Порой ей приходило в голову отчаянно воспротивиться отцу. Но перед глазами стояли бледные ноги матери в белых носках. Если взбунтуется она, её в худшем случае отругают или запрут в кладовой. А мать могут жестоко отчитать, и бабушка может её высечь.
Не то чтобы ей был противен наследный принц. Никакого другого мужчину она себе и не представляла. Она и не знала других мужчин. Всю жизнь просидела взаперти на женской половине — откуда ей было знать мужчин? Отец обращался с ней как со слитком золота. Кутал, как драгоценную вещь. Работников и слуг-мужчин наказывали, стоило им хотя бы оказаться возле флигеля, где она жила. Чтобы не допустить ни малейшего скандала, отец полностью отгородил её от мира.
Но то, что в её жизни никак не учитывалась её воля, всегда отзывалось удушьем. Иногда она с силой давила ладонью себе на грудь. Лекари говорили, что у неё недуг от семи чувств 1. Отец, называя её слабой, изрыгал чудовищные слова вроде «не пойму, от какого она семени». В такие минуты мать, опасливо озираясь, щипала её там, где не видно.
1 Недуг от семи чувств — в восточной медицине болезнь, вызванная подавленными переживаниями: радостью, гневом, печалью, страхом и др.
А когда она думала о том, что в конце концов стала жертвой, принесённой ради ещё большей власти отца, ей хотелось истязать самоё себя.
А может, она дерзила, потому что чувствовала за собой поддержку наследного принца. У неё было десять братьев, но старшим братом она могла назвать лишь одного-единственного человека — наследного принца.
Наследный принц в ответ на её злые, колючие слова только мягко улыбался. А потом впервые кончиками пальцев легко коснулся отворота её одежды и убрал руку.
«Жаль, что его вырвали из земли. Но я постараюсь, чтобы мой пион стал самым счастливым цветком на свете».
«…»
«Раз цветы люблю я, мне и стараться, не так ли?»
Даже с дерзкой невестой наследный принц был так ласков.
Он был поистине безупречным наследным принцем.
— Я тоже их не люблю.
От слов наследного принца Пэк Ёна Ён Хе резко вскинула голову. С тем же лицом, что и в ночь свадебного обряда, наследный принц улыбался — но совсем по-другому.
— Я никогда не любил цветы.
Никогда?
Нет, наследный принц Пэк Ён любил цветы.
Он радовался прекрасному. Он был единственным, кто знал, что Ён Хе не любит слышать, что она красива, и всё же, не обращая на это внимания, любовался её красотой. Не похотливым взглядом, а глазами, которые искренне наслаждаются красотой. Он был мужчиной, любившим прекрасное. Мужчиной, который, даже уходя на войну, до последнего не забывал полить цветы, за которыми ухаживал своими руками.
— Смею думать, вам лучше не говорить такого.
Пэк Ён усмехнулся в ответ. Она думала, что он спросит: «Почему нельзя?» — но он не спросил. Лишь коснулся цветка у неё за ухом и заговорил о другом:
— Даже нелюбимый цветок, расцветая у вашего уха, становится мне мил. Сердце — такая непостоянная вещь, не правда ли?
— Вам нельзя иметь непостоянное сердце. Ваше высочество…
— Я не наследный принц и не опора государства.
Перебив её, он склонил голову набок. С естественной простотой, как молодой зверёк.
— Я никто — так почему же мне нельзя иметь такое сердце? Я всего лишь ваш мужчина.
— Ваше высочество. Слуги услышат — осудят.
— Кто же?
Рассмеявшись, он простодушно переспросил. Кто? В его голосе звучало искреннее любопытство и вместе с тем — с той же непринуждённостью — угроза: «Если такой найдётся, я покажу, что с ним бывает». Едва он это произнёс, все придворные вокруг разом распростёрлись на земле, взывая: «Смилуйтесь!»
— Я ещё ничего не сделал, так что не раздражайте меня и встаньте.
В голосе Пэк Ёна было какое-то странное давление. Он говорил мягко и не сердился, но в этом странном голосе ясно читалось: кто мне досадит, тому несдобровать.
Прежде он не имел привычки то и дело давить на слуг.
Это другой человек.
Теперь Ён Хе могла сказать это наверняка. Другой человек. Человек, который не любит цветы и привык подавлять других. Человек, который, как ни странно, помыкает людьми и пользуется властью ещё свободнее, чем её муж, бывший наследным принцем.
Не император же он государства Кон — кто же он такой, чтобы держаться так величественно и так ловко повелевать людьми? Если судить по одним повадкам, он будто и впрямь император.
Но если он другой человек, остаётся один вопрос. По какой же причине…
— Госпожа из Сучжонгуна, вам велено явиться в тронный зал.
Ён Хе обернулась на внезапный голос: неслышно подошедшая сангун из тронного зала стояла перед ней и докладывала. Давно ли она здесь? У Ён Хе вдруг мелькнула догадка. Может, Пэк Ён давил на слуг, чтобы преподать урок этой сангун из тронного зала?
Страннее всего было…
— Госпожа.
Сангун, изо всех сил скрывая нетерпение, торопила Ён Хе. Было видно, как ей хочется поскорее уйти отсюда. Ён Хе приказала:
— Веди.
Почему король так уверен, что этот мужчина — его сын? На чём основана его уверенность? Прежде чем уйти, Ён Хе молча поклонилась Пэк Ёну и ещё раз внимательно на него посмотрела. Внешне он ничем не отличался от мужа. Но разве король признал бы его лишь по внешности? Теперь, когда видели тело и его уже похоронили в гробнице?
Что-то здесь есть.
Что-то, чего она не знает.
Свёкор Ён Хе сидел на престоле дольше всех королей в истории Хэсона. Оттого он привык в своей опочивальне, в Хиджондане, и есть, и спать, и принимать сановников, и обсуждать государственные дела. Из Хиджондана он почти не выходил. Даже сына, которого три года считали мёртвым, он принял, когда тот вернулся живым, не в тронном зале, а в Сонджонджоне, зале государственных дел.
А меня он всё больше принимал в Сонджонджоне.
Может, ему было противно даже впускать в свою опочивальню ненавистную невестку? Всякий раз, проходя под крытой галереей Сонджонджона, Ён Хе чувствовала, будто ей рвут сердце. Было так тяжко, что она, казалось, вот-вот упадёт, и хотелось просто бежать куда глаза глядят. Слишком страшно было думать об унижениях, которые ждали её в конце этой галереи, в Сонджонджоне.
Поэтому, услышав, что её зовут в тронный зал, она, разумеется, решила, что речь о Сонджонджоне. Но…
Хиджондан?..
Чтобы попасть в Хиджондан, придворным женщинам нужно было пройти через Тэджоджон, покои королевы. Перед Хиджонданом были не ступени, а приставная лестница, женщинам по ней подниматься и спускаться было неудобно, да и помимо этого там можно было столкнуться с посторонними мужчинами, так что ходить туда им запрещалось.
Проходя через Тэджоджон, Ён Хе встретилась глазами с сангун Мун из Тэджоджона. Сангун Мун, увидев, что она идёт мимо, похоже, догадалась, куда та направляется, и на лице её отразилось лёгкое недоумение.
Значит, и другим кажется странным, что я иду в Хиджондан.
С горечью подумав так ещё раз, Ён Хе прошла мимо неё. В этот миг сангун Хан, шедшая за Ён Хе, мельком встретилась взглядом с сангун Мун и мысленно нахмурилась. Взгляд, который исподволь бросила на неё сангун Мун, словно говорил: «Потом нам надо бы поговорить».
А есть ли нам о чём говорить?
С тех пор как сангун Хан поступила в Восточный дворец, её госпожа ни разу не спала спокойно. Ночь за ночью она тяжело дышала и металась, так что Сан А и сангун Хан дежурили по очереди. Госпожа, наверное, об этом и не знала, но каждую ночь они ухаживали за наследной принцессой, то есть нынешней Хон-бин. Гладили её по голове, держали за руку. Когда Хон-бин бывало особенно плохо, Сан А и вовсе забиралась к ней под одеяло и обнимала свою госпожу.
Зная, что, пока госпожа в здравом уме, она из последних сил старается ничем себя не выдать, Сан А ни за что не рассказывала ей, как та ведёт себя во сне. Как-то ночью, куря с сангун Хан табак, Сан А пробормотала, что если госпожа хоть по ночам не будет так мучиться, то и вправду сойдёт с ума, и страшно, как бы с ней чего не случилось.
Отчасти Хон-бин стала такой из-за строгого воспитания отца, заместителя главы Хонмунгвана, господина Ха Ына, но по-настоящему её ночи стали тяжкими после того, как наследного принца Пэк Ёна привезли мёртвым. Открыто её изводил тронный зал, но и Тэджоджон не оставлял её в покое.