Вся площадь на мгновение погрузилась в зловещую тишину, все до единого застыли на месте с ошеломленными лицами.
Шедший впереди юноша из семьи Цзян нахмурился, не успев с ходу уловить смысл слов Шэнь Яня, и растерянно спросил:
─ Ты чего, братец?
Стоявшая рядом Шэнь Шуан целиком и полностью оцепенела.
Только что в ее сердце вспыхнула слабая надежда: она втайне понадеялась, что Шэнь Янь решил вмешаться и выручить ее из беды, и даже почувствовала легкую симпатию, заметив, что собеседник весьма хорош собой.
Но стоило ей дослушать то, что произнес Шэнь Янь, как девушку тут же захлестнула волна величайшего недоумения и досады.
Она остолбенело смотрела на стоявшего перед ней юношу, совершенно не понимая, пришел ли этот парень ей на помощь или нарочно подливает масла в огонь.
Пережив короткое замешательство, главный из юношей клана Цзян быстро взял себя в руки, повысил голос и ухватился за только что сказанное.
─ Погодите-ка, сколько бы мисок сладкого супа она ни съела, почему заплачено лишь за одну? Она же сама только что в этом призналась.
Шэнь Янь слегка опустил взгляд, и его ровный голос отчетливо прозвучал в ушах каждого присутствующего.
─ Кто говорил вам, что она заплатила за одну миску? Я отчетливо видел все от начала и до конца: она вообще не заплатила ни за одну миску.
─ А? ─ Шэнь Шуан невольно тихо ахнула, окончательно запутавшись.
Что он вообще такое несет?
После этих слов несколько задиристых юношей из клана Цзян, владелец таверны и толпившиеся вокруг зеваки разом погрузились в хаос.
Люди переглядывались, не в силах постичь истинную цель столь странного заявления Шэнь Яня.
Несколько юношей из клана Цзян тихонько отступили на полшага назад и принялись шушукаться, вполголоса обсуждая дальнейшие действия.
─ Главарь Цзян Цзяцзе, этот дурачок, похоже, идет против нас!
─ Точно, главарь! Хоть и непонятно, какую чушь мелет этот парень, ты главное не ударь в грязь лицом!
─ Да, главарь, соберись, не роняй достоинство!
Главарь по имени Цзян Цзяцзе глубоко вздохнул, в его глазах мелькнула решимость, и он продолжил наступление.
─ Вы съели шесть мисок сладкого супа и не заплатили ни за одну – разве это дело? Даже если вы из семьи Шэнь, за еду в таверне надо платить!
─ Верно, всё правильно! ─ раздалось вокруг.
─ Отлично сказано! ─ подхватили зеваки.
Окружающие поддались общему настрою и принялись одобрительно выкрикивать слова поддержки Цзян Цзяцзе.
─ Так сколько же мисок нужно оплатить? ─ переспросил Шэнь Янь.
─ Шесть.
─ Тогда почему ты говорил, что она съела две? Так она съела две или шесть?
─ Сколько бы ни съела, она должна заплатить!
─ Да она же вообще ни одной не съела!
А?
Толпа снова растерялась. Цзян Цзяцзе на миг застрял на полуслове, а Шэнь Шуан и вовсе потеряла всякую нить происходящего.
То он говорит, что она съела две миски, то – что шесть, то – что не съела ни одной.
Шэнь Шуан и сама уже не понимала, сколько мисок она съела, чего уж говорить об окружающих зеваках.
Цзян Цзяцзе все-таки сообразил быстрее всех: ухватившись за оплошность Шэнь Яня, он громко потребовал ответа:
─ Ты же сам только что сказал, что она съела шесть мисок!
─ А почему ты тогда говорил, что она съела две? Ты что, водишь нас за нос? ─ тут же отразил удар вопросом Шэнь Янь.
─ Я… я не знаю, сколько мисок она съела, но раз поела – изволь платить, это справедливо!
─ Что? Что это за речи? Ты не знаешь, сколько она съела, но оклеветал ее, будто она съела две – вот так у вас в клане Цзян принято искажать правду?
─ Где же справедливость? Разве это не издевательство над честным человеком?
─ Никто не расходится, я сейчас же пойду за старейшинами нашего клана Шэнь и позову их сюда рассудить, как люди из клана Цзян устраивают провокации и нарушают справедливость, чтобы вернуть всем честное имя!
Окружающие словно очнулись от сна, но при этом продолжали чувствовать себя как во сне: слишком много здесь было запутанных поворотов, и казалось, неизвестно каким образом банда из клана Цзян внезапно потерпела поражение.
Лица нескольких юношей из клана Цзян мгновенно побледнели, в их сердцах закралась паника.
Они ведь изначально явились под предлогом одной лишь миски сладкого супа, чтобы намеренно придраться к дочери главы аптекарской ветви Шэнь Шуан, уцепиться за повод и получить преимущество в споре двух кланов за управление деревней.
Но после такого словесного поединка противник сам поймал их на слове. Если дело дойдет до старейшин обоих кланов, виноватым окажется исключительно клан Цзян.
Я… кажется, я вернула себе доброе имя…
Шэнь Шуан наконец пришла в себя, и ее напряженные плечи слегка расслабились.
Она с опозданием сообразила, что вся эта на вид бессвязная тирада Шэнь Яня была всего лишь ловко расставленной ловушкой.
Девушка подняла глаза на стоявшего рядом невозмутимого юношу, и прежнее чувство растерянности и тревоги незаметно сменилось восхищением.
На лбу у предводителя клана Цзян выступил тонкий пот, его боевой задор таял на глазах, а уверенность в голосе пропала.
─ Мы… мы просто пришли восстановить справедливость и никогда не собирались намеренно выдумывать факты и устраивать беспорядки.
Выражение лица Шэнь Яня оставалось холодным, а тон – ровным и беспристрастным.
─ Осуждать людей без всяких фактов – это и есть та самая справедливость клана Цзян?
В этот момент все зеваки в таверне уже отчетливо уразумели подоплеку происходящего и принялись тихо перешептываться.
Каждому стало ясно, что молодые люди из клана Цзян нарочно затеяли ссору и целенаправленно нападали на семью Шэнь.
Юноши из клана Цзян переглянулись. Положение дел перевернулось с ног на голову, и продолжать эту стычку означало лишь позорить свой клан.
Взвесив все за и против, Цзян Цзяцзе сквозь зубы подавил желание спорить дальше. Не желая затягивать противостояние, он бросил пару слов и со своими спутниками с позором ретировался.
Шумная буря подошла к концу.
Простые зеваки-простолюдины застыли на месте и лишь спустя какое-то время опомнились от череды недавних словесных баталий.
Шэнь Янь поднял глаза и равнодушно окинул взглядом толпу вокруг.
Слабое давление, свойственное культиваторам, незримо пало на сердца обывателей.
Те зеваки, что еще мгновение назад вовсю судачили, теперь не смели и заикнуться о том, чтобы остаться. Члены клана Цзян ушли, а связываться с практикующим из семьи Шэнь никто не отваживался; толпа в мгновение ока рассеялась, и люди поспешно покинули главный зал таверны.
Плечи Шэнь Шуан, напряженные до предела, окончательно расслабились, и тяжелый камень, висевший на сердце, наконец упал.
Она повернула голову и посмотрела на юношу, только что выручившего ее из беды, а ее щеки покрылись легким румянцем.
Пока она в полном смятении участвовала в словесной перепалке, защищая свою невиновность, она лишь сейчас вспомнила, что до сих пор даже не знает имени своего спасителя.
Девушка слегка опустила голову, и в ее голосе проскользнуло смущение:
─ Большое спасибо за помощь… И это… как тебя зовут?
Услышав это, Шэнь Янь мысленно тяжело вздохнул.
Они же из одного клана, к тому же сегодня утром его даже хвалил старейшина в учебном зале, а эта бестолковая девчонка понятия не имеет, как его зовут.
Впрочем, в этом не было ничего удивительного: сам он ничем не выделялся, а способности имел слабые, так что запоминать его действительно не за чем.
Он легко выдохнул и спокойно ответил:
─ Шэнь Янь.
Узнав его имя, Шэнь Шуан почувствовала, как у нее на мгновение участилось сердцебиение.
Успокоившись после пережитого, она прониклась к Шэнь Яню глубокой симпатией.
Мысль о том, что она устроила такой переполох и при этом повела себя столь бестактно, не спросив имени спасителя, заставила ее испытать жгучее чувство неловкости.
Она судорожно сжала край рукава и, подняв глаза, серьезно посмотрела на Шэнь Яня:
─ Прости за сегодняшнюю бестактность, Шэнь Янь, я обязательно крепко запомню твое имя.
Шэнь Янь лишь равнодушно бросил дежурную фразу, лицо его оставалось бесстрастным.
Затем он повернулся вполоборота, жестом приглашая девушку следовать за ним.
─ Пойдем, я провожу тебя расплатиться.
Оба подошли к прилавку, а хозяин таверны вжался в плечи, с тревогой и страхом глядя на них.
Шэнь Янь опустил взгляд на лавочника и спросил:
─ Хозяин, положа руку на сердце, сколько мисок медового супа съела эта барышня?
─ А? ─ владелец растерянно моргнул, ошеломленный вопросом.
─ Мне тоже сказать, сколько мисок я съела?
─ Да! ─ отрезал он.