Когда пышно наряженная красавица шла через дворец, придворные наполовину кланялись, наполовину застывали, забыв обо всём. «Вот уж правду говорят — первая красавица Хэсона…» — со вздохом восхитился кто-то. Первая красавица Хэсона. Эти слова отозвались в ушах Ён Хе горечью.
Её мать, Пак Пхён Нён, происходила из рода Пак из Тхоный. Для брака со вторым сыном главной ветви рода Хон из Ёнга род Пак из Тхоный был слишком незначителен. Род Пак, едва сохранявший звание янбанов 1, воспрянул лишь тогда, когда пятая дочь, которую называли первой красавицей Хэсона, вышла замуж за второго сына рода Хон из Ёнга.
1 Янбаны — служилая знать, высшее сословие.
Ён Хе мало что знала о том, как было дело, но, по шёпоту слуг, мать ещё до свадьбы носила под сердцем старшего брата. Разумеется, разразился большой скандал, но, поскольку они были «помолвлены», всё сошло на нет. А на самом деле, мол, обе семьи поспешно заключили помолвку, прежде чем предстать перед королём.
Мать всю жизнь трепетала перед бабушкой. Она жила в роскоши, как и подобает важной хозяйке знатного дома, но при этом вечно боялась попасть у бабушки в немилость. Однажды в холодный снежный день служанки по приказу бабушки даже вытащили мать из дома. Ён Хе до сих пор не могла забыть, как с материнской ноги слетела на снег расшитая туфелька и как беспомощно болталась в воздухе нога в белом носке, когда служанки чуть ли не волоком уносили мать.
Первая красавица Хэсона.
Люди говорили, что мать благодаря красоте устроила свою судьбу. Но Ён Хе, может быть, оттого, что слишком часто видела, как мать, важничавшая на людях, дрожит дома, ни разу не считала её жизнь лёгкой. Первая красавица Хэсона, первая красавица Хэсона. Когда мать так называли дома, в этом почти всегда звучала насмешка. Одна красота, и больше ничего. Красотой выбилась в люди. Красоту выбрал отец, а расплачиваться за этот выбор пришлось одной матери.
Если красота такова, Ён Хе её не хотела. Если за то, что ты красивее всех, тебя первой срывают и ставят в вазу, лучше уж всю жизнь оставаться неприметной и жить на той земле, где хочется.
Все скажут, что я с жиру бешусь.
Она и сама понимала. Говорить такое, разодевшись и увешавшись роскошными украшениями, — всё это пустое. Но и сегодня утром ей снилось море. Она смотрела на то море, которое увидела перед самым отплытием, — и проснулась в глубине дворца за девятью стенами.
— Как я сегодня рад! Встретить вас здесь…
А ещё этот мужчина перед ней.
Этот мужчина, что смотрит на неё таким жалобным взглядом, — кто же он…
Кто ты такой?
Ён Хе закусила губу.
Всю дорогу, пока они шли с Пэк Ёном, Ён Хе молчала. Её вызвали в Тхонмёнджон — почему же Пэк Ён с улыбкой говорит, что «её величество вдовствующая королева велела вам вернуться»? Непонятно было, действительно ли её отпустили или это Пэк Ён надавил. Муж, которого она знала, никогда не посмел бы так поступить с бабушкой. Но этот мужчина, кто знает…
Ён Хе подняла на него глаза, и Пэк Ён, шагавший рядом, будто почувствовав её взгляд, посмотрел на неё сверху вниз и улыбнулся.
— Да?
— Я ничего не говорила, ваше высочество.
— А мне показалось, вы позвали меня глазами.
Вы правда тот, кто был моим мужем?
Она не могла спросить об этом не из недостатка смелости. И не потому, что ответ был очевиден. А потому, что не смогла бы вынести ответа. Скажет «да» — сможет ли она поверить? А скажет «нет»? Что тогда? Идти в тронный зал?
И доложить государю, что сын, которого он признал, по-моему, вовсе не он? На одних подозрениях? Без всяких доказательств?
Так нельзя. Пока нет неопровержимых доказательств, он и есть наследный принц Пэк Ён. Ведь король его признал. Поэтому и во дворце никто не смеет даже заговорить о том, он ли это на самом деле.
Все недоумевают.
Никто не смеет сказать этого вслух, но каждый втайне гадает и сомневается. Раз сомнения появились в Тэджоджоне, значит, и в Тхонмёнджоне их питают. Во внутреннем дворе подозрение — как моровое поветрие. Стоит одной что-то заподозрить, и в мгновение ока подозрение расходится повсюду.
И чем сильнее люди сомневаются в наследном принце Пэк Ёне, тем пристальнее смотрят на Ён Хе. Пытаются угадать, к какому выводу пришла она.
Хочу к морю.
Пусть даже нельзя сесть на корабль и уплыть в чужую страну — только бы ещё раз увидеть то море. Одно это, казалось, немного облегчило бы тяжесть на душе. И тут что-то коснулось её уха. Очнувшись, она подняла голову: рука наследного принца Пэк Ёна касалась её уха.
— Что вы…
— Пэгильхон 2. Подумал, вам пойдёт.
2 Пэгильхон — «алый сто дней»: так в Корее называют индийскую сирень, дерево, которое цветёт почти всё лето. Название перекликается с поговоркой «ни один цветок не алеет и десяти дней».
Он сорвал цветущую ветку и вставил цветок ей за ухо. Цветок, значит. Ён Хе горько усмехнулась. Всю жизнь она слышала, что красива, как цветок. А за спиной люди шептались: «Ни один цветок не алеет и десяти дней», — и втайне ждали, когда её красота увянет и она падёт.
Не нужна мне была такая красота.
Она знала, что подходит под общее мерило красоты. Но никогда этого не хотела.
Раз вам так хочется — забирайте.
Ён Хе тошнило и от слов о том, что она красива, и от похвал, сравнивающих её с цветком. Ей было невыносимо терпеть эти жадные до зрелища взгляды: в лицо — одно, а за спиной ждут её падения. Раньше она ещё могла это вынести. Раньше, когда она не знала, до какой низости они дойдут, стоит ей пасть, она принимала всё это как плату за то, что родилась дочерью семьи сподвижников основателя династии, но теперь её терпению пришёл конец.
Чего я такого желала и в чём так провинилась?
Хотелось с рыданиями спросить кого-нибудь — но спросить было некого. Вокруг всегда была лишь пустота. Есть ли на самом деле небесный бог, бог гор, бог-дракон? А если есть, на что они смотрят?
— Цветы я… не люблю.
Сказав это, Ён Хе вспомнила один день.
Это было сразу после свадебного обряда.
Пока её возводили в сан наследной принцессы, она очень устала. Едва её выбрали на третьем отборе невест, она переехала — поселилась во дворцовой усадьбе Чханыйгун. Когда-то там жил до восшествия на престол один из прежних королей, потом она была усадьбой одной из принцесс, и дух там был под стать высоким особам, некогда там жившим. Даже Ён Хе, которая родилась в роду Хон из Ёнга и всю жизнь воспитывалась в строгости, каждую ночь с трудом засыпала — такой суровостью было пропитано это место.
И наконец обряд, когда наследный принц сам приезжает за невестой. Она стояла с тяжёлыми украшениями на голове, в тесном парадном одеянии, превозмогая стучащую в висках боль. Издалека доносилось, как отец и наследный принц, по обряду, наперебой приглашают друг друга войти. О чём она тогда думала? Кажется, ей хотелось, чтобы всё поскорее кончилось, а может быть, хотелось просто упасть без чувств.
В первый день после обряда, когда она вошла во дворец, наследный принц принёс ей в горшке пион. Пион, царь цветов. Персиковый пион был так красив, что она засмотрелась на цветок, и тогда он сказал:
«На тебя похож».
Она перевела на него взгляд, и он усмехнулся.
«Пусть я зову тебя на „ты“ только до этой ночи. Теперь и „ты“ мне говорить нельзя, Ён Хе».
Они росли как брат и сестра, а теперь им предстояло стать мужем и женой. От долгого-долгого свадебного обряда оставался лишь пир, на котором молодые делят чашу. Обменяются чашами, укроются одним одеялом — и станут супругами. Мужчина, которому ей всю жизнь служить как мужу. Он был достоин этого во всём, и ей следовало быть благодарной, но в тот день Ён Хе немного устала. Может быть, поэтому с языка сорвалось то, чего она обычно не говорила:
«Людям ведь нравится разное… А я не люблю цветов».
«…»
«Простите».
Слова Ён Хе были дерзкими, но он, как всегда, лишь улыбнулся. Не упрекнув Ён Хе, он погладил лепесток пиона и спросил:
«Можно спросить, почему не любишь?»
«Мне неприятно смотреть, как их за то лишь, что они приметны, вырывают из родной земли и запирают в горшке».
Она понимала, что говорит лишнее, но почему-то не могла остановиться. Ей было очень не по себе оттого, что придётся делить одеяло с мужчиной, за которым она всю жизнь ходила как за старшим братом. Её душило то, что в её жизни ничто так и не делается по её воле. Ей было тяжело оттого, что в конце концов она оказалась в этом дворце и даже ни разу не попыталась воспротивиться.