Глава 5. Восставший бык-конь

Паладин Рэй Старлинг

К тому времени, как мы добрались до подземелья, дети уже проснулись — скорее всего, потому, что лич был повержен.

Сначала они решили, что мы заодно с бандитами. Дети испуганно заплакали, но благодаря Кюко и Немезиде, которые их успокаивали, вскоре поверили, что мы не собираемся причинять им вред.

Как выяснилось, Родди — тот самый ребёнок, которого требовалось спасти по заданию, — был тем же мальчиком, что перерезал мне горло в лаборатории. Он ничего не помнил о том, как им управляли, поэтому я не видел смысла поднимать эту тему.

Когда мы уже собирались отвести детей обратно на поверхность, я заметил, что Хьюго, осматривавший лабораторию, с любопытством изучает найденные на столе документы.

— Исследование обиды, Кристалле обиды… и это ещё не всё, — сказал он. — Похоже, лич изучал способы создания плотяного голема, использующего обиду как источник энергии. Хех, напоминает один из наших прототипов. Видимо, люди, которым приходит в голову одна и та же идея, существуют повсюду. Хотя я и представить не мог, что кто-то станет самостоятельно создавать нечто подобное… Впечатляет и одновременно ужасает.

Он убрал изученные документы в инвентарь.

— А это что, Хьюго? — спросил я.

— А, просто исследовательские записи, оставленные личем, устроившим в этой крепости своё убежище, — Майза его там звали или вроде того. Концепция похожа на ту, что лежала в основе робота, которого некоторое время назад исследовал наш клан, поэтому я решил отнести им эти бумаги. Знаешь, на память.

— Робота? — переспросил я. — А при чём тут обида?

— Пойдём. По дороге объясню.

Мы начали выходить из подземелья, и тут я столкнулся с одной проблемой. Дети слишком долго проспали и некоторые ослабли настолько, что едва могли нормально ходить. Поэтому часть из них мы посадили на Сильвера, а остальных несли на спинах, но…

— Гав-гав! Гав-гав! — закричал один из детей.

Ага, собачьи уши всё ещё при мне, — подумал я. И дети никак не перестанут с ними играть.

— Теперь я! Теперь я!

— Нет, я!

Не знаю, как относиться к такой популярности.

Полные сил дети наперебой просили покатать их на спине, чтобы они могли дотянуться до собачьих ушей.

— Похоже, они пользуются большим успехом, — улыбнулся Хьюго.

— …Хорошо, что хоть для чего-то они пригодились, — ответил я.

Но всё-таки они держатся подозрительно долго, — подумал я. Фламинго сказала, что к закату они исчезнут, но уже наступил вечер, а они даже не думали пропадать.

— Как любопытно, — сказала Немезида. — Из-за отсутствия навыка «Верховая езда» ты в первый раз свалился, едва сев на лошадь, а эти малыши прекрасно ездят без каких-либо проблем.

Чтобы вывести детей из подземелья, требовалось больше людей, поэтому Немезида находилась в человеческой форме. Она держала поводья Сильвера, который вышагивал вперёд, словно пони.

Поскольку вряд ли у них был навык «Верховая езда», я тоже недоумевал. Оставалось предположить, что ехать верхом на Сильвере и просто вести его за поводья — совсем разные вещи.

— Ладно, — заговорил я. — Расскажи тогда про эту связь обиды и роботов.

— Хорошо, — кивнул Хьюго. — Мой клан в основном занимается созданием предметов, а сейчас наша главная продукция — мейджингиры. Более того, Маршалл II — официальная серийная машина Империи Драйф — когда-то был разработан нами как оригинальный предмет.

Так этого робота действительно создали с нуля? — подумал я.

— После завершения Маршалла II мы разрабатывали новые модели, варианты и машины с улучшенным вооружением, но недавно начали планировать объединение с другими направлениями ремесла, — продолжил он. — Один из таких проектов посвящён созданию машины, использующей обиду умерших как источник энергии.

— Звучит не слишком приятно, — заметил я. — И зачем вообще понадобился такой проект?

— Потому что все машины Драйфа — не только мейджингиры — поглощают огромное количество MP, — ответил он. — Если заменить MP обидой, они смогут дольше работать, а использование более мощного оружия упростится. Таков план получения энергии из обиды.

— Но как обида вообще может стать энергией? — спросил я.

— Хех, — ухмыльнулся Хьюго. — Ты ведь видел ответ всего несколько минут назад, разве нет?

Видел? О чём он? — подумал я.

— Последний магический навык, который использовал лич, — «Смертоносный миксер».

— А, это, — сказал я.

Та атака была невероятно мощной. Если бы я не заблокировал её «Контрпоглощением», то исчез бы вместе с крепостью. Более того, этот навык оказался даже сильнее цепей Фигаро. Просто теперь «Контрпоглощение» стало крепче из-за перехода Немезиды во вторую форму, поэтому на этот раз атака лишь чудом не пробила его.

— Это был мерзкий навык: он превращает обиду в разрушительную физическую силу и выпускает её в цель, — продолжил Хьюго. — Наши мастера подумали, что, если высвобождать эту силу в меньших масштабах и обращаться с ней осторожнее, ею можно питать двигатели. В конце концов, в этом мире уже существуют живые доспехи, движимые душами умерших, которые в них обитают.

Живые доспехи, значит? — подумал я. Довольно распространённый тип монстров в фэнтезийных RPG.

— Один из наших участников сказал: «Если всё пойдёт хорошо, мы, возможно, создадим оружие, которое будет поглощать обиду, пропитывающую поля сражений, и сможет работать почти вечно», — процитировал Хьюго. — Наш клан заинтересовался этой идеей, поэтому мы заручились помощью известного Мастера из ветви Некромантов и начали исследовать применение энергии обиды, но…

Хьюго внезапно замолчал, и я сразу понял, чем всё закончилось.

— Провалились? — сказал я.

— Ещё как, — кивнул он. — Прототип оказался неуправляемым и имел неприятную склонность выходить из-под контроля. Я помогал разбирать его и избавляться от деталей. Это было ещё тогда, когда я прокачивал профессию Механика.

— То есть ты хочешь сказать, что в исследовательских записях лича… у Майза было то же самое? — спросил я.

— Вовсе нет, — ответил он. — Хотя наша разработка в «Треугольнике мудрости» и была изменённой версией той же идеи, мы пытались создать всего лишь оружейную машину, а здесь речь скорее идёт о плотяном големе.

Плотяные големы были именно тем, чем их называло имя: големами, собранными из человеческой или животной плоти. В более жутких RPG они встречались довольно часто.

Если подумать, здесь мне встречалось немало зомби и скелетов, но ни одного плотяного голема я не видел… — подумал я.

— Но если лич проводил такие исследования, почему он не воспользовался результатами? — спросил я. — Звучит довольно мощно.

— Очевидно, потому, что не мог этим управлять, — сказал Хьюго. — Проблема плана получения энергии из обиды заключалась в необходимости поглощать обиду из окружающей среды. Именно это и не давало проекту добиться успеха.

Хьюго на мгновение замолчал, затем пересадил ребёнка со своей спины на плечи. Освободив руки, он поднял оба указательных пальца.

— Когда Некромант использует обиду для питания живых доспехов или плотяного голема, обычно он берёт обиду или душу одного человека на одну единицу.

Затем он поднял все пальцы только на правой руке, показывая то ли «пять», то ли просто «много».

— Однако энергия обиды поглощает всю обиду вокруг, — сказал он. — И ей не важно, сколько существует источников и насколько они различаются.

Этого было достаточно, чтобы я понял проблему.

— Значит, отдельные обиды начинают бороться за главенство, и из-за этого существом становится невозможно управлять? — спросил я.

— Именно, — кивнул он. — По крайней мере, так вышло с экспериментальными машинами, созданными нашим кланом. Наши люди пытались обеспечить контроль с помощью и магических техник, и программирования, но, похоже, все их усилия оказались напрасны.

Существа, работавшие на энергии обиды, напоминали персонажей экшен-игры, которыми одновременно пытались управлять десятки людей, споривших за контроллер. Ни о каком нормальном поведении не могло быть и речи.

— В конце концов они начинали буйствовать и действовали на основании общего мнения всех обид, — продолжил он.

— Общего мнения? — Я приподнял бровь.

— Всё неизменно сводилось к распространению обиды. Они начинали атаковать нежить или другие машины на энергии обиды и пытались слиться с ними. Затем реагировали на обиду — да и вообще на отрицательные эмоции — живых и нападали уже на них. Так они продолжали буйствовать, пока не ломались.

…Да уж, ничего хорошего, — подумал я.

— В итоге проект провалился, — продолжил Хьюго. — Стало ясно, что обиду множества людей можно собрать и использовать в атаке с помощью навыков вроде «Смертоносного миксера», но объединить и контролировать её — задача безнадёжная.

— Понятно, — кивнул я.

Пока мы разговаривали, закончили подниматься по лестнице и наконец вернулись на поверхность.

— …Что? — произнёс я.

Мгновение спустя Немезида, я, Кюко, Хьюго и даже дети… все содрогнулись от ужаса.

Я почувствовал под ногами слабую дрожь и услышал снаружи голоса — хотя ещё вопрос, можно ли было назвать это «голосами». Скорее это напоминало хор из кошмаров. Плач, рыдания, всхлипы, рёв и почти любые другие звуки, способные выражать отрицательные эмоции. Этого было более чем достаточно, чтобы понять: снаружи происходит нечто пугающе ненормальное.

— …Эй, Хьюго, — заговорил я, охваченный дурным предчувствием — точнее, ледяными мурашками, которые совершенно точно пробежали у меня по спине.

— Да? — отозвался он.

— Если энергией обиды нельзя управлять… что произойдёт, если всё равно ею воспользоваться?

— Хех, это очевидно, — сказал он.

За воротами, ведущими наружу, в свете солнца, уже склонявшегося к горизонту, я увидел тень чего-то огромного.

— Неконтролируемое создание на энергии обиды начнёт поглощать окружающую обиду, превращать её в энергию, реагировать на отрицательные эмоции, убивать источник, если тот жив, а затем снова поглощать остаточную обиду, — сказал Хьюго.

Раздался громкий рёв, а земля под ногами задрожала: массивная тварь содрогнулась и зашевелилась.

— Это будет повторяться бесконечно… и в итоге получится буйствующий монстр с почти вечным двигателем.

Зверь за пределами крепости показался в поле зрения. Он выглядел так, словно явился прямиком из ада.

Первым делом я увидел его отвратительные ноги, явно сделанные из человеческих трупов. Когда он приблизился, я окончательно понял, что это такое.

Существо, над головой которого светились слова «Восставший бык-конь, Гуз-Майз», было гигантской нежитью, становившейся всё более ненормальной, чем дольше я на неё смотрел. У него была бычья голова, силуэт конелюди и знакомые мёртвые лица, перемешанные с частями тела, из которых оно состояло. Кроме того, его имя соответствовало шаблону, использовавшемуся только для уникальных боссов-монстров.

Мёртвые лица издавали слова или просто звуки, густо пропитанные отрицательными эмоциями.

Это были члены банды Гуз-Майз, убитые Хьюго. Я даже различал лица тех, с кем мы встречались в Гидеоне.

…Этого было достаточно, чтобы я понял: оно создано из трупов членов банды.

— Понятно, — медленно произнёс Хьюго. — Выглядит почти так, как предсказывали.

Хьюго достал документы из инвентаря и принялся их просматривать. И действительно, там была картинка с изображением конелюди с бычьей головой и бесчисленными мёртвыми лицами.

— Значит, он подготовился к собственной смерти и задумал создать эту тварь, принеся в жертву всех членов банды Гуз-Майз, — сказал я.

— Или просто планировал использовать окружающие трупы, а вышло так, что вокруг него оказались тела именно этих бандитов, — добавил Хьюго. — Но бычья голова была обязательным ингредиентом.

Что ж, план он определённо выполняет, — подумал я.

“ＦｆＧｇＳｓｓＦｆｆＳｓＤｄｄＷｗＳｓＳＤｄｓＳＤｄｅＥＷｗＤＡｓｓＳａＡＡａａＡａＡ———！！”

Гуз-Майз яростно крушил что-то, издавая рёв, который не смог бы издать ни один разумный человек.

От этих звуков и развернувшегося насилия дети испуганно закричали. Кюко обняла их, чтобы они чувствовали себя в безопасности, и мягко попыталась успокоить.

— Это твоё…? — начал я.

Я заметил, что Гуз-Майз крушил мейджингир Хьюго. Хотя от его первоначальной формы уже не осталось и следа, монстр не прекращал атаковать машину. Сейчас он, движимый одной лишь силой бесчисленных обид, шёл по пути разрушения. Поэтому я ожидал, что он будет без разбора сеять насилие, но, похоже, тварь сосредоточилась исключительно на мейджингире.

Неужели большинство тех, кто стал «ингредиентами» этой твари, действительно объединились из-за общей обиды на Хьюго и робота? — подумал я.

— В конце концов, большинство из них убил я, — сказал он. — Естественно, что целью стал мой Маршалл II.

Значит, даже в таком состоянии они не забыли обиды, накопленные при жизни… Нет. Скорее, эта обида и есть всё, что от них осталось.

— Хех, — Хьюго ухмыльнулся. — Такое чувство, будто я смотрю на «Врата ада» Родена.

— Иронично слышать это от тебя, Хьюго, — сказала Кюко.

«Врата ада», значит? — подумал я. Да, это сборище мёртвых грешников действительно напоминает скульптуру. А раз уж речь зашла о скульптурах Родена, пора перестать изображать «Мыслителя» и наконец что-нибудь сделать с этой мерзостью.

— Ну что, Мастер? — спросила Немезида. — Победим её?

— Если смогу, с удовольствием, но… — Я чувствовал это каждой клеткой. — Эта тварь даже сильнее Гардранды. Чёрт, я уверен, что в десяти из десяти боёв Гуз-Майз одержал бы верх над Гардрандой.

— Создавать УБМ — это просто нечестно, — пробормотал я.

— Обычно это совершенно невозможно, — сказал Хьюго. — Я знаю человека, способного сделать нечто подобное, причём на более высоком уровне, и даже он пока не создал ни одного УБМ. Если бы УБМ можно было производить массово, кто-нибудь непрерывно этим занимался бы. В конце концов, за победу над ними полагаются особые награды.

Значит, такие предметы, как мои миазмопламенные наручи, можно было бы создавать постоянно? — подумал я.

— Этот «Восставший бык-конь, Гуз-Майз», — продолжил он, — результат наложения нескольких крайне неудачных совпадений.

— Несчастных случаев? — Я приподнял бровь.

— Во-первых, само это место крайне неблагоприятно, — сказал он. — Заброшенная крепость на древнем поле битвы. Прямо под ногами лежит множество трупов, наполненных обидой.

Он указал на землю, а затем на себя.

— Во-вторых, я убил большую часть банды. Поэтому окрестности пропитались обидой мерзких негодяев и покрылись свежими трупами. Причём телами людей из одной группы. Среди них оказался даже Сильный гладиатор Гуз — настоящий крепыш.

Затем он указал на меня.

— В-третьих, ты загнал Майза в угол и вынудил его использовать Кристалл обиды — сгусток сконцентрированной обиды — как среду для высвобождения «Смертоносного миксера». Ты пережил атаку, но плотная обида, не использованная навыком, высвободилась в воздух. И не будем забывать об обиде самого лича, появившейся после твоего убийства.

Наконец он указал на Гуз-Майза.

— В-четвёртых, кто-то активировал упомянутый в записях навык создания нежити на энергии обиды — «Создание нежити из обиды». Он использовал окружающую обиду и трупы, чтобы сформировать плотяного голема, работающего на обиде. Однако условия оказались настолько благоприятными, что созданная нежить во много раз превзошла исходные характеристики и — из-за своей ненормальности и чужеродности — достигла уровня УБМ. Если посмотреть на это под другим углом, можно сказать, что это существо — ребёнок, рождённый от тебя, меня и лича.

— Ну и дрянь, — сказал я. — Что же теперь делать?

— Нам просто не хватает сил, чтобы сразиться с ним, — ответил Хьюго. — Для двух Мастеров высокого ранга и их Эмбрио низкого ранга это слишком сильный враг. К тому же в нынешнем состоянии он крайне несовместим с силой Кюко… Да и сам посмотри на моё оружие.

Хьюго перевёл взгляд на мейджингир, превратившийся в груду обломков, настолько мелких, что каждый можно было удержать в руке, и тяжело вздохнул.

Я всё ещё мог использовать «Мне отмщение» так же, как против Гардранды, но в этот раз всё было гораздо сложнее. После битвы с демоном я получил несколько уровней, экипировал Миазмопламенные наручи, освоил «Очищающий серебряный свет» и в целом стал сильнее.

Однако разница между Гардрандой и этой тварью была слишком велика. Одни только размеры превосходили её как минимум в четыре раза. Рост составлял примерно высоту восьмиэтажного здания. Естественно, характеристики тоже были намного выше. Я не был уверен, что переживу время, необходимое для накопления урона, достаточного для её убийства. К тому же у меня оставалось всего одно использование «Контрпоглощения».

Если я с ней сражусь, то почти наверняка умру, — подумал я.

— Верно, — согласилась Немезида. — …Хм?

Что такое? — спросил я.

— Я почувствовала что-то странное… но оно сразу исчезло. Неужели мне показалось?

— Рэй, — обратился ко мне Хьюго. — Сейчас наша главная задача — забрать детей, включая тех, кто находится в каретах, и как можно скорее уйти отсюда.

Он указал на две кареты с недавно похищенными детьми. В отличие от первой, которую Хьюго уничтожил упреждающей атакой, эти две были в полном порядке.

К счастью, Гуз-Майз был слишком занят разрушением мейджингира и не причинял детям вреда. Я мог лишь предположить, что дело в их сне: они не испускали отрицательных эмоций, способных его привлечь. Как бы то ни было, хорошо, что с ними всё в порядке.

— Да, кареты выглядят готовыми к отправлению, — сказал я. Обе уже были запряжены лошадьми.

Но почему оно не напало на лошадей? — подумал я. Оно реагирует только на людей?

— К счастью, у нас с Кюко есть навык «Пилотирование», — сказал Хьюго. — Он в некоторой степени работает и с каретами, поэтому каждый сможет управлять своей каретой.

— А что будет после нашего побега? — спросил я. — Оставить его здесь делать что вздумается — не лучшая идея.

— Мы отправимся в гильдию авантюристов и всё им расскажем, — ответил Хьюго. — В конце концов, это УБМ. Найдётся множество Мастеров, которые бросятся за ним ради особой награды. Но поскольку я из Империи Драйф, сообщить им об этом придётся тебе.

— Ладно, — кивнул я. — Теперь дождёмся подходящего момента, доберёмся до карет и… А!

Когда мы уже собирались выполнить намеченный план, ситуация внезапно изменилась.

Мы проявили недостаточную бдительность…

…и не учли один возможный сценарий.

— Ма-мо-о-о-чка! Па-па-а-а!

Сценарий, при котором дети в каретах просыпаются и выходят наружу.

“ＧｇＨｈｕＵｓＳｓＤｄＳｓｓＤｃＣａＡａａＳｓｓＷｗｇＧｂｂＢａＡＳＡａＡＡ！！”

Издав вопль, который сама природа наверняка не предусматривала, Гуз-Майз развернулся. Его взгляд остановился на плачущих детях, от которых исходила знакомая нам отрицательная эмоция — «страх».

“ｇＧｏＯｌｌＬｆｆＦｆＡａＳｓｓＡａａＡａＡａａＡ！！”

Трудно было понять, вызвано ли это поведение общим мнением всех обид или пищевыми привычками одной из них при жизни. Однако намерения Гуз-Майза стали очевидны, едва он побежал к детям. Его правая рука потянулась к ним, изо рта потекла слюна.

— Чёрт! — Не успев толком подумать, я выпрыгнул за ворота и направил левый наруч на мерзость. — «Пламя чистилища» — на полную мощность!

Миазмопламенный наруч яростно высасывал из меня MP, превращая его в огонь. Хотя пламя было слабее смертоносного огня, которым когда-то пользовалась Великая миазменная демоница Гардранда, выпущенный мною жар легко мог обратить в пепел сотню обычных мертвецов. Теперь он устремился к руке Гуз-Майза, протянутой к детям.

“ＹｅＥｇａａＡａｘＸＡｘＳｓＡａａＡｆＦｆａａＡａａＡａ？！”

Его крик и то, как он замахал рукой, вполне позволяли предположить, что Гуз-Майз, несмотря на превращение в скопление трупов, всё ещё чувствовал боль.

— Получай! Кха-а-а!! — Воспользовавшись моментом, я приблизился и ударил Немезидой, усиленной «Очищающим серебряным светом», по передней левой ноге.

Сияние, убивающее нежить, разорвало мёртвые лица членов банды и серьёзно повредило плоть и кости.

Нога была слишком толстой, чтобы мой удар смог её отсечь, но этого хватило, чтобы мерзость потеряла равновесие.

— Как же противно резать такую штуку! — с отвращением взвизгнула Немезида.

Гуз-Майз рухнул на землю, заставив её содрогнуться, словно при обрушении здания. Как я и рассчитывал, тело монстра упало в стороне, противоположной каретам.

— Хьюго! — крикнул я. — Я отвлеку его внимание! Уходите отсюда и оставьте это нам!

— Рэй, но ты…!

Я знал, что он хотел сказать. Если кареты уедут, мне не скрыться от Гуз-Майза. Сильвер у меня был, но ездить на нём я не умел, а мои ноги не позволили бы обогнать эту мерзость. Смертный штраф был гарантирован, и я опоздал бы к назначенному времени встречи с Мари.

Однако…

— Другого выхода нет! — снова крикнул я. — Скорее вывозите детей отсюда!

Я взмахнул Немезидой, продолжая поддерживать на ней благословение «Очищающего серебряного света», приблизился к голове Гуз-Майза, лежавшей у земли после падения, и ударил по его глазам. Моей главной целью было выиграть время для Хьюго и детей, но я всё же хотел постараться выжить… а может, даже победить.

“ＧＥｅｅＨＡａａＡｕＡａｓｓＳａＡｇＧＡａ！！”

Из глазниц потекла жидкая гниль, а Гуз-Майз забился в конвульсиях. Из-за огромных размеров монстра вызванные этим движением колебания напоминали небольшое стихийное бедствие.

— Тело этой твари неожиданно хрупкое, — заметил я.

— В конце концов, это скопление трупов. Вполне естественно, что оно не отличается особой прочностью, — сказала Немезида. — Однако…

— …Да, я ожидал, что у него припрятаны такие трюки.

Когда огонь на его руке погас, из-под обугленной кожи выступила новая гнилая плоть. Нога тоже восстановилась, источая грязную жидкость. Рассечённые мною глаза выпали из глазниц, и на их месте появились новые.

— У него есть «Автоматическое восстановление», — сказала Немезида.

Но раны, нанесённые нежити «Очищающим серебряным светом», не должны заживать, — подумал я. Как же она восстановилась?

— Полагаю, для поддержания и восстановления огромного тела используется энергия обиды, — сказала Немезида.

И благодаря этому он способен за считаные секунды оправиться от такого урона? Неужели его вообще нельзя убить?

— Ну, он уже мёртв, — сказала Немезида.

— Не время для таких шуток!

Оставшись лежать на земле, УБМ взмахнул левой рукой. Я уклонился, отпрыгнув назад.

Замах выглядел довольно неуклюжим — вероятно, потому, что зрение ещё не восстановилось, — но рука всё равно была направлена в мою сторону.

Отступая от карет, я сосредоточился на уклонении от его атак.

— Что теперь? — спросила Немезида. — Мы начали враждебные действия против этой твари, но у нас почти нет средств, способных ей навредить.

— Регенерация слишком быстрая, поэтому большинство наших атак бессмысленны, — сказал я. — Если мы и можем что-то сделать, то…

…повторить то, что сделали против Гардранды: нанести хорошо заряженное «Мне отмщение» в уязвимое место.

— Но здесь процесс зарядки будет чрезвычайно сложным, — пробормотал я. Защита твари оказалась намного ниже ожидаемого, но её буйство более чем наглядно показывало, насколько она сильна. Достаточно одного-двух хороших ударов, чтобы меня убить.

— Было бы замечательно иметь полный запас «Контрпоглощений», но… о, это странное ощущение снова появилось, — сказала Немезида.

— Что? — спросил я.

— То же ощущение, что и раньше, — сказала она. — Оно как-то связано с моим накопленным счётчиком урона и… О, снова исчезло. И что мне теперь об этом думать?

— Гуз-Майз что-то замышляет, — сказал я. — Будь начеку.

— Не нужно мне это повторять.

Пока я разговаривал с Немезидой, краем глаза смотрел на кареты. Хьюго и Кюко сидели в разных каретах и уже собирались тронуться.

Я уже собирался снова перерезать ему ногу, чтобы Гуз-Майз не напал на них, но… мерзость вовсе не двигалась. Вместо этого она просто смотрела на меня недавно восстановившимися глазами.

“ＧｇｉｉＩＮｎｎＮＮｎＡｓＳａａＡｓＳｓｓａａＳａＡａＡａＳＡｄＤＷｗＤｗＷｄＤａＡＱｑＡｑ！！”

Узнав мою форму, оно почувствовало или вспомнило что-то, из-за чего издало яростный рёв.

— …А, понятно, — сказал я. — Несколько минут назад обида тех, кто стал материалом для Гуз-Майза, привела его в ярость, и он принялся остервенело атаковать мейджингир Хьюго. Однако этого монстра создал сам лич, и его обида тоже заключена внутри. Значит, его главная цель…

— …конечно же, я! — крикнул я.

Гуз-Майз поднял передние ноги и встал на дыбы, словно лошадь. Затем с огромной скоростью обрушил похожие на колонны ноги на меня и землю подо мной.

Я быстро уклонился, но удар оказался настолько мощным, что раздробил землю и слегка погрузился в неё. Не упуская возможности, я снова приблизился, чтобы атаковать ногу, но на этот раз мерзость ловко отбросила меня ударом копыта.

— Гух! — Я заблокировал удар широкой стороной двуручного меча, но меня всё равно отбросило примерно на шесть метров.

— …Похоже, кто-то вошёл во вкус, — сказал я.

В отличие от прежнего буйства, теперь Гуз-Майз двигался с намерением убить меня. Похоже, одного моего появления хватило, чтобы он всерьёз взялся за дело.

— Как же хлопотно, — пробормотал я.

— Однако теперь я вижу проблеск надежды, — сказала Немезида.

— Что? Какой?

Краем глаза я проверил кареты. Они удалялись отсюда.

Что ж, одна задача решена, — подумал я.

— Помнишь, я рассказывала о своём накопленном счётчике урона? — спросила Немезида.

— Да, — кивнул я.

— Урон, который мы только что получили, помог мне понять, что его вызывает. Это происходит потому, что он уже нанёс нам огромное… нет, величайшее количество урона, когда-либо накопленного нами против одного существа.

— Что? — спросил я.

Величайшее количество? Но мы только начали с ним сражаться.

— Помнишь «Смертоносный миксер»? — сказала она. — Навык, который лич использовал перед тем, как ты его убил? Мы поглотили его урон «Контрпоглощением», но в итоге нам не пришлось использовать «Мне отмщение». Этот урон всё ещё здесь.

— Подожди, это не имеет смысла, — сказал я. — Лич и Гуз-Майз — разные существа… А.

Я внезапно всё понял. Лич Майз и «Восставший бык-конь, Гуз-Майз» были разными существами… но не полностью независимыми.

— В конце концов, внутри него есть обида лича, — продолжила Немезида. — Поэтому накопленный урон всё ещё действителен. Однако, похоже, он появляется и исчезает случайным образом. «Мне отмщение» сработает, вероятно, только тогда, когда доминирует его обида.

Одно тело Гуз-Майза. Десятки обид, управляющих им. Победить его я мог только в тот момент, когда телом овладевала обида лича.

— Теперь я понимаю, — кивнул я. — Мне нужно лишь найти ядро и ударить по нему «Мне отмщением», пока Майз остаётся главным. Это всё ещё сложно, но победа над мерзостью уже не кажется безнадёжной затеей.

Итак…

— Мы можем победить эту нежить, — сказала Немезида.

— Мне достаточно, — сказал я и приготовился.

…Оставалось сделать лишь одно.

Ровно то же, что я делал во время сражения с демидраконьим червём и Великой миазменной демоницей Гардрандой. Мне оставалось лишь вложить все силы в эту возможность.

“ＧＥｅｒＲｒｒＲｕｕＵＵＡａＡＳｚＤｄＳｓＡａａＡＡａ！！”

Пока мерзость ревела, изливая свою обиду, лица и рты, покрывавшие её тело, начали шептать, источая гной и кровь.

— Тебе не сбежать!

— Ты мёртв!

— Присоединяйся к нам!

— Убей их всех!

— Разрушай!

— Ешь!

— Крушить!

Именно такие слова они произносили.

Даже превратившись в гигантскую мерзость, эти люди думали о том же, о чём думали при жизни. И потому…

— «Восставший бык-конь, Гуз-Майз»! — закричала Немезида. — Вы, твари, причинившие неисчислимым детям ужасные страдания, погубившие множество жизней и продолжающие угрожать живым…

Я направил на него двуручный меч.

— Мы не позволим вам больше никого убивать!

Я посмотрел прямо ему в глаза, и мы с Немезидой слились воедино, вместе провозгласив:

— Вы падёте от нашей руки!

Примерно через десять минут после начала битва с «Восставшим быком-конём, Гуз-Майзом» достигла пика. Я искал его ядро, а мерзость пыталась раздавить меня под копытами. Сражение закончится в тот миг, когда успеха добьётся кто-то один из нас.

Потенциал атак у нас обоих превышал запас HP противника. Наступательная мощь Гуз-Майза была поистине подавляющей. В отличие от Майза, он не использовал нежить и не применял магические навыки-дебаффы, но его физические возможности были несравнимы с возможностями лича.

Одного удара кулаком или копытом хватило бы, чтобы я оказался на грани смерти. У меня оставалось лишь одно использование смертельной атаки. Условия складывались не в мою пользу.

— Ха-а-а!

Чтобы отвлечь мерзость и заставить её потерять равновесие, я взмахнул Немезидой, усиленной «Очищающим серебряным светом», по её ноге.

“ＧＤｄＥＳｓａａＡａＡＡＳｓＡａＡａ！！”

Когда тварь взвыла от боли, я отпрыгнул назад.

Едва я отдалился от неё, Гуз-Майз провёл ногой по тому месту, где я стоял. К тому времени рана уже успела зажить.

Я уже некоторое время повторял одну и ту же атаку. Наверное, со стороны выглядел глупо, но благодаря таким повторениям можно заметить то, чего не замечал раньше.

— Я всё думал, почему эта нежить способна исцеляться от ран, нанесённых «Очищающим серебряным светом»… И наконец понял, — объявил я.

Вокруг ран я видел маленькие кусочки плоти. На первый взгляд они выглядели как части, отсечённые моими атаками. Но на самом деле это была плоть, которую оно отрезало само.

— Оно удаляет плоть вокруг раны, а затем восстанавливается, размножая клетки.

Для такой нежити, как Гуз-Майз, раны от оружия, зачарованного «Очищающим серебряным светом», были неизлечимыми. Поэтому мерзость просто убивала клетки вокруг раны, отсоединяла повреждённый участок от остального тела и фактически превращала рану от серебряного света в обычный урон. Поскольку использованные при создании трупы были свежими, клетки всё ещё оставались живыми, и заставить их размножаться ради исцеления было несложно. Таков был принцип этого трюка.

Вероятно, восстановление происходило за счёт энергии той же обиды, что двигала им. Кроме того, Гуз-Майз не давал живым клеткам умереть. Со скелетами этот трюк был невозможен — они состояли из одних костей, — как и с зомби, у которых большая часть клеток уже была мёртвой.

Надо же, энергия обиды и правда универсальна, — подумал я. Теперь понятно, почему Империя хотела её использовать.

— Значит, клетки живые… — сказала Немезида. — Хотя из-за этого появляется один недостаток: чувствительность к боли, что для нежити необычно.

— Похоже на то, — кивнул я.

За ночь, проведённую в Лабиринте гробницы, я набрался опыта в сражениях с нежитью. Ни один встреченный там скелет или зомби не обращал внимания на полученный урон. Поэтому можно было предположить, что чувствительность к боли — особенность, уникальная для Гуз-Майза.

— Или лич намеренно сохранил чувствительность к боли, чтобы любой причинённый ему урон усиливал его обиду, — задумчиво сказала Немезида.

— Понятно, — сказал я. — Значит, это скорее не недостаток, а полноценная часть уравне—

Прежде чем я успел закончить фразу, мне пришлось отпрыгнуть в сторону. Мгновение спустя копыто мерзости опустилось прямо туда, где я стоял.

Уклоняясь, я взмахнул двуручным мечом и рассёк копыто. Рана оказалась слабее предыдущих, но если Гуз-Майз захочет отсоединить и восстановить эту часть, то наверняка потеряет равновесие.

— «Пламя чистилища»! — Я добавил к этой ране поток огня из левой Миазмопламенной перчатки.

“ＨｈｏｏＯＳｓＳＤｄＡＡＳｓａａＡＡａＡｈｈ！！”

Мерзость пошатнулась и рухнула, заставив землю содрогнуться.

— ГАХ!! — закричал я, воспользовавшись моментом и приблизившись к ней сбоку. Я превратил Немезиду во Флаговую алебарду и вонзил её туда, где должно было находиться сердце. «Очищающий серебряный свет» обжёг и расплавил лица на поверхности и гнилую плоть под ними, прежде чем добраться до сердца за рёбрами.

“ＧＥＥＥＥＡＡＡＡＡＡＥＥｅｅＥＥｅｅＡＡａａＡＡａａＥｅｅＥｅＡＡＡＡＡ！！”

Вопль, который монстр издал, яростно корчась, был выше предыдущих, но никаких признаков ослабления он не проявил.

Стоило мне вытащить Немезиду, как его плоть и кожа тут же восстановились. Сердце тоже.

— Похоже, ядро находится не в сердце! — крикнул я.

— Тогда оно должно быть в голове! — сказала Немезида.

Логика подсказывала, что ядро должно находиться либо в области сердца, либо в голове, либо в желудке — как это было с Гардрандой. Остальные части тела использовались в бою, поэтому никто в здравом уме не стал бы размещать такую уязвимость в конечностях.

Ведь это всё равно что бить людей собственными внутренностями, — подумал я.

— Или бить их собственными яйцами! — добавила Немезида.

Мне совершенно не нравится такой пример.

— Если ядро находится в голове, всё хорошо, — сказал я. — Но если в желудке, это создаст определённые проблемы.

Если учитывать и конскую часть, желудок монстра был чертовски большим. Если ядро находилось внутри, найти и уничтожить его было бы чрезвычайно сложно. Если это вообще возможно, я хотел применить «Мне отмщение», коснувшись ядра напрямую.

— Почему? — спросила Немезида. — При нынешнем количестве накопленного урона можно уничтожить довольно большую часть его тела.

Что ж, удар по голове Гардранды действительно уничтожил и её грудь, но…

— На этот раз всё иначе, — сказал я. — Из-за этой способности Гуз-Майза к самоампутации есть шанс, что она сведёт урон от «Мне отмщения» на нет.

Я не знал, что произойдёт, если применю «Мне отмщение» к области рядом с ядром, а Гуз-Майз внезапно отсоединит поражённую часть. Однако у меня было ощущение, что урон не распространится за пределы отсоединённого фрагмента.

Это предположение основывалось на моём опыте многократного применения «Мне отмщения». Как бы велик ни был урон, который я возвращал врагам, навык никогда не оказывал заметного воздействия на окружающее пространство. «Мне отмщение» лишь удваивало полученный от противников урон и возвращало его им — само по себе оно не наносило физического урона. Поэтому, если мерзость сможет отсоединить поражённую часть тела, есть шанс, что урон — каким бы великим он ни был — не достигнет ядра. Я не мог позволить единственной попытке пропасть впустую.

— Лучший ход сейчас — ударить по неотделимому ядру и только потом использовать навык, — сказал я. — А теперь попробуем проломить череп!

— Поняла! — сказала Немезида. — Сначала нужно снова заставить его упасть!

Гуз-Майз уже стоял во весь рост, и нанесённые нами раны бесследно исчезли.

Заставим его упасть, ударим по голове, посмотрим на реакцию и… А?

“Ｇｈｕｏｏｈ…”

По какой-то причине он полностью прекратил двигаться. Существо отвело взгляд от меня и уставилось куда-то вдаль.

— Мастер, — сказала Немезида.

— Что такое, Немезида? — спросил я.

— Накопленный счётчик урона исчез.

— Подожди, ты не хочешь сказать, что…

Едва я понял, что она имеет в виду, Гуз-Майз уже начал двигаться.

“ＧＩｉｉｏｏＵｕＪｊｊａａａＡａＡ！！”

В отличие от прежнего, теперь он полностью игнорировал меня и побежал туда, куда Хьюго и Кюко увезли кареты. Слова Немезиды и действия мерзости позволяли сделать лишь один разумный вывод.

— Проклятье!

Доминирующая обида сменилась! — подумал я, охваченный паникой. Я не знал, произошло ли это потому, что многократное восстановление снизило общий уровень обиды, или потому, что однажды я уничтожил сердце. Но было очевидно: теперь телом управляла обида, не принадлежавшая личу.

Раз оно направилось за Хьюго, можно было предположить, что это обида кого-то из убитых им людей. Или, возможно, оно преследовало детей, чтобы убить их и накопить ещё больше обиды.

— Что теперь?! — закричала Немезида.

— Сделаем то, что должны! — крикнул я в ответ.

Чтобы победить Гуз-Майза, мне нужно было снова сделать обиду лича доминирующей. И план у меня как раз имелся.

— Где же оно… — спросил я, глядя на землю. — Нашёл.

Я поднял какой-то предмет и положил его в карман, а не в инвентарь. Теперь я был готов. Оставалась лишь одна проблема: догнать монстра. Мне требовалось что-то, что позволило бы двигаться достаточно быстро, чтобы не отстать от этого существа — наполовину коня, наполовину человека.

Некогда сомневаться, — подумал я.

— Сильвер!

Мой скакун тут же откликнулся на зов и подбежал ко мне.

— …Ты опять собираешься делать это? — спросила Немезида.

— У меня нет другого выбора, — ответил я. — Хотя теперь должно быть немного лучше.

Я схватил лежавший на земле кусок брони мейджингира и встал на него. Затем ухватился за поводья Сильвера…

— Вперёд!

…и приказал ему двигаться.

Он вскоре понёсся по дороге. Держа поводья, я скользил по земле на броневой пластине рядом с ним.

К счастью, впереди была обычная грунтовая дорога без деревьев и похожей на них растительности. По ней броневая пластина скользила довольно гладко. Это лишь ненамного лучше, чем волочить ноги по земле, но я не жаловался. В конце концов, теперь я точно мог догнать Гуз-Майза.

— Не забывай при необходимости лечиться, — сказала Немезида.

— Знаю. — Я применил на себе «Первое исцеление».

Водные лыжи на суше оказались слишком тяжёлым испытанием для моих ног. Если не лечиться, то к моменту прибытия повреждения ступней будут настолько серьёзными, что я не смогу ходить.

Через несколько минут такого скольжения…

— Вижу его! — закричала Немезида.

— Я тоже!

…мы обнаружили гигантское существо. Его исходной формой была конелюдь, но Майз — единственный, кто умел управлять таким телом, — не контролировал его, поэтому монстр бежал не на полной скорости. Сильвер двигался достаточно быстро, чтобы мы его догнали.

— Вот же плохо, — сказал я. — До группы Хьюго меньше ста метров.

— Такими темпами он… — Немезида осеклась. — Ты не можешь использовать огнемёт Миазмопламенных наручей?!

— Нет.

Я не мог запустить «Пламя чистилища», потому что Сильвер двигался быстрее, чем летело огненное заклинание. Оно не только не достигло бы Гуз-Майза, но и в итоге обожгло бы нас.

Однако существо добралось бы до карет раньше, чем мы его догнали.

— Эй, погоди, — сказал я. — У меня ведь ещё остались кое-какие штуки?

Правой рукой я держал поводья, а левой полез в инвентарь и достал кое-что.

— Это…! — Немезида, похоже, удивилась.

— Хорошо, что мы не использовали их все! — крикнул я.

И я бросил предметы — оставшиеся Белые копейные самоцветы, которые использовал против духов, прокачиваясь в Лабиринте гробницы, — в сторону мерзости. В воздухе самоцветы превратились в световые копья и устремились прямо в заднюю правую ногу Гуз-Майза.

По сути, эти самоцветы были рыночными заменителями атакующей магии. Заключённое внутри заклинание относилось к навыкам профессий низкого ранга, но было целиком направлено против нежити. Результат стал очевиден, едва Белые копья попали в бегущего Гуз-Майза. В его плоти образовалась дыра размером с кулак, и он полностью потерял равновесие, рухнув на землю.

— Вперёд! — крикнул я.

Сильвер сократил расстояние между нами и мерзостью. Я держал Немезиду в левой руке, зачаровал её «Очищающим серебряным светом» и велел Сильверу бежать параллельно существу.

Подстроив удар под бег лошади, я вонзил клинок в тело Гуз-Майза. Прорвав множество лиц на его коже, мой серебряный меч рассёк ему спину.

Сначала конскую спину, затем часть, соединявшую конское и человеческое тела, а потом спину человекоподобной части. Я ровно рассёк позвоночник.

“ＧａＥｉＩｒｕＵｒＲｕｕＯｕｕＵｅｅＥＡａａＥＫｅｅａＡＡ！！”

Из всех его ртов вырвался крик, мерзость забилась и попыталась раздавить нас, но Сильвер быстро увеличил расстояние и вышел из зоны досягаемости.

— Это ещё не конец! — проревел я.

Мой клинок прошёл через спину, шейные позвонки и череп, наконец достигнув мозга.

“ＧｈＨ！！ ＤａＳｑＱ！ ＡａＳｚ！ ｗＱａＡ？！”

Он издал крики боли, совершенно не похожие на прежние, и резко вскочил. Из-за этого я выпустил поводья, меня отбросило на несколько метров, и я перекатился по земле. Из-за удара я выключил «Очищающий серебряный свет». Но оно того стоило.

— Такая реакция…! — сказала Немезида.

— Нашёл! — крикнул я.

На этот урон оно отреагировало совершенно иначе, чем раньше. Не оставалось сомнений: ядро находится в черепе.

— Здесь мы и закончим битву, — сказал я.

Я достал из кармана предмет и подбросил его вверх. Это был осколок разбитого кристалла. Точнее — кусок Кристалла обиды, которым так дорожил лич.

“ＨＥＥＩＹＡＡＡＳＡＡＳＡＧＡＡＡＡＡＡＡ！”

Увидев осколок, Гуз-Майз издал рёв, несколько отличавшийся от остальных. Мне показалось, что в нём звучали опустошение, разочарование и сожаление.

— Накопленный счётчик урона вернулся! — закричала Немезида. — Это он управляет телом!

Как и планировалось.

— Свалим его на землю! — крикнул я.

— Хорошо!

Я снова направил «Очищающий серебряный свет» через оружие и использовал всю свою STR, усиленную Миазмопламенными наручами, чтобы прыгнуть. От толчка, с которым я готовился к прыжку, под моей правой ногой потрескалась земля, но я не обратил на это внимания. Прыжок перенёс меня на расстояние более десяти метров, прямо к ногам Гуз-Майза.

— Кха-а…!

Полная выкладка истощила мои мышцы и едва не привела к их разрыву, а правая нога частично онемела.

И всё же я покончу с этим прямо сейчас! — подумал я.

Опираясь на левую ногу — ту, на которую приземлился, — я вложил силу удара и скорость прыжка в двуручный меч и взмахнул им по передней правой ноге мерзости.

— РАССЕКААААААААЙСЯ!

Под звук удара и жгучее сияние серебряного света клинок легко прорезал кожу, плоть и скелет. Кость ноги Гуз-Майза была полностью расколота. Кожи и плоти с другой стороны разреза оказалось недостаточно, чтобы нога продолжала работать, поэтому существо потеряло равновесие. Естественно, оно тут же попыталось отсоединить рану и восстановить её, но…

— Не выйдет! Хаааах!!! — Я продолжил атаку и ещё раз ударил по ране, полностью отсекая ногу. Лишившись опоры, Гуз-Майз окончательно потерял равновесие и упал на правый бок.

Я оттолкнулся левой ногой, отпрыгнул и побежал прямо к месту, где должна была приземлиться его голова.

План был прост: ударить его «Мне отмщением».

— С этим… — закричал я.

…всё кончено! — молча добавил я. Победа за нами! Мы выиграли!

Внезапно мне показалось, что так думали не только мы. По мере того как сокращалось расстояние между мной и головой Гуз-Майза, по спине пробежал необъяснимый холод — и уже не в первый раз. Он напоминал ощущение, которое я испытал перед последней атакой на Гардранду.

Мои глаза встретились с двумя глазами на его лице… и третьим глазом на лбу.

Нет. Это было нечто иное. Глазом оно не являлось.

Из разорванного лба выглядывал похожий на драгоценный камень предмет, не отражавший ни единого луча света.

Что это? — подумал я.

Но я точно знал, что это такое. Ядро мерзости.

Почему оно открылось перед нами — перед теми, кто пытался его уничтожить?

— …!

Ответом стало огромное скопление энергии, начавшее кружиться вокруг его лба. Это напоминало нечто, с чем я уже столкнулся сегодня: превращение обиды в необузданную, подавляющую силу.

«Смертоносный миксер».

Магическая разрушительная сила, которую лич использовал в последней отчаянной попытке.

Я был слишком беспечен. То, что Гуз-Майз не управлял нежитью и не использовал магические навыки-дебаффы, заставило меня решить, что он не способен применить и это. Однако Хьюго говорил, что Гуз-Майз превращает обиду в энергию. Поэтому вполне логично, что он способен использовать «Смертоносный миксер», работающий по тому же принципу.

Оставшись на земле, мерзость прицелилась в нас, пока мы приближались к её голове. Как и я, она искала подходящую возможность прикончить меня. Ей помогала обида…

Нет — именно обида позволяла ей собрать осколки разума воедино и придумать план убийства того, кого она была вынуждена убить.

“ＤｄＥｅＡａＡＤｄｄＬｌＬｙｙＹｙｙ ＭｍＭｉｉＩｘｘＸｅｅｅＥＥｅｒＲｒｒＲＲｒ！”

Поскольку Гуз-Майз был сгустком обиды, выпущенная им магия, превращавшая обиду в разрушительную силу, сработала почти мгновенно.

— «Контрпоглощение»! — закричал я.

Я поспешно вытянул Немезиду и использовал последний оставшийся у меня заряд «Контрпоглощения». Этого хватило, чтобы заблокировать «Смертоносный миксер». Однако от неминуемого поражения это меня не спасло.

В конце концов, расстояние между нами сократилось…

Настолько, что его руки могли до меня дотянуться.

Защищаясь от «Смертоносного миксера», я не мог двигаться. Гуз-Майз воспользовался моментом и взмахнул похожими на валуны кулаками. В следующий миг моё тело взмыло в воздух… и сознание погасло.

Дева возмездия, Немезида

Сразу после того, как мы использовали «Контрпоглощение», чтобы заблокировать «Смертоносный миксер» Гуз-Майза, его огромные кулаки ударили по телу Рэя. Всё ещё удерживая меня в форме двуручного меча, мой Мастер отлетел в сторону. Пролетев между деревьями леса, он взвился в воздух, словно лист на ветру.

Эта сцена напомнила мне автомобильную аварию из воспоминаний Рэя… и тот день, когда Супериор-убийца впервые отправил его на смертный штраф.

— Рэй! — позвала я, но он не ответил.

Он уже потерял сознание. И его бессознательное тело летело прямо на дерево.

— А! — Я быстро перешла в человеческую форму, подхватила его сзади и крепко зажмурилась. Мгновение спустя я почувствовала сильный удар, а по спине разлилась боль. Дерево, в которое мы врезались, затряслось, и мы оба упали на землю.

— Кх… А… — Боль не исчезла и после падения. Удар, который я ощутила, оказавшись зажатой между деревом и Рэем — заметно более крупным, чем я, — похоже, сломал мне рёбра. Но я была уверена, что благодаря этому Рэй не почувствовал боли. Для меня этого было более чем достаточно.

— Рэй! — снова позвала я, но он не подал никаких признаков пробуждения.

Проверив его статус, я увидела, что HP опустился ниже 10 %, а среди эффектов значились «Обморок» и несколько «Переломов костей». Я достала из инвентаря зелье восстановления HP и вылила его на Рэя. Часть HP восстановилась, но ни один статусный эффект не исчез. Раны были слишком тяжёлыми. Кроме того, зелья действовали эффективнее при приёме внутрь, а без сознания Рэй не мог выпить ни одного зелья, которое я пыталась ему дать.

— Прости меня! — Я набрала зелье в рот и прижалась губами к его губам. Затем повторила то же ещё дважды. Так мне удалось заставить Рэя проглотить содержимое целой бутылки лекарства.

Зелье подействовало почти мгновенно: восстановило около трети его HP и устранило лёгкие переломы костей. HP Рэя также перестал снижаться.

Хотя Рэй всё ещё был без сознания, стало ясно, что он больше не находится на грани смерти. Однако я не была уверена, что смогу посмотреть ему в глаза после этого.

— Сейчас не время об этом думать! — отчаянно крикнула я.

Мы всё ещё находились в крайне тяжёлом положении. Я слышала приближающийся грохот и понимала: Гуз-Майз приближается. Если эта мерзость увидит Рэя в таком состоянии, то мгновенно его убьёт.

Он умрёт во второй раз.

— Я этого не позволю.

Я не могла смириться с мыслью, что Рэй погибнет от рук этой твари.

— Рэй, — сказала я.

Мой Мастер лежал возле дерева, в которое мы врезались, и всё ещё не приходил в сознание.

Я нежно погладила его по щеке и отвернулась.

— Я выиграю для тебя немного времени.

Я верю в тебя. Вечером после нашего поражения от Супериор-убийцы мы дали обещание. Тогда мы оба были слабы и ничего не могли ему противопоставить. Поэтому мы решили стать сильнее и одержать победу. Теперь мы сражаемся как единое целое. Я знаю, что ты скоро проснёшься. Поэтому я выиграю для тебя столько времени, сколько потребуется… ведь именно это приведёт нас к победе.

— Я иду! — Я превратила правую руку в чёрный клинок. Он был сравнительно небольшим, но по силе примерно соответствовал моей форме меча.

Я встала перед Гуз-Майзом, прежде чем он успел найти Рэя. — Тебе не пройти, Гуз-Майз!

“ＤＨＩＳＳＳＳＩＩＩＩＵＡＡＡＡＡＡＡ！！”

Закричали все лица на его теле. Каждый глаз на его теле повернулся и уставился на меня.

Счётчик внутри меня не отреагировал, а значит, телом управляла не обида лича. Оно заметило меня просто потому, что я была живым существом.

Я должна была противостоять ему и удерживать внимание достаточно долго, чтобы Рэй проснулся.

— А-а! — Я атаковала Гуз-Майза клинком правой руки.

Моя стратегия была такой же, как у Рэя. Я атаковала его, получала ответный удар и уклонялась.

Гуз-Майз был крепким и сильным, но совсем не быстрым. Даже мне не составляло труда уклоняться от его атак.

Однако, в отличие от тех случаев, когда мной размахивал Рэй, я, похоже, вообще не могла причинить ему вред. Без «Очищающего серебряного света» мне оставалось лишь наносить самые ничтожные порезы.

Мои характеристики были намного ниже, чем у Рэя. Кроме того, у меня закончились применения единственного навыка, который я могла использовать самостоятельно, — «Контрпоглощения».

Гуз-Майз, напротив, атаковал меня одними ударами, способными мгновенно убить. В отличие от тех случаев, когда я была мечом, одного прямого попадания хватило бы, чтобы моё тело разлетелось на части.

Одна ошибка могла стать смертельной, но я продолжала. Если бы я сдалась, вероятность того, что Рэй проснётся и мы вместе одержим победу, стала бы равна нулю.

Ни Рэй, ни я не могли с этим смириться. Поэтому я сражалась, чтобы сохранить эту возможность.

Это чувство жило во мне с самого рождения. Я была уверена, что и Рэй его разделяет.

Именно оно по-настоящему удерживало нас рядом и связывало друг с другом.

Паладин Рэй Старлинг, во сне

Я сразу понял, что сплю.

Я всё ещё выглядел как мой аватар из Infinite Dendrogram, но всё вокруг казалось каким-то расплывчатым, словно я находился в осознанном сне.

И всё же я без труда воспринимал своё положение и состояние окружающего мира. Например, я ясно видел ребёнка — точнее, маленького себя, — куда-то бегущего.

— О… Я это помню, — сказал я.

Я сразу понял, что этот сон показывает прошлое. Я даже знал время. Лето 2035 года — почти десять лет назад.

Очевидно, Infinite Dendrogram тогда ещё не вышел, поэтому мы с братом играли в другие игры.

В те времена, когда ему было шестнадцать, Шу увлекался ретроиграми и боевыми искусствами. Он постепенно улучшал навыки, регулярно посещая старое додзё, которым владела семья подруги нашей сестры, а со временем стал довольно известным участником турнира U-17 — соревнования для несовершеннолетних.

Тогда мои дни состояли из игр в ретроигры вместе с ним и ожидания его выступлений. В дни матчей я обычно отправлялся к месту проведения, переполненный нетерпением.

Как и в этом воспоминании.

— Вот же странно… Что это такое? — пробормотал я.

Вопрос был вполне естественным. Ведь я — в облике своего аватара Рэя — следовал за собой, когда был ребёнком. Более того, рядом со мной стояло нечто неизвестное. Если описать его одним словом, то это был бы «силуэт».

Да — прямо посреди обычного летнего дня плавал человекоподобный силуэт. Его цвет представлял собой смесь красного и чёрного, отчего он казался зловещим. Я, всё ещё в облике Рэя и облачённый в доспехи, шёл рядом с силуэтом среди этой обычной японской жизни. Странность происходящего стала ещё одной причиной, по которой я решил, что нахожусь во сне. Нечто настолько причудливое могло случиться только во сне.

Силуэт хранил полное молчание.

— Может, скажешь хоть что-нибудь? — обратился я к нему.

— «П о в т о р».

П-Повтор?

— Значит, это ты всё устроил? — спросил я.

Голос силуэта был женским, поэтому на мгновение я решил, что это Немезида, но почти сразу почувствовал: это не она.

— «Я х о ч у с п р о с и т ь».

У меня тоже есть несколько вопросов, — подумал я.

— «О ч е р е д ь».

Очередь?.. Значит, мы будем по очереди задавать вопросы? — подумал я.

— Хорошо, — кивнул я.

И вот я и этот тёмно-красный силуэт, похоже способный читать мои мысли, начали обмениваться информацией.

— «К у д а и д ё т м а л ь ч и к?» — спросило существо.

— На площадку, где мой брат участвует в турнирном матче, — ответил я. — Это было тогда, когда…

Конечно, я точно знал, куда направлялся, что там должно было произойти… и что на самом деле произойдёт.

— Это было во время его участия в турнире U-17 от «Un-kra».

— «U n - k r a»? — Тёмно-красное существо вопросительно наклонило голову, но теперь была моя очередь задать вопрос.

— Скажи, — заговорил я. — Если это сон, то что со мной происходит? Я почти уверен, что сражался с Гуз-Майзом. Я получил смертный штраф?

Это казалось маловероятным, поскольку я, похоже, всё ещё находился в игре.

— «Ж и в… Б е з с о з н а н и я».

Значит, я без сознания? — подумал я. …Погодите, разве это не значит, что в любой момент я могу получить добивающий удар?

— «Ч т о т а к о е U n - k r a?»

— Турнир по боевым искусствам, похожий на смертельный матч: без ограничений по весу и стилю, почти без правил — лишь с теми, что касаются оружия и угроз. Бой не заканчивается, пока кто-то не потеряет сознание или не сдастся, — «Безграничная панкратиона». Также известен как «Un-kra».

Это был популярный турнир, который, если я правильно помню, начался в 2027 году. В нём разрешались каратэ, дзюдо, бокс, кикбоксинг, сумо, борьба, муай-тай, капоэйра, корю и множество других стилей, так что он напоминал соревнование из манги о боевых искусствах. Жестокость турнира вызывала множество нареканий, но несмотря на это он продолжал пользоваться популярностью.

— … — Силуэт выглядел слегка оживлённым.

Ему нравятся боевые искусства? — спросил я себя. Или смертельные поединки?

— Теперь моя очередь спрашивать, — сказал я. — Если ты, как сама говоришь, воспроизводишь эту сцену, почему не знаешь, что такое Un-kra?

С самого момента создания Немезида хранила некоторые мои воспоминания, поэтому мне казалось странным, что это существо ими не обладало.

— «Т о л ь к о… п о в т о р я ю… н у ж н ы е… в о с п о м и н а н и я».

Значит, оно воспроизводит только те воспоминания, которые считает необходимыми? — подумал я. Но если оно может сканировать мою память и при этом не является Эмбрио… что же это такое? Наверное, стоит спросить напрямую…

— «Ч т о п р о и з о й д ё т т е п е р ь…?»

Я ожидал, что тот, кто воспроизводит сцену, знает хотя бы это, — подумал я.

— Понаблюдай ещё несколько минут и увидишь, — сказал я. — А теперь мой вопрос: мы раньше встречались?

— «Д а», — ответило оно. — «З д е с ь м ы в с е г д а в м е с т е…»

— Что…? — озадаченно произнёс я.

«Здесь» — это внутри Infinite Dendrogram? Но единственный человек, с которым я всегда нахожусь рядом в этом мире, — Немезида.

— «М а л ь ч и к о д и н, н о н е о п а с н о…?» — спросил силуэт, указывая на маленького меня.

— Система безопасности, следившая за общественными дорогами, существовала уже десять лет назад, так что нет, опасности похищения или чего-то подобного не было, — сказал я.

Я с трудом вспоминал, когда охранные машины стали повсеместными. Мне казалось, что они уже существовали к моменту моего рождения.

— «В с ё р а в н о, р е б ё н о к о д и н…?»

— Возможно, у меня были летние каникулы, но для взрослых это всё равно был обычный будний день, так что да. …Погоди, разве это не был второй вопрос?

— «Т ы т о ж е с п р о с и л д в а ж д ы, Р э й». Хотя слова существа всё ещё звучали монотонно, говорить оно постепенно училось.

— Как мне прийти в сознание? — спросил я.

— «П р о с н и с ь, к о г д а з а к о н ч и ш ь с м о т р е т ь».

— Что именно я должен досмотреть? — спросил я.

— «Т в о ё р о ж д е н и е».

М-Моё рождение…?

— «П о с м о т р и, п о ч е м у т ы с т а л и м е н н о т а к и м Р э е м».

— …Понятно, — сказал я.

Причина, по которой я стал таким, какой есть? Если увидеть то, что сейчас произойдёт, этого будет более чем достаточно, чтобы её понять.

— Уже недолго, — сказал я и указал на маленького себя, шедшего впереди.

Он уже почти дошёл до места проведения турнира — до входа оставалось лишь перейти пешеходный переход. Пока восьмилетний я ждал смены сигнала светофора, рядом с ним стояла ещё более маленькая девочка. В её волосах было детское украшение, но из-за того, что она плохо его закрепила, сильный порыв ветра тут же сорвал его. Украшение упало на дорогу.

Для машин всё ещё горел зелёный свет, и, когда девочка попыталась выйти за украшением, она не заметила грузовик, мчавшийся прямо на неё. За несколько мгновений до столкновения маленький я бросился вперёд, схватил её за руку и попытался вытащить с дороги. Но он был слишком медленным и слабым.

В восемь лет ему не хватало сил, чтобы спасти девочку до того, как грузовик врежется в них обоих. В итоге маленький я лишь увеличил число жертв. И вот грузовик уже собирался переехать двоих детей.

Однако в следующее мгновение человек, пришедший с другой стороны дороги, подхватил их обоих и отпрыгнул в сторону.

Обычно этот человек не успел бы. Более того, он не успел бы даже в том случае, если бы начал двигаться к дороге в тот миг, когда девочка выбежала на неё. Но этому человеку такой подвиг был вполне по силам. Благодаря невероятной силе ног он в одно мгновение преодолел расстояние и быстро схватил девочку за руку.

Однако рядом был ещё и я — в тот момент не более чем обуза. Из-за того, что я выбежал на дорогу, человеку пришлось забрать нас обоих. И хотя он мог прыгнуть, удерживая двух детей, это, естественно, замедлило его.

Я ясно это помнил. Через мгновение после прыжка последовал ещё один удар. Затем — всё ещё оставаясь в его руках — я покатился по земле.

И всё же я не чувствовал боли. Человек, державший нас, отлично нас защитил. Я слышал, как люди поблизости начали кричать. А сам не мог вымолвить ни слова.

Это было вполне естественно. Ведь спасшим нас человеком оказался мой брат.

Зная, что я приду, он вышел мне навстречу. И так уж вышло, что он увидел нас в смертельной опасности и спас. Но ему пришлось заплатить за это: грузовик ударил по его правой ноге. Она посинела, почернела и распухла — даже без специальных знаний было ясно, что нога сломана.

Шу должен был участвовать в финальном матче турнира. Но прямо перед ним его нога оказалась раздроблена…

…и всё это произошло из-за того, что я попытался спасти девочку, хотя был совершенно бессилен.