Старшая лекарка, которая так обходилась с королевой, была не нынешняя, а другая, но для королевы это значения не имело. Почти все люди существовали для неё только как должности.
— Ваше величество, но…
— Хватит пустых слов, докладывай. Чем занят наследный принц?
Королева раздражённо махнула рукой. Перед таким упорством сангун О проглотила вздох и склонила голову.
— Должно быть, он на полуденных занятиях с наставниками.
Взгляд королевы едва заметно дрогнул. Она проронила «Вот как», на миг закусила губу и спросила снова:
— А Пэк Ён?
Королева-то спрашивала о родном сыне, вернувшемся живым, но сангун О нарочно ответила о наследном принце из Восточного дворца — чтобы напомнить королеве, как теперь обстоят дела.
— Он в Сучжонгуне.
— Вернулся живым и вдруг стал непочтительным сыном. Ни к трапезе нашей не заглянет, ни с утренним поклоном не явится, — посетовала королева.
До этой беды сын был самым почтительным из сыновей и безупречным наследным принцем. Он ни разу не пропускал ни трапезы отца-короля и матери-королевы, которую полагалось проверять сыну, ни утреннего поклона. Ни снег, ни дождь, ни собственная хворь — ничто не заставило бы его этим пренебречь.
Надёжный был сын. Сын, на которого можно было возлагать надежды — и на которого она сама могла опереться в будущем. А теперь он переменился.
Вспомнив, как впервые увидела вернувшегося сына, королева закусила губу. Сын смотрел на неё, как на предательницу. С презрением.
Отчего? Оттого что три года она была добра к Восточному дворцу? Пасынок — тоже сын. По закону он её сын. Что же дурного в том, чтобы быть к нему доброй?
От обиды к глазам подступили слёзы, и королева сглотнула их вместе с сухим комом в горле. Глядя на это, сангун О тихо принялась её утешать:
— Сыновний долг исполняет его высочество наследный принц — как же ему становиться с ним вровень? Верно, он из почтительности не хочет навлечь на вас пересуды.
— Какая там почтительность! Весь внутренний дворец только и говорит, что он души не чает в своей бин и что у него что ни день, то праздник!
Королева вспылила, и холодный взгляд сангун О скользнул по служанкам и вернулся обратно. В этом взгляде читалось обещание выяснить, кто распустил язык и расстроил королеву, и служанки невольно задрожали. Всё случилось в одно мгновение, но королева, похоже, заметила и махнула рукой.
— Не вздумай наказывать девочек, сангун О. Все знают — с чего ты взяла, что не знаю я одна? Никто тут не виноват.
Королева хотела было сказать: «Если кто и виноват, так этот непочтительный сын», — но плотно сжала губы.
В чём он провинился, её мальчик?
Дитя, что десять месяцев тихо таилось в утробе слабой здоровьем матери; дитя, которое и после того, как в восемь лет, уже наследным принцем, прошло обряд совершеннолетия, ни разу не доставило ей огорчений.
Тогда кто же виноват?
Поразмыслив, королева заговорила:
— Позови наследную прин… нет, позови хозяйку Сучжонгуна.
Когда свекровь вызвала к себе Ён Хе, в Сучжонгуне как раз была её мать и беседовала с дочерью с глазу на глаз. Сукпуин 1, которая в другое время прогнала бы дочь с почётного места и демонстративно уселась на него сама, уже собиралась так и сделать, но сангун Хан её остановила, и та, надув губы, села туда, где ей и полагалось сидеть.
1 Сукпуин — титул, который жаловали жёнам сановников высшего третьего ранга.
— Раз его высочество может пожаловать в любую минуту, ты теперь, гляжу, живёшь куда вольготнее прежнего.
Сангун Хан лишь покосилась на макушку сукпуин и больше ничего не сказала.
Род Хон из Ёнга был очень древним, но все его представители отчего-то были на удивление пошлыми людьми. Достаточно было посмотреть, как они, когда никто не видел, помыкали ею — пусть и дочерью, но ставшей наследной принцессой.
Если бы только помыкали.
Отец и розгами её сёк. Мать до такого не доходила, но отвесить пощёчину или ущипнуть там, где не видно, было у неё в обычае. Удивительно, что у такой четы родилась столь благородная дочь.
Даже не верится, что родная.
Подавая чай, сангун Хан поглядывала на Ён Хе. Чтобы хоть немного сытнее кормить тех, кто жил с ней, госпожа распродала всё. Жили они одни, женщины, прежде служившие во дворце, и добиться за вещи хорошей цены было трудно, но, к счастью, смышлёная и во всём расторопная Сан А обычно выручала сносную цену. И всё же всего всегда не хватало.
На Ён Хе не было ни одной вещи в хорошем состоянии. Всё — память о ком-то умершем. Даже титул ей дали кое-какой — Хон-бин. Какая небрежность! Титул по фамилии. Одежда на ней была не лохмотья, но по сравнению с тем, что носили другие женщины внутреннего двора, выглядела убого. Давно вышедшие из моды наряды. Женщина в одежде, какую носили разве что её бабушки.
Но ни один из её людей её не стыдился. Ведь эта бедность была знаком её стараний хоть немного уберечь своих людей.
Сукпуин Пак Пхён Нён явилась во дворец, разряженная с головы до ног. Казалось бы, прибыв в таком наряде и увидев дочь в столь жалком виде, мать должна была её пожалеть, но ничего подобного на её лице не было.
— Твой отец весьма обеспокоен тем, что его высочество переменился. Как же ты себя вела, что его высочество стал так холоден?
Ён Хе ещё и чашку не взяла, а сукпуин самовольно подняла свою первой, выпила чай и тут же принялась бранить дочь. Сангун Хан, прислуживая за чаем, сдерживала желание вылить кипяток сукпуин на голову.
Раз приехала сукпуин, Сан А, должно быть, совсем не в духе.
Сангун Хан мысленно вздохнула.
Она не ошиблась.
Во дворе Сучжонгуна Сан А, против обыкновения, была сурова с рабами. Благодаря доброй хозяйке она стала дворцовой служанкой, но, родившись рабыней и зная эту жизнь, обычно обходилась с рабами довольно мягко. Однако бывали дни, как сегодня, когда она не давала им спуску.
— Барышня Ён сегодня, видно, не в духе?
Глядя на это, начальник Чанвонсо 2, приведший рабов, осторожно заговорил со служанкой, стоявшей рядом.
2 Чанвонсо — ведомство, ведавшее цветами и деревьями на территории дворца. (Прим. автора.)
— Погода сегодня что-то не задалась.
Служанка Со заговорила о другом.
Всё переменилось после того, как наследный принц Пэк Ён скончался и погребальная колесница увезла его тело. Служанка Со помнила те времена. Первым от них ушло всё, что было роскошью. В том числе цветы. Она до сих пор ясно видела тот день, когда мелкий служка из Чанвонсо пригнал рабов и забрал все цветы до единого. А теперь, когда наследный принц Пэк Ён вернулся живым, сам начальник Чанвонсо явился с рабами и, посмеиваясь да похохатывая, вёл себя так, будто ничего такого не было.
Конечно, служанка Со, попавшая во дворец девочкой-ученицей, и сама была женщиной бывалой. Она могла сколько угодно притворно улыбаться начальнику и вести с ним пустые разговоры. Но Ён Сан А была ей всё равно что сестра, и говорить о ней дурное такому приспособленцу, как начальник, она не собиралась.
Начальник мельком взглянул на небо. Это было прекрасное осеннее небо: по синеве горделиво плыли белые облака.
— Погода…
Произнеся это, начальник опустил голову, встретил бесстрастное лицо служанки Со и улыбнулся.
— Да, бывает, что как раз в такие дни почему-то портится настроение.
Только тогда служанка Со улыбнулась.
— Ещё как.
Вот ведь упрямая девка.
Начальник мысленно выругался. Понятно, что она обижена за то, что было три года назад, но разве это была его воля? Он лишь исполнял волю государя. Прекрасно зная это, держаться так холодно — с чего бы? Так думал начальник, когда вдруг раздалось:
— Дешёвка. Уберите всё — это недостойно глаз моей супруги.
От ленивого голоса начальник едва не подпрыгнул. Когда он успел сюда войти? Наследный принц, спустя три года вернувшийся живым, холодным взглядом неодобрительно окидывал сливы, розы и прочие цветы из оранжереи. Одним словом приказав всё убрать, он с невозмутимым видом направился к главному залу Сучжонгуна. Служанка, выходившая из правого флигеля, в испуге проворно распростёрлась на полу.
Хм. Служанка Со мысленно посмеялась над начальником. Наверняка сам явился, чтобы хоть раз попасться на глаза наследному принцу Пэк Ёну, а вместо этого получил лишь досадный выговор, — как тут не позлорадствовать? У дорожки, ведущей к главному залу, Пэк Ён обернулся к служанке Со.
— Простите, ваше высочество. Я провожу вас.
Одной из самых странных перемен было то, что вернувшийся наследный принц Пэк Ён больше никому не доверял, кроме приближённых Ён Хе. Он, словно так и надо, доверял служанкам, делившим с Ён Хе и горе, и радость, и подпускал их к себе. Едва он вернулся, многие пытались снискать его расположение, но раз за разом терпели неудачу. Три года назад он хотя бы не показывал, кто ему по душе, а кто нет, а теперь в открытую высмеивал всех подряд и гнал прочь, и все шептались, что наследный принц переменился.
— Теперь уже не тесть, а тёща?
Объявление «Его высочество наследный принц Пэк Ён изволит войти!» прозвучало на удивление тихо: его заглушил голос Пэк Ёна, холодно бросившего эти слова ещё с порога, и не было слышно и половины. Сукпуин в испуге вскочила.
— Ваше высочество наследный принц…
— Моя тёща не знает, что, не прибавив «Пэк Ён», она совершает преступление против Восточного дворца, — какой позор.
От слов Пэк Ёна сукпуин побелела. Она поспешно открыла рот, чтобы оправдаться, но Пэк Ён досадливо отмахнулся.
— С сегодняшнего дня всему роду Хон из Ёнга на время запрещается появляться в Сучжонгуне.
Громом поражённая сукпуин в испуге обернулась к дочери. Ён Хе встретила этот взгляд — сделай же что-нибудь! — медленно вздохнула и подняла чашку. Это был её первый глоток чая с тех пор, как пришла мать. Если подумать, они ведь не сидели вот так, друг напротив друга, целых три года.
Могла бы спросить хоть словечко: как ты жила, здорова ли.
Впрочем, спроси она такое, Ён Хе только растерялась бы. Жила она плохо и здорова не была. Да, какой прок говорить друг другу неловкие пустые слова? Ён Хе пила чай. Душистый чай смывал горечь во рту.
Сукпуин уже получила внушение от мужа, Хон Чжэ Ика, и потому удалилась без лишних слов. Пусть она и не могла скрыть, что лицо её пылает от обиды, и пусть взгляд, которым она сверлила дочь, был свиреп, но перед Пэк Ёном она не посмела возразить ни словом.