Сангун Хан вспомнила лицо Хон Чжэ Ика — такого иголкой уколи, ни капли крови не выступит — и пробормотала: «Вот как… Вот, значит, как». Хон Чжэ Ик был таким честолюбцем, что ходили слухи, будто он прочил дочь в наследные принцессы с самого её рождения. Смерть наследного принца, должно быть, стала для него большой досадой, и теперь, едва тот вернулся, он наверняка примчался быстрее ветра и бился за то, чтобы зятю и дочери вернули прежнее положение.
И правда, южане, стоявшие за наследного принца, после смерти Пэк Ёна поутихли. Тем временем северяне объявили себя опорой нынешнего наследного принца и принесли ко двору новые веяния. Если ещё три года назад чиновники-северяне не смели расправить плечи перед южанами, то теперь те и другие могли, проходя мимо, обмениваться косыми взглядами. Хон Чжэ Ик наверняка хотел переломить такое положение — и как раз вовремя вернулся живым зять, способный стать ключом ко всему.
Но неужели это и правда, воистину он?
А ведь, наверное, на самом деле сомневаются все. Видели тело, похоронили его — как можно вернуться живым? Наследный принц погиб не где-то в безвестности, а посреди поля боя, на глазах у множества людей. Как же он мог вернуться?
А если это обман — что тогда?
Но не может быть, чтобы государь не проверил, правда ли это.
Чем же он убедился, что умерший принц вернулся живым?
Стараясь отогнать тяжёлые мысли, сангун Хан улыбнулась казначею.
— Господин казначей, вы ведь ведаете хозяйством Восточного дворца — и говорите мне такое?
— Помилуйте, что я такого сказал? Я ничего не говорил.
Евнух, отвечавший за казну Восточного дворца, от души начитал ей нотаций, призывая к осторожности, а теперь прикидывался, будто ничего не говорил. Это так позабавило сангун Хан, что улыбка её стала шире. Казначей посмотрел на неё и хмыкнул.
— К тому же меня теперь перевели в Нэсусу 1, так что ничего недозволенного я не сделал.
1 Нэсуса — ведомство, управлявшее личной казной и имуществом королевской семьи.
— Значит, вы теперь не господин казначей, а господин управляющий?
— Какая разница.
— Вам всё равно?
— Сейчас — да, — многозначительно глядя на неё, сказал казначей — нет, теперь уже управляющий.
Человек, который ведал казной Восточного дворца, а теперь распоряжался личной казной королевской семьи, сказал, что «сейчас» ему всё равно, чем ведать. А когда же наступит то «время», когда ему станет не всё равно?
Если у Восточного дворца сменится хозяин, он хочет вернуться на прежнее место?
— Я запомню.
В ответ на слова сангун Хан управляющий сказал: «Буду признателен» — и ушёл. Ясно было, что он с самого начала затеял всё это — и список показать, и наставления дать, — лишь чтобы улучить момент и сказать ей это.
Дворец уже раскалывается на два лагеря вокруг двух наследных принцев.
Взгляд сангун Хан потяжелел от тревоги, и тут вдали показалась бегущая служанка. Та самая, что из преданности готова была вместе с ними уехать в чужую страну. Сангун Хан ценила её за прямоту и рассудительность, а раз уж такая служанка, забыв о приличиях, бежит по дворцу, случилось что-то из ряда вон. Сангун Хан невольно наскоро собрала самое необходимое и быстро пошла ей навстречу. Когда они сошлись так близко, что их тени слились, служанка сказала:
— Господин Ха Ын прислал весть, что заедет в Сучжонгун!
— Когда?
— Говорит, навестит госпожу за ранним завтраком.
За ранним завтраком? Это же прямо сейчас!
Взгляд сангун Хан стал колючим. Наверняка Хон Чжэ Ик хотел, пока её нет рядом, надавить на госпожу. Не медля ни мгновения, она развернулась и мелкими быстрыми шагами поспешила в Сучжонгун.
— Госпожа, к вам едет господин Ха Ын!
От этой вести, с которой вбежала Сан А, руки Ён Хе мелко задрожали.
Господином Ха Ыном звали её отца. Ха. Ён Хе от изумления часто заморгала. С тех пор как умер муж, её положение переменилось и она стала жить в дворцовой усадьбе 2, отец ни разу не приехал её навестить и ни разу о ней не позаботился. Он лучше всех знал, какая у неё теперь жизнь, и всё же ничего ей не дал. А теперь он едет к ней наутро после того, как вернулся муж, наследный принц?
2 Дворцовая усадьба (кунга) — общее название домов, где жили члены королевского рода, выделившиеся из королевского дома, например тэвонгуны. (Прим. автора.)
Не принимать близко к сердцу. Не удивляться и не разочаровываться.
Будто я не знала, что отец такой. Ён Хе медленно, неглубоко дышала, усмиряя боль. Три года она мёрзла и голодала, а отец ни разу о ней не вспомнил — и вот сегодня, прямо сейчас, он едет к ней?
Уж точно не потому, что тревожится обо мне.
Быть такого не могло. Отец всегда жил ради рода Хон из Ёнга, ради этой великой семьи. Ради рода он с лёгкостью пожертвовал бы чьей угодно жизнью. Пожалуй, и жизнь собственной дочери он ценил бы не дороже жизни букашки.
— Сан А, приготовь всё, пусть хоть и скромно.
Сан А крепко закусила пухлую губу.
— Неужели непременно нужно с ним встречаться…
— Сан А!
Ён Хе быстро её оборвала. Во дворце много ушей. А у отца уши были повсюду. Сан А и сама хорошо понимала, о чём говорит госпожа, и, хоть и с недовольным лицом, подчинилась.
— Да, госпожа.
Губы она надула чуть не до носа, но двигалась проворно. Раздала служанкам поручения. Пока служанки быстро делали своё дело, Сан А занялась тем, что требовало близости к госпоже. Она раскладывала всё, чем можно было украсить госпожу, — и вдруг замерла. Ён Хе давно не наряжалась. Нет, не могла себе этого позволить. Когда нет ни дров, ни приличной еды, румяна и тушь для бровей — непозволительная роскошь. У Ён Хе осталось лишь несколько украшений, доставшихся ей на память от покойных родственников.
Надо было меньше продавать.
Сан А посмотрела на жалкие украшения, стиснула зубы и отогнала эти мысли. Что проку жалеть о том, что уже продано?
Она и умоляла не продавать, и упрямилась, но три года госпожа стояла на своём. Если благодаря этому они хоть на день меньше будут голодать и мёрзнуть, говорила госпожа, то ей ничего такого не нужно, — и распродала всё. Множество украшений, красивые дорогие наряды. Всякий раз, когда вещи, за которыми Сан А каждый день так бережно ухаживала, попадали в руки людей, ничего в них не смысливших, ей приходилось глотать горькую обиду.
Да и продать можно было немногое. Вещи королевского дома госпоже не принадлежали, памятные вещи покойных продавать не позволяла совесть, так что продавать оставалось лишь то, что госпожа привезла из родительского дома. Из родительского дома — а точнее, то, что ей дарили, когда перед ней ещё открывалось блестящее будущее.
Почему самый добрый и хороший человек должен жить так, будто его за что-то наказывают?
Кое-как собрав остатки украшений в подобие наряда, госпожа поднялась, чтобы встретить отца, и Сан А, глядя на это, снова закусила губу. Ведь госпожа — особа королевского рода. И всё же она всякий раз сама выходила встречать отца, а тот держался так, будто так и положено.
Ну правда, это уж слишком.
Следуя за Ён Хе, Сан А старалась сохранять бесстрастное лицо. Давать волю чувствам она могла, лишь оставаясь с госпожой наедине в её покоях. Стоит ей хоть в чём-то оплошать, как господин тут же обрушится на госпожу. Мол, плохо вышколила прислугу, оттого и оказалась в таком положении, и чему только тебя учили, пока росла, — наговорит сотню ненужных слов и изранит нежное сердце госпожи. Чем смотреть на такое, лучше уж держаться покорно.