот самый звук. Он помнил его до сих пор — хруст, когда сталь встретила плоть и кость. Он помнил, как голова Финна упала на траву, и его глаза смотрели в небо, пустые и безжизненные.
— Я не спас тебя, — прошептал Арен.
Клинок Хранителя падал на него, окутанный тёмно-зелёной аурой.
— Я не спас тебя, — сказал он громче.
И в этот момент он позволил себе почувствовать.
Боль. Она пришла сразу — не физическая, а та, которую он прятал годами. Боль от потери матери, отца, наставника и, наконец, Финна. Боль от того, что он не смог защитить его. Вина, которая тяжёлым камнем лежала на его сердце. Каждую ночь, каждый день, каждое мгновение.
Он чувствовал гнев. Гнев на Хранителя, который убил его друга. Гнев на себя, за то, что он был слабым. Гнев на мир, который забирает тех, кого любишь.
Но также он чувствовал любовь. Любовь к Финну, к тому, что они разделили. Он чувствовал, что Финн живёт в нём, даже если его тело давно истлело. Он чувствовал, как его друг смотрит на него из-за грани смерти и говорит: «Ты справишься».
Арен перестал блокировать свои чувства. Он позволил им течь. Все они — боль, гнев, вина, любовь — вырвались наружу, как вода из прорванной плотины.
Аура внутри него развернулась — яркая, живая, горячая. Мана рванулась навстречу, и они встретились — не столкнулись, а сплелись, как две реки, которые находят общее русло. Резонанс пронзил его тело, наполняя его силой, и он почувствовал, как его собственная аура становится красной — яркой, пульсирующей, как огонь.
Клинок в его руке вспыхнул красным светом — и этот свет был живым. Он горел, как факел, и он противостоял тёмно-зелёной ауре Хранителя, отбрасывая её назад, как тьму перед огнём.
Арен поднял меч и встретил удар Хранителя. Красный свет столкнулся с тёмно-зелёным, и поляна озарилась двумя яркими вспышками. Арен почувствовал, как его сила противостоит гнилостной магии Хранителя, как она выжигает её, как она очищает воздух вокруг него.
Хранитель отшатнулся, удивлённый внезапной силой. Его тёмно-зелёная аура дрогнула, сжалась, и он издал низкий, угрожающий рык. Он поднял меч, чтобы ударить снова, но Арен был быстрее.
— Я не слаб, — сказал Арен, и его голос был твёрдым, как сталь. — Я сильный. Я сильный, потому что я чувствую.
Он двинулся вперёд, и его клинок стал продолжением его воли. Красная аура горела на лезвии, делая его быстрее и сильнее. Он парировал удар Хранителя, и в месте их столкновения вспыхнула искра — красная против зелёной. Арен нанёс свой удар, и клинок вошёл в доспех на плече Хранителя, оставляя глубокий след. Чёрная жидкость сочилась из раны, но Хранитель не чувствовал боли — он просто рычал, и его зелёная аура пыталась затянуть рану.
Но Арен не давал ей этого сделать. Каждый его удар был точным, и красная аура на его клинке выжигала тёмно-зелёную, лишая Хранителя защиты. Арен видел, как зелёная аура становится слабее, как она начинает рассеиваться, открывая серую, истлевшую плоть под ней.
Хранитель рыкнул и атаковал снова. Его меч был быстрым, но Арен был быстрее. Он ушёл в сторону, пропуская удар, и его клинок описал дугу, рассекая воздух. Красная аура горела на лезвии, и он вонзил его в грудь Хранителя.
Хранитель застыл. Его тёмно-зелёная аура вспыхнула в последний раз, пытаясь сопротивляться, но красный свет Арена выжег её, как солнце утренний туман. Хранитель зарычал — низко, умирающе, — и его тело начало трескаться, как старая глина. Чёрный дым начал подниматься из трещин, и зелёная аура рассеялась, как гнилой туман.
Арен отступил на шаг, глядя, как Хранитель рассыпается на части, превращаясь в пепел. Но этот пепел был не обычным — он был тёмным, маслянистым, и он исчезал, растворяясь в воздухе, унося с собой последние следы зелёной ауры.
Арен стоял неподвижно, сжимая меч в руках. Красная аура медленно угасала на клинке, и он чувствовал, как его тело устало. Но внутри него было тепло. Не пустота. Тепло.
Он смотрел на место, где стоял Хранитель, и чувствовал, как слёзы текут по его лицу. Он не плакал много лет. Но сейчас он не мог сдержать их.
— Финн, — прошептал он. — Я сделал это. Я сделал это для тебя.
Он упал на колени и заплакал. Он плакал от боли, которую он прятал. Он плакал от облегчения, что он наконец-то позволил себе чувствовать. Он плакал по другу, которого потерял.
Красная аура окончательно погасла, и его клинок стал просто сталью. Но он чувствовал, что резонанс остался внутри него — живой, горячий, готовый проснуться снова.
Альберих подошёл к нему бесшумно. Он встал рядом и положил руку на плечо Арена.
— Ты сделал это, — сказал он. — Ты принял свою боль.
— Я чувствую, — сказал Арен, и его голос был хриплым. — Я чувствую всё.
— Это хорошо, — сказал Альберих. — Это значит, что ты жив.
Они стояли на поляне, и ветер дул в их лица. Арен смотрел на место, где лежал Хранитель, и внутри него было спокойно.
— Что теперь? — спросил он.
— Теперь ты готов, — сказал Альберих. — Ты готов идти дальше. Ты готов найти то, что ищешь.
Арен встал, и в его глазах была сталь. Но теперь он не прятал её. Он позволил ей быть.
— Тогда идём, — сказал он.
Они вернулись на летучий плот, и Арен чувствовал, как его аура становится ровной. Он больше не боялся высоты. Он больше не боялся своих чувств. Он был готов идти вперёд.
Когда плот поднялся в воздух, Арен посмотрел вниз на поляну, где он сразился со своим прошлым. Он знал, что это был только первый шаг на долгом пути.
Конец главы 15 .