Стоило плотину прорвать, как упрёки и обвинения посыпались бурным потоком.
— Дьяволопоклонник!
— Грязный мошенник!
— Он точно сказал, что снова продаст душу дьяволу! Я сам отчётливо слышал!
— Н-нет, вовсе нет! Я такого не говорил! Вы ведь сами назвали моё искусство шёпотом дьявола, вот я сгоряча и…
Юноша замазал руками, пытаясь сгладить сказанное, только теперь даже заступавшийся за него товарищ-музыкант отступил на шаг, глядя с нескрываемым ужасом.
— Заткнись, дьяволопоклонник!
— Кого ещё ты задумал совратить с пути своими мерзкими песнями?
— Проклятые прислужники дьявола! От таких тварей, грызущих наш мир, нужно избавляться немедля!
Сонджин, до того лишь с любопытством наблюдавший за происходящим, опешил, увидев столь неожиданно буйную реакцию толпы.
«Постойте, хмельной человек вполне может сгоряча сболтнуть лишнего. К чему же доходить до такой ярости?»
Положение между тем становилось всё более скверным.
Вокруг юноши стали сгущаться пьяные наёмники. Некоторые уже засучивали рукава, излучая явную угрозу. Оставь их так, и они без промедления забьют несчастного до смерти.
Осознав, что дело плохо, Сонджин поднялся со своего места. Сидевший подле костра Масаин тут же подался ближе и тихо произнёс:
— Это лишь вздорная пьяная перепалка. Если потребуется, мы с рыцарями вмешаемся, так что не беспокойтесь, Ваше Высочество. Неужели они станут калечить человека из-за подобной глупой придирки?
Вышедший на шум священник Густав укоризненно покачал головой.
— Очень даже станут, уважаемый рыцарь.
— Разве это не обычная мелкая драка?
— Вам подобное зрелище в новинку. Жители столицы мало знают о подобном: под покровительством Его Величества им вовсе не приходится опасаться порождений дьявола.
— Хотите сказать, за пределами столицы всё иначе?
— Иначе и быть не может. Хотя церковь и инквизиция прилагают огромные усилия, по всему континенту все ещё вольничают дьяволопоклонники. Они приносят людей в жертву ради призыва демонов, а те, в свою очередь, вновь несут смерть. Среди наёмников едва ли найдется хоть один, кто не потерял бы родных или соратников от рук этих исчадий и их почитателей.
— Неужели…
— Для этих людей дьяволопоклонники представляют вполне осязаемую угрозу. Как же они смогут пройти мимо?
Взгляд Густава, произносившего эти слова, оставался предельно холоден. Сонджин прежде считал его довольно коротким человеком, но всё же священник оставался священником: во всём, что касалось демонов, он проявлял непреклонную беспощадность.
Вскоре раздался полный боли вопль, и наёмники принялись скопом жестоко избивать бедолагу.
— Разве принцу Священной Империи стоит заступаться за того, кто совершил святотатство? — негромко произнёс Густав, спеша вслед за Сонджином, побежавшим к толпе. — Они остановятся в разумных пределах. Наёмники утихомирят тревогу, а глупый юноша извлечёт ценный урок.
Принц тихо вздохнул.
— Скажи, Густав. А с твоей точки зрения, этот парень действительно дьяволопоклонник?
— По крайней мере, скверны в нём не ощущается. Он кажется всего лишь сопливым юнцом, обуреваемым болезненным тщеславием творца.
— Тогда разве не следует его спасти? С точки зрения реальной угрозы, чем этот парень отличается от тех, кто в ярости клеймит его прислужником дьявола?
— Но, Ваше Высочество…
— А если, не снеся обиды и несправедливости, он и впрямь решит вручить свою душу дьяволу, кто же станет тем, кто на самом деле толкнул его в объятия тьмы?
Глаза священника Густава широко распахнулись. Словно поражённый громом, он уставился на Сонджина. Его зрачки мелко затрепетали.
«…А что такого я сказал, чтобы вызвать подобную реакцию?»
Окинув смущённым взглядом его побледневшее лицо, Сонджин отвернулся.
В сопровождении сэра Масаина и остальных рыцарей он направился прямо к месту бесчинства.
Толпа разъярённых наёмников уже окружила жертву плотным кольцом, но при приближении принца со спутниками люди в испуге поспешили расступиться, освобождая дорогу. Сэр Масаин даже не успел окликнуть их. Наёмники явно поглядывали по сторонам и с самого начала краем глаза следили за перемещениями столь заметного отряда.
И не удивительно. Сонджин со своей свитой сразу бросался в глаза. Впереди развевалось знамя Ордена Волка с изображением хищного зверя, а следом шла роскошная карета с величественным гербом императорского дома.
Торговые гильдии, волею случая оказавшиеся попутчиками императорского отряда, предпочитали держаться поодаль, старательно избегая прямых взглядов.
Бам! Бам!
Сжав зубы, наёмники продолжали осыпать лежачего пинками, но, увидев приближение принца, поспешно попятились, опуская взоры.
— Ох-х-х…!
Прикрывая лицо обеими руками, юноша стонал от боли. Заметив, что град ударов утих, он замер и несмело выглянул из-за локтей. За столь короткое время бедолаге досталось так щедро, что его веки уже налились тяжёлыми синяками.
— Сэр Валери.
Услышав своё имя, рыжеволосый инквизитор тотчас подбежал и приложил руки к помятому барду, направляя божественную силу. Заметных мгновенных исцелений не произошло, однако боль утихла, и искаженное страданием лицо юноши постепенно разгладилось.
Лишь тогда наёмники осознали, что принц явился вызволить их жертву. Толпясь перед Сонджином, они начали выкрикивать один за другим:
— Ваше Высочество! Этот человек прислужник дьявола!
— Молим, покарайте его! Нечистые дьяволопоклонники лишили жизни моих родных!
— Почитатель демонов обязан сполна заплатить за свои злодеяния!
Их глаза блестели слепой яростью, не знавшей ни разбора, ни справедливости.
Сонджину поневоле вспомнились слова, не так давно сказанные Доменико Скарцапино:
— Поскольку по долгу службы мне довелось долго прожить за границей, здешние обычаи Делькроса иной раз кажутся мне невероятно чуждыми.
Прежде он находил последователей Святого Императора, проливавщих слёзы в экстазе, похожими на фанатиков. Но сейчас Сонджин подумал, что и люди за пределами столицы мало чем отличаются от них. Да и вообще, не несёт ли в себе каждый человек хоть капли безумия?
Окинув присутствующих неспешным взглядом, он повелительно произнёс:
— Если верить вашим словам, этот человек виновен в оскорблении Верховного Бога и императорского дома. Я лично передам его в руки законной власти для надлежащего разбирательства. Так что прекратите перепалку и вернитесь на свои места!
Несмотря на прямой приказ принца, рассерженные наёмники не спешили отступать.
— Сговор с демонами – тяжкое преступление, караемое казнью на месте!
— Ваше Высочество! Казните его прямо здесь! Покажите всей округе непреклонность Священной империи!
— Явите пример прочим нечистым прислужникам тьмы!
Странный, исступленный пыл толпы не желал угасать.
Поняв, что придётся прибегнуть к крайним мерам, Сонджин повернулся к Масаину.
— Сэр Масаин.
— Слушаю, Ваше Высочество.
— Кто у нас в империи судит за ересь и выносит приговор?
Уловив ход мыслей принца, Масаин склонил голову с ещё большим почтением:
— Это право принадлежит исключительно инквизиторам, наделённым официальными полномочиями от Правоверной Церкви.
— Стало быть, эти нахалы, не являясь инквизиторами, самовольно присвоили себе право вести следствие и вершить суд?
— Совершенно верно, Ваше Высочество.
Сбитые с толку наёмники, услышав следующие слова принца, побледнели, осознав, куда поворачивает дело.
— Выходит, они дерзнули объявить себя инквизиторами, не имея на то ни малейшего права.
— …!
— Они глумятся над Священной империей и втаптывают в грязь авторитет Церкви. Не таково ли истинное поведение дьяволопоклонников? Подобные поступки считаются тяжким преступлением и надлежит суровому наказанию по всей строгости закона. А стало быть…
Охватываемые ужасом наёмники поспешно отступили, опустив глаза и избегая принца.
Одарив струсивших людей серьёзным взглядом,, Сонджин подошёл к лежащему на земле юноше.
— Эй, подняться можешь?
— Ох… Хнык! Спасибо… Огромное спасибо!..
Когда удушливое напряжение спало, бард прижал к груди лиру с порванными струнами и безудержно зарыдал.
Струсив, наёмники отступили, однако в их взглядах, бросаемых на юношу, всё еще теплилась мрачная жажда крови.
«Оставь его без присмотра, и бедолаге точно тихо подстроят смерть».
— Поднимайся и иди за нами.
— Ых… Что?
Смотря сверху вниз на зарёванного юношу, Сонджин произнёс со всей строгостью:
— Пусть это лишь пьяный лепет, ты совершил святотатство и оскорбил императорский дом. Тебе требуется надлежащее наказание и наставление на путь истинный.
Он подал знак, и инквизитор Валери подхватил барда под руки.
— Ну-ка, пошли! Первым делом отправишься в наш шатёр, преклонишь колени перед Священным Писанием и вымолишь у Верховного Бога прощение за свои грехи. Понял?
Увидев, что даже рыцарь, владеющий божественной силой, забрал юношу, наёмники неохотно отвернулись.
Так Сонджину со спутниками удалось вырвать юношу из рук враждебной толпы.
— Мы будем посменно караулить его всю ночь, так что не беспокойтесь о нём, Ваше Высочество.
Поручив музыканта святым рыцарям из спецотряда, Сонджин глубокой ночью вернулся в свою карету. День выдался утомительным, но мысли не давали уснуть.
С какой лёгкостью люди поддаются подчас смутному, неосязаемому страху. С какой лёгкостью рождаются слепая вражда и неистовая ярость.
Картина эта не была для него новой. Возможно, именно таким и являлся настоящий мир.
«Если подумать, это в императорском дворце все были какими-то странными…»
Люди в столице воспринимали любые его сомнения и поступки с невозмутимой верой и поддержкой.
Сонджин уткнулся лицом в мягкую подушку. Откровенно говоря, он не ожидал, что уже через день станет так сильно скучать по воздуху столицы.
╾──╼ ⚔︎ ╾──╼
На следующее утро.
Усевшись у костра за завтраком, Сонджин снова встретил спасённого юношу. На удивление, тот выглядел вполне бодро.
Оправившись за ночь, он представился Лораном. Вокруг глаза у него все ещё красовался огромный синяк, однако отёки спали, и лицо выглядело довольно опрятным.
Обмотав длинную косу вокруг шеи, Лоран низко поклонился Сонджину.
— Вчера из-за переполоха я не сумел как следует поблагодарить вас. Спасибо за спасение моей жизни, Ваше Высочество.
Несмотря на косые взгляды наёмников, юноша, как и подобает бродячему артисту, отличался бойкой речью.
Вскоре, собрав вокруг костра слушателей, Лоран с увлечением рассказывал о себе.
— В последнее время источником моего вдохновения служат сказания о странствующем рыцаре Фернане.
Фернан Браг.
Этот человек пришёл на смену Святому Императору — самому знаменитому распутнику континента — и стал новой восходящей звездой среди дамских угодников.
Молодой гениальный рыцарь родом из Бретани под предлогом тренировок странствовал по миру, слагая грандиозную поэму о любви.
Лоран черпал в его историях глубокое вдохновение и поклялся посвятить жизнь воспеванию прекрасной любви между мужчиной и женщиной.
Первой песней, исполненной им перед публикой, стала импровизация «Гениальный мечник и графская дочь». А наибольшую славу ему принесла любовная баллада под названием «Странствующий мечник и кроткая кареглазая дева».
— И какова же твоя последняя песня?
— Гениальный странствующий мечник и Лунная дева!
Сонджин, прежде подозревавший, не повлияла ли благодать столицы на художественный дар барда, тут же передумал. Похоже, поэтическая жилка в этом парне угасла давным-давно. Его репертуар был банален до невозможности.
— Я надеялся, что во время празднеств Фернан Браг явится в столицу. Тогда на свет родился бы величайший шедевр в моей жизни! О том, как странствующий мечник повстречал во дворце прекраснейшую из роз…
Заметив чей-то пристальный взгляд, Сонджин поднял глаза и встретил многозначительный взгляд Ордэна.
Взгляд эрцгерцога недвусмысленно намекал:
«Может, просто прикончим его?»
«Давай. Ты ищи место, а я закопаю».
Даже Сонджин не ожидал, что окажется с ним на одной волне.
Лоран, даже не подозревавший, что его жизнь повисла на волоске, как ни в чем не бывало продолжал:
— В столицу я прибыл не только по приглашению, но и ради вдохновения.
— Вдохновения?
— Именно! Разве Его Величество Святой Император — не живая легенда? В моем родном Карфагене песни о нем пользуются любовью вот уже более десяти лет.
Баллады вроде «Странствующий принц и голубоглазая дева» или «Гениальный мечник и капризная златовласая принцесса эрцгерцогства».
Выражения лиц спутников принца стали весьма двусмысленными: каждый без труда догадался, о ком шла речь в этих песнях.
При мысли об этом Сонджин лишь качнул головой. А ведь жизнь Святого Императора и впрямь напоминала роман!
— Вот образ, к которому я стремлюсь: одинокий мечник, чаша вина для утомлённой души и прекрасная дева рядом, — произнёс Лоран и взялся за лиру.
Трень!
Прозвучал резкий, почти надрывный аккорд.
— Встретившиеся взоры! Трепет мига! Вспыхнувшая пламенем страсть!
Тили-линь.
Следом полилась нежная, ласкающая слух мелодия.
— И печальное, тщетное ожидание оставленной девы…
Лоран возвысил голос:
— О-о, любимый мой, повелитель сердце девы той, он не вернётся никогда. Крокус золотой цветёт и увядает, а в ночи сова скорбно слёзы утирает...
[…Убожество.] — кратко резюмировал Король Демонов.
Песня продолжалась, и лица слушателей становились всё более мрачными. При всём уважении к пылкому юноше, его поэзия отдавала откровенным старьём.
Заметив прохладную реакцию, Лоран умолк и понурил плечи.
— Кхм-кхм, — Командир Бруно смущённо погладил усы. — Раз таково твоё искусство, вдохновение непременно вернётся.
— Вы полагаете?
— Конечно! Отправляйся с нами в Реджайну. Проведёшь там немного времени, и муза снова посетит тебя. Реджайна – город, который никогда не спит, пристанище всех развлечений и веселья!
Лоран от этих слов едва не лишился чувств.
— Выходит, моё искусство лишь пустая праздность…
— Постой, я не то имел в виду…
Бруно попытался было утешить юношу, но тот лишь обнял лиру и сжался в комок. От него веяло таким глубоким отчаянием, будто раздавленный творец сам превратился в произведение авангардного искусства.
Сонджин метнул на Бруно строгий взгляд.
«Раз не умеете утешать, то хотя бы не подливайте масла в огонь!»