Действие романа происходит в вымышленном государстве, заимствующем атмосферу эпохи Чосон 1. Это не исторический роман о Чосоне, просим учитывать это при чтении.
1 Чосон — корейское государство, существовавшее с 1392 по 1897 год.
— Госпожа, день сегодня выдался чудесный.
Осеннее небо было таким синим, что резало глаза. Хон Ён Хе подняла к нему взгляд и слабо улыбнулась. «И правда, небо какое синее». От этих тихих слов, сказанных самой себе, её служанка Сан А вздохнула. Госпожа, которой когда-то прочили самое высокое положение, стала теперь словно воздушный змей с оборванной нитью.
— Жара ещё не спала. Не задержаться ли вам на постоялом дворе ещё немного? — осторожно предложила сангун Хан 2.
2 Сангун — придворная дама высокого ранга, распоряжавшаяся служанками дворца.
Когда-то поговаривали, что она может метить даже в главные сангун, а теперь она стала просто какой-то Хан и собиралась вместе с Ён Хе покинуть страну. «Прости» и «спасибо» было сказано столько раз, что эти слова стёрлись. Смысл их истрепался, совести на них уже не хватало, и произносить их не поворачивался язык.
Ён Хе опустила голову и тихо улыбнулась.
— Разве не ты говорила, что это лучший постоялый двор у переправы? Если преступница будет долго занимать его одна, мне стыдно будет смотреть людям в глаза.
— Госпожа, какая же вы преступница!
Сан А затопала ногами, и Ён Хе, поспешно подняв голову, взяла её за плечи и шикнула на неё.
— Птицы услышат.
Днём слова слышат птицы, а ночью — мыши. Это значило, что и здесь наверняка навострили уши соглядатаи Восточного дворца 3. Сан А тяжело выдохнула, и в этом вздохе обида будто перебродила в яд.
3 Восточный дворец — резиденция наследного принца; так называли и самого наследника, и его двор.
— Ваше высочество наследная принцесса.
Кто-то окликнул Ён Хе. Обернувшись, она тут же одёрнула окликнувшую.
— Беду накличешь такими словами. Я — Хон-бин 4. Верю, что высокая особа безгранично милосердна и простит тебя, но не забывай: даже если просто обознаться, это может обернуться обвинением в государственной измене.
4 Бин — высокий придворный титул знатной дамы. Хон-бин — «бин из рода Хон».
Сан А снова вздохнула, и сангун Хан строго покосилась на неё. Хон-бин нарочно, чтобы все слышали, сказала: «Высокая особа безгранично милосердна и простит тебя». Нынешняя наследная принцесса была не жестокого нрава, но и особым милосердием не отличалась. Она держалась с достоинством, подобающим особе королевской крови, и, как и положено столь знатной даме, строго блюла этикет. К тому же перед Хон-бин она по-своему чувствовала себя ущербной и потому часто вела себя ещё резче. Зная это, Хон-бин во всеуслышание и объявила, что наследная принцесса безгранично милосердна. Теперь наследная принцесса не сможет наказать женщину, назвавшую Хон-бин наследной принцессой. Ведь стоит её наказать — и выйдет, что никакого безграничного милосердия нет.
— Да-да, ваше высочество.
Сангун Хан мысленно вздохнула.
Что ж, пусть уж лучше госпожа уедет вот так.
Для сангун Хан госпожа Хон-бин была особенной. Чуткая, ласковая, заботливая к низшим — редкая среди королевской семьи особа. Беда была в том, что на её месте этим не удержишься. Наверное, из-за такого нрава она всю жизнь и страдала. Любимая дочь могущественного знатного рода, получившая лучшее воспитание и ставшая наследной принцессой, она через четыре месяца лишилась мужа — несчастная женщина. И эта женщина, ни словом не оправдываясь за собственные беды, изо всех сил старалась защитить незнакомую хозяйку постоялого двора.
— И не «ваше высочество», а «госпожа» 5.
5 В оригинале обращения «мама» и «чага». Первое подобает самым высоким особам — королю, королеве, наследному принцу и его супруге, второе — членам королевской семьи рангом ниже.
От этого замечания хозяйка постоялого двора плотно сжала губы. Что ни слово, то ошибка; должно быть, она совсем растерялась. Хон-бин мягко улыбнулась, собираясь её ободрить, но в этот миг хозяйка протянула аккуратно завязанный узелок. Похоже, она не знала, кому его отдать — Хон-бин или Сан А. Сангун Хан спокойно приняла у неё узелок. Узелок был маленький, но увесистый, будто набитый доверху, а главное — тёплый.
— Т-тут ничего особенного, варёные яйца… Ничего особенного, но…
Хозяйка, видно, только теперь сообразила, что протягивает столь знатной особе сущую безделицу, и смутилась. Она не могла договорить и лишь беззвучно шевелила губами, а Сан А, было видно, закусила губу. Юной Сан А, похоже, больно было смотреть, как её госпожа, совсем ещё молодая, словно беглянка, уезжает на чужбину. Народ так её любит — и всё равно приходится уезжать! В глазах Сан А набухли слёзы обиды. Сангун Хан мысленно цокнула языком.
Потому её и гонят, что любят.
Уже не наследная принцесса — и пользуется большим уважением, чем нынешняя наследная принцесса и даже сам наследный принц. Юная Сан А, похоже, не понимала, каким бельмом на глазу это делало её для двора.
Лучше бы уж её не любили.
Хон-бин некоторое время молча смотрела на хозяйку, а потом протянула руку к сангун Хан. Руки, изящество которых когда-то сравнивали с ветвью магнолии, теперь были всего лишь нежными и белыми. Она отбыла трёхлетний траур 6 по наследному принцу, получившему посмертное имя 7 Пэк Ён. С тем, кого звали её мужем, она провела всего месяц. Все четыре месяца, что Хон-бин была наследной принцессой, принц почти не возвращался из походов. А в конце концов так и не вернулся.
6 Трёхлетний траур — по конфуцианскому обычаю траур по мужу или родителям длился три года.
7 Посмертное имя — почётное имя, которое присваивали умершему члену королевской семьи.
— Хм?
Сангун Хан, глядя на протянутую руку, была погружена в свои мысли. Ён Хе, улыбнувшись редкой оплошности сангун Хан, ждала, когда та передаст ей узелок. Опомнившись, сангун Хан со словами «П-простите, госпожа» положила узелок ей на ладонь. Туго затянутый узел, живое тепло. Казалось, это не яйца, а сердце хозяйки.
Да что я для неё сделала?
За четыре месяца в роли наследной принцессы она ничего не сделала для народа. Её лишь бросало из стороны в сторону в круговороте событий. С головокружительной высоты её вдруг швырнуло вниз, и каждый день она с замиранием сердца думала только о том, как спуститься, не разбившись насмерть. Смерть не была её личным делом. Дай она хоть малейший повод придраться — и беда обрушится на её домочадцев и на всех, кто за ней пошёл.
Три года — только терпеть, сносить, крепиться и ждать, когда минет очередной неподъёмный день. Ни разу за это время она не вздохнула свободно. Когда муж умер, свёкор то хотел её использовать, то убить, то жалел, то ненавидел — и менял решение по нескольку раз на дню. Предугадать его настроение было невозможно. Грубые слова и опрокинутая на голову чаша воды стали обычным делом. Страшнее всего были, напротив, тихие дни. Неужели он и правда решил её убить? Вдруг из-за неё весь род объявят изменниками? От таких мыслей сердце заходилось от страха.
Так что заботиться о народе ей было некогда, да и права такого у неё, по правде, не было. А эта женщина только потому, что Ён Хе когда-то была наследной принцессой, сварила яйца и прибежала, чтобы отдать их, пока не остыли.
— Спасибо тебе.
Но и после этих слов хозяйка, похоже, не успокоилась. Лицо её затянуло тучей сожаления: не зря ли она всё это затеяла? Хозяйка сделала доброе дело, а теперь тревожилась и стыдилась, будто её доброта слишком убога. Глядя на неё, Ён Хе взяла её за руку. У женщины, должно быть ровесницы матери Ён Хе, руки были очень грубыми. Когда их коснулась нежная ладонь Ён Хе, хозяйка сжалась, будто обожглась.
— Я люблю яйца. Я этого не забуду. Как тебя зовут?
От вопроса Ён Хе туча на лице хозяйки рассеялась. Та просияла. Глядя на её неподдельную радость, Ён Хе почувствовала, как в груди теплеет. Что ж, запомню хотя бы это лицо и уеду. Едва Ён Хе так подумала, хозяйка заговорила.
— Вашу покорную слугу зовут…
— Королевский указ!
Издалека донёсся крик во всё горло. В тот же миг Ён Хе невольно выпустила и узелок, и руку женщины. Указ? Ей ведь только-только позволили уехать на чужбину. Сколько жестоких дней пришлось вытерпеть, чтобы до этого дойти! В глазах Ён Хе мелькнул страх, взгляд дрогнул. Будто на самом пороге надежды её схватили за волосы и поволокли во тьму — глаза наполнились отчаянием.
Сангун Хан подобрала оброненный узелок, поблагодарила хозяйку за госпожу и поспешно её выпроводила. Простолюдинке, которая не отличает «госпожу» от «вашего высочества», здесь было не место. Королевский указ… Если королевский гонец вдруг во весь опор мчится сюда, добра не жди. Зачем? Неужели хотят не пустить? От этой мысли сердце Ён Хе готово было разорваться. Сколько же ещё так жить?
— Госпожа.
Сангун Хан вырвала Ён Хе из отчаяния. Ён Хе, дрожа всем телом, решительно кивнула. Чтобы выжить, нужно было собраться с духом. Потащат ли её обратно во дворец или запрут в Хангёне, сейчас ни в коем случае нельзя было терять голову. На самом деле ей хотелось лишиться чувств. Просто забыть обо всём и без единой мысли погрузиться во тьму. Три с половиной года. Нет — с самого детства, когда её выбрали в невесты наследнику, и до сих пор она ни разу не вздохнула свободно. Только-только собралась туда, где можно хотя бы спокойно дышать, — зачем же держать, зачем?
Я всего лишь женщина, потерявшая мужа. Нельзя ли так на меня и смотреть — и отпустить, ваше величество?
С трудом подавив поднимавшуюся обиду на свёкра-короля, Ён Хе подняла голову. В этот миг гонец прокричал:
— Королевский указ! Хон-бин надлежит немедленно явиться ко двору 8! Таков королевский указ!
8 Явиться ко двору — войти во дворец, чтобы предстать перед королём. (Прим. автора.)
Ён Хе стояла не шелохнувшись, пока гонец не подъехал вплотную. Сангун Хан покосилась на Ён Хе, потихоньку перехватила гонца, который, задыхаясь, слезал с коня, и сунула ему в рукав пару нефритовых колец со своих пальцев.
— Скажите хоть, в чём дело. Наша госпожа ведь сляжет от тревоги.
Гонец замялся, огляделся по сторонам и незаметно отвёл сангун Хан в сторону. А потом — небывалое дело — вернул ей нефритовые кольца и прошептал:
— Не пугайтесь: его высочество наследный принц вернулся.