Богатые блюда заполнили деревянный стол на втором этаже; несколько изысканных мясных кушаний в сопровождении кувшина чистого рисового вина в глазах обычных смертных и рядовых культиваторов уже выглядело крайне роскошно.
Посетители внизу то и дело поднимали головы, на Шэнь Яня падали взгляды, полные зависти.
Шэнь Янь делал вид, что не замечает; с невозмутимым лицом он спокойно наслаждался едой и медленно прихлёбывал рисовое вино из чашки.
Занятия в школе только что кончились. Шэнь Янь и так не любил здешнюю атмосферу, и теперь наконец мог недолго передохнуть; он собирался спокойно доесть и затем отправиться к себе во двор отдохнуть.
Но как раз тогда в зале первого этажа внезапно поднялся шум, послышались яростные пререкания, и больше половины посетителей сразу сбежались поглазеть.
Поначалу Шэнь Янь не придал этому значения.
По обыкновению это, скорее всего, охотники с подножия горы в свободное время пьют и хвастаются, а после вина не сойдутся в словах и заведут ссору ни с того ни с сего.
Но спустя мгновение в душе у него возникло странное чувство.
Сейчас ведь полдень. Днём охотники с подножия горы почти всё время проводят в горах на охоте, и только с наступлением ночи приходят в таверну компаниями выпить и поболтать. В полдень время работы, никто не станет бросать свой дневной промысел, чтобы напиваться и ссориться тут.
Еда была съедена уже больше чем наполовину, Шэнь Янь поставил чарку и собрался наклониться и посмотреть, что же там внизу.
Он стоял на втором этаже таверны, опершись на деревянные перила; чуть склонив голову, можно было увидеть всю сцену в центре первого этажа.
Окружённую девушку звали Шэнь Шуан. На ней было короткое платье из тонкой ткани бледно-бирюзового цвета, ткань чистая и мягкая, черты лица изящные и правильные. Сейчас щёки её пылали, она сдерживала гнев, в глазах клубилась обида.
─ Я съела только одну миску сладкого супа с цукатами. И когда же я ела вторую? ─ Шэнь Шуан крепко сжала рукав, пальцы её слегка напряглись, голос сдерживал злость.
Стоявший впереди юноша криво усмехнулся и нарочно повысил голос, привлекая внимание зевак вокруг.
─ Сударыня, сладкий суп с цукатами не дёшев! Как ты докажешь, что съела одну миску?
Окружающие посетители зашушукались и оживлённо заспорили между собой.
─ Один есть один, два есть два! Я только что заплатила за свою миску, и все это видели! ─ горячо возразила Шэнь Шуан, в упор глядя на них.
─ Ты хочешь сказать, что съела две миски, а заплатила за одну, да ещё и при всех?
Юноша говорил невозмутимо, на лице у него было притворное, деланное возмущение.
─ Врёшь!
Шэнь Шуан трясло от злости, вокруг неё колебалась духовная энергия, казалось, она вот-вот приведёт в действие духовный инструмент.
─ Мало того что съела две миски и заплатила за одну, так ещё и на людей напасть хочешь!
─ Да ты просто издеваешься над честным человеком!
С этими словами он приковал к себе почти все взгляды.
Часть людей в чисто зрительском настроении скрестила руки и наблюдала за перепалкой со стороны: их дело сторона, лезть в чужую ссору не хотелось; некоторые, понимая, что юноши нарочно пристают, не желали напрасно навлекать на себя беду и только тихо вздыхали.
Шэнь Янь тихо опирался о перила, наблюдая весь этот спектакль.
После короткой перебранки он узнал окружённую девушку.
Девушка была из семьи Шэнь. В тот день, когда ей выпал первоначальный духовный инструмент, у неё пробудился духовный инструмент в виде мотыги.
Такая изящная, хорошенькая девушка, а её духовным инструментом оказалась этакая некрасивая штуковина; лицо её тогда было такое унылое и разочарованное, что Шэнь Янь до сих пор помнил.
Но по-настоящему Шэнь Яня занимало то, какой статус она олицетворяла.
Её звали Шэнь Шуан, она принадлежала к аптекарской ветви семьи Шэнь, той ветви, что ведала врачеванием. Люди аптекарской ветви превосходно лечили раны, владели редкими духовными инструментами исцеляющего типа и во всей семье Шэнь имели огромный вес; все сородичи должны были с ними считаться.
В голове Шэнь Яня всплыли воспоминания о прошлой жизни.
В прошлой жизни у него самого пробудился духовный инструмент со слабым, склонным к лечению эффектом. Он хорошо знал, что лекари-культиваторы на этом пути особенно ценятся, и когда-то сам хотел примкнуть к аптекарской ветви.
Но тогда его данные были заурядны, уровень совершенствования низок, и он был лишь никому не нужным отпрыском боковой ветви. Люди аптекарской ветви никогда не ставили его ни во что, все его знаки внимания игнорировали, и в итоге жизнь его тянулась с большим трудом.
Внизу упрямая и наивная Шэнь Шуан стояла против четырёх юношей, отстаивая свою правоту по поводу одной миски еды, и не уступала ни шагу.
Шэнь Янь перестал наблюдать.
Он не собирался по наитию разыгрывать сцену, где герой спасает красавицу.
Просто аптекарская ветвь сейчас была той связью, о которой следовало позаботиться заранее.
Шэнь Янь выпрямился, спустился по лестнице со второго этажа и медленно вошёл в толпу.
Его появление мгновенно привлекло все взгляды; шумный зал на миг притих.
Несколько задиристых юношей, заметив, что кто-то вмешался, обернулись и настороженно посмотрели на внезапно появившегося Шэнь Яня.
Все эти люди были из семьи Цзян.
Два больших клана, Цзян и Шэнь, внешне сохраняли дружеские, учтивые отношения, но втайне между ними давно не прекращались трения, они постоянно соперничали и боролись друг с другом.
Самым острым корнем противоречий было разграничение власти над смертными деревнями у подножия горы.
Путь совершенствования повсюду требует самых разных ресурсов, а сами смертные это ресурс, которым может пользоваться культиватор.
Чем больше смертных у тебя в ведении, тем больше выгоды можно извлечь.
Смертные могут снабжать зерном и припасами для прокорма духовных инструментов, оказывать повседневные услуги и даже служить прислугой.
А деревни одна за другой как раз и служили буферной зоной между двумя кланами.
Интересы переплетались и наслаивались, и за долгие годы между сторонами накопилось уже очень много противоречий.
Сегодняшняя ссора не была случайной прихотью нескольких юношей, решивших просто так прицепиться к Шэнь Шуан.
Шэнь Шуан была проста и прямодушна, не слишком осторожна, к тому же дочь главы аптекарской ветви семьи Шэнь, в клане её вес немал; поэтому она и была идеальной мишенью: семья Цзян намеренно выбрала её, чтобы сделать из неё повод.
Между большими кланами на поверхности всегда нужно сохранять видимость справедливости.
Даже если с простыми смертными внизу они не церемонились, то при столкновении двух кланов, кто прав, а кто виноват, становилось особенно важно.
Если бы Шэнь Шуан проиграла в этой перепалке и слух разошёлся, семья Шэнь дала бы повод для нападок и в дальнейшей борьбе за деревни оказалась бы в пассивном положении виноватой стороны.
Несколько юношей из семьи Цзян при виде медленно приближающегося Шэнь Яня внутренне напряглись.
Они уже держали ситуацию под контролем, как вдруг с полдороги влез кто-то посторонний и спутал все карты, так что они сразу насторожились по-настоящему.
Зажатая в стороне Шэнь Шуан подсознательно зажгла в глазах слабую надежду и молча посмотрела на идущего навстречу Шэнь Яня.
Зеваки тоже затаили дыхание, решив, что Шэнь Янь выйдет вперёд и заговорит, чтобы выручить девушку.
Но случилось то, чего не ожидал никто…
─ Простите, посторонитесь, дайте пройти!
Шэнь Янь подошёл, Шэнь Янь прошёл мимо.
Он действительно прошёл напрямик сквозь толпу зевак и мимо людей семьи Цзян, не проронив ни слова, и направился прямо к стойке.
─ Хозяин, как обычно.
─ А, это вы, сударь. Да, та же сумма.
Он вынул несколько мелких духовных камней и расплатился за то вино и еду, что только что заказывал наверху.
Все остолбенели: этот тип с такой помпой прошёл через весь зал, чтобы просто расплатиться?
Юноши из семьи Цзян тоже опешили; мигом не поняв, что задумал Шэнь Янь, они немного ослабили напряжённую бдительность.
Надежда, только что вспыхнувшая в глазах Шэнь Шуан, мгновенно погасла, и по сердцу скользнуло лёгкое разочарование.
─ Что здесь произошло?
Расплатившись, Шэнь Янь вдруг вернулся и спросил прямо на месте.
Так он всё-таки пришёл заступаться?
Люди семьи Цзян переглянулись и втихомолку усмехнулись.
─ Она съела две миски, а заплатила за одну? Таковы обычаи семьи Шэнь? Я, человек из семьи Цзян, не могу допустить, чтобы этих смертных обижали!
Какие же добрые эти господа-культиваторы из семьи Цзян! У них в сердцах ещё и место для нас, простых смертных, нашлось!
Слова были высокопарны, и хотя смертные вокруг знали правду, но, годами находясь под властью культиваторов, увидев, что кучка культиваторов будто бы заступается за них, они тоже невольно исполнились праведного гнева.
─ Я правда съела только одну миску.
Шэнь Шуан, увидев, что кто-то вступился, будто ухватившись за соломинку, будто найдя родственную душу, приникла к уху Шэнь Яня и взволнованно заговорила о своей невиновности.
─ Врёшь! Она съела шесть мисок лапши!