╾──╼ ⟡ ╾──╼
С самого отъезда из столицы Джакомо Мило не покидало скверное расположение духа.
На первый взгляд казалось, будто всё идёт как по маслу. Сырьё для «чая», с поставками которого долгое время были перебои, наконец-то удалось раздобыть в избытке. Да и молодой наследник Зигсмунд, неуклюже совавший нос в дела его предприятий, в последнее время притих.
Конечно, тот всё ещё не сдался и с завидным упрямством следовал за караваном по пятам, однако с учётом всех выгод от сопровождения святых рыцарей Волка это не слишком раздражало.
И всё же Джакомо ощущал неприятное и тягостное чувство, словно невидимая угроза окружила его и медленно сжимала в кольцо. То было чутьё, выработанное за долгие годы купеческой жизни.
[Пора призвать меня, Джакомо. Мы уже достаточно отдалились от столицы, теперь нам ничто не угрожает.]
В этом отношении Сэлос, демон, с которым он заключил контракт, не внушал особого доверия.
Будучи высшим демоном, он обладал внушительной мощью, но вместе с тем в полной мере унаследовал и главную черту сильных мира сего – беспечность. Из-за этого в делах смертных он разбирался из рук вон плохо. Вот и сейчас, ничуть не заботясь об обстановке, демон лишь слепо требовал как можно скорее провести ритуал призыва.
[Ты ведь говорил, что новые работники кажутся тебе подозрительными? Я согласен. Поблизости определённо разит Культом Тьмы!]
И действительно, Джакомо терзали сомнения. Случайной ли была та драка, в которую угодили его прежние работники?
Именно поэтому он рассчитывал на помощь демона в логистическом пункте, где церковь практически не имела влияния, чтобы проверить новичков. Не случись внезапной гибели директора Коллинза, он бы уже давно развеял все подозрения и со спокойной душой продолжил путь.
[Давай же, призови меня! Я лично проверю их души. Если кто-то из них что-то скрывает, значит, убью на месте! Разорву в клочья так, что и следа от души не останется!]
От этих кровожадных речей Джакомо тяжело вздохнул:
«Сейчас это невозможно, Сэлос. Рядом святые рыцари».
[Святые рыцари? С какой стати ты таскаешься с этим отребьем?]
«Я же вам уже говорил: мы движемся вместе со свитой принца Мореса».
[Хм? Ах да, точно. Ты говорил, что рядом с тобой Избранный.]
Сэлос называл третьего принца «Избранным». Когда-то Джакомо спросил, почему, но демон, обычно болтавший без умолку обо всём подряд, в тот раз прикусил язык:
[К этому делу напрямую причастны Повелители. Нам с тобой всех тайн знать не дано.]
Какое вообще дело могло связывать принца Священной Империи с Повелителями демонов?
Джакомо и раньше знал о шлейфе дурной славы, тянущемся за принцем, но теперь юноша казался ему фигурой вдвойне опасной и подозрительной.
«Кстати, Сэлос. От молодого господина Рикардо так и нет новостей?»
Именно Рикардо Скарцапино в своё время помог Джакомо, ничего не смыслившему в демонологии, призвать столь могущественного демона, как Сэлос. Благодаря этому ничем не примечательный мелкий торговец Джакомо Мило всего за несколько лет стал главой одной из крупнейших гильдий севера.
Оглядываясь назад, это казалось невероятно странным: высокородный аристократ, всю жизнь проживший в столице, проявлял поразительные познания в демонологии.
К тому же он имел прочные связи с Культом Тьмы, набиравшим силу на землях Ортоны, где сам Рикардо отродясь не бывал. Именно он выступил посредником, благодаря которому торговля с владениями Зигсмунд, находившимися под влиянием Культа Покаяния, шла без сучка и задоринки.
Более того, он помог Торговой гильдии Мило наладить бесперебойные поставки особых товаров, которые можно было достать исключительно через этот культ.
Взамен Рикардо потребовал лишь одно: сбыт лечебного чая, изготавливаемого Культом Тьмы. Поначалу гильдия брала его небольшими партиями ради прикрытия, но со временем объёмы выросли настолько, что они стали сами завозить сырьё и открыли собственную мануфактуру.
[А что с ним?] — равнодушно спросил Сэлос. Раз Рикардо не являлся его контрактором, демону не было до него никакого дела.
«До меня дошли сведения, что на него напали сектанты из Культа Тьмы».
Накануне празднования дня рождения на Рикардо напал неизвестный, и с тех пор юноша повредился рассудком. Вдобавок ходили упорные слухи, что его младшая сестра Изабелла, часто выполнявшая его поручения в гильдии, тоже слегла с тяжёлым недугом.
По неподтверждённым данным, на месте нападения нашли медальон Культа Тьмы.
Хотя теперь гильдия Мило вела дела с Культом Тьмы напрямую, Джакомо не мог не беспокоиться о судьбе человека, который изначально свёл их вместе. Неужели куль решил, что посредник им больше не нужен, и попытался попросту убрать Рикардо с дороги?
[Ха! Да этот ублюдок наверняка просто нашёл себе другую куклу. Чего тут гадать? Лучше бы о себе подумал. Не в том ты положении, чтобы о других переживать.]
«Что?»
Пока опешивший Джакомо пытался понять смысл его слов, Сэлос цокнул языком:
[Если Культ Тьмы действительно приложил к этому руку, вряд ли их целью был один лишь кукловод.]
От следующих слов демона мужчина чуть не лишился дара речи:
[Сектанты Покаяния уже какое-то время тайно следят за караваном. А это значит, что их следующая цель ты сам. Я же говорил, что поблизости разит Культом Тьмы! Ну что, теперь ты всё ещё отказываешься меня призвать?]
╾──╼ ⟡ ╾──╼
План по воспитанию горьким чаем Мельбурн с треском провалился: придя в себя, сэр Кармен наотрез отказался прикасаться к чашке.
— Да чтоб вас! Лучше просто избейте меня! Ну пожалуйста!
Увидев в его глазах вспыхнувший с новой силой бунтарский огонёк, Сонджин решил отступить:
«Вот же слабак без капли выдержки...»
Вдобавок возникло ещё одно затруднение.
Изначально юноша хотел провести эту экзекуцию тайно, дабы сберечь гордость рыцаря, однако вскоре почти весь лагерь прознал об этой «собачьей дрессировке».
Скрыть звуки от опытных пользователей ауры было попросту невозможно.
Как бы то ни было, он решил скорректировать метод. Поразмыслив, Сонджин решился на лёгкое телесное наказание.
Быстрое возмездие!
Удар умеренной силы!
И эффект, который намертво врежется в память!
«Выходит, остаются только щелбаны!»
Разминая плечи, охотник прикинул:
«К тому же у меня такое чувство, будто я смогу отвешивать их с филигранной точностью».
В нём крепла уверенность, что он сумеет равномерно распределить импульс по всему черепу минимизируя повреждение тканей, но выжимая абсолютный максимум боли.
Должно быть, сказывался богатый личный опыт получения тумаков от отца.
— Так, приготовился.
По команде Сонджина Кармен скептически усмехнулся. Видимо, после побоев командира Бруно обычный щелбан казался ему детской забавой.
— Ругайся!
— Проблемы, а?! Хули встал как вкопанный, долбоёб ебучий!
И следом над лагерем разнёсся оглушительный щелчок:
Щёлк!
— Кхэ-э-эк!
Издав предсмертный вопль, сэр Кармен запрокинулся на спину и, вцепившись руками в лоб, забился в дикой истерике.
Удар был такой силы, что перед глазами всё побелело, а мысли мгновенно испарились!
Скрестив руки на груди, юноша невозмутимо наблюдал за его мучениями, а когда тот немного затих, произнёс:
— Ну же, поднимайся, Кармен. Пора выдать следующее ругательство.
— ...!
— Быстрее. У нас не так много времени.
Когда рыцарь, шатаясь, поднялся на ноги, в его взгляде читался неприкрытый, животный ужас.
— Давай, следующий.
— ...У... ублюдок...
«Что за детский лепет опять пошёл?» — цокнув языком, принц занёс пальцы.
Кармен инстинктивно сжался и попятился назад, но...
Щёлк!
Сонджин не упустил идеальный момент, и Кармен с истошным криком снова покатился по земле:
— А-а-а-а-агх!
Наблюдавшие за этим святые рыцари Волка принялись оживлённо обсуждать зрелище:
— Вы слышали этот звук? Звучало жутковато.
— Да брось, это же просто щелбан.
— Не скажи! Тут всё не так просто. Ты посмотри на угол пальцев Его Высочества, на выверенный момент спуска и то, как кисть гасит отдачу! Каждое движение выверено с пугающей эффективностью ради точечного удара!
— Чистейшее искусство концентрации силы в одной точке! На это даже смотреть приятно!
Получив ещё пару таких щелчков...
Лоб сэра Кармена вздулся огромной багровой шишкой, так что в итоге пришлось звать священника Густава для исцеления божественной силой.
Глядя на это издали, командир святых рыцарей Волка, Ильма, повернулась к Бруно:
— Как усердно он старается.
— Да, исправиться он искренне желает, — ответил командир Бруно, в чьих глазах мелькнула невольная жалость к ученику.
Впрочем, он тут же взял себя в руки и склонил голову перед предводительницей ордена:
— Благодарю вас за великодушие к выходкам моего непутёвого ученика, госпожа Ильма.
Недавно Кармен сцепился с вице-командиром рыцарей Волка, из-за чего между свитой принца и северянами чуть было не вспыхнула вражда.
Дело задевало честь ордена, и если бы не вмешательство Ильмы, простыми извинениями уладить конфликт вряд ли бы удалось.
Посмотрев на склонившегося Бруно, она мягко произнесла:
— Вы относитесь к нему как к родному сыну.
— Я знаю его с малых лет, так что он мне и впрямь как сын, — со вздохом отозвался Бруно. — Хотя, возможно, лишь я один считаю его таковым. С возрастом он набрался спеси и теперь почти не слушает моих слов.
Ильма слабо улыбнулась:
— Прекрасно вас понимаю. У меня растёт дочь примерно того же возраста. Я не понаслышке знаю, как часто дети идут наперекор родительской воле.
Замолчав, она задумчиво вгляделась в языки пламени костра:
— Простите за нескромный вопрос, сэр Бруно. Вы знакомы с моим мужем?
— Да. Мы встречались больше десяти лет назад во время истребления дьявольских отродий. Он ведь сейчас командует стражей... сэр Себастьян, верно?
— Верно. Хоть это и звучит нескромно, в пору нашей свадьбы мы с мужем были самой известной парой во всех владениях Зигсмунд.
Ильма и Себастьян с юности считались самыми многообещающими воинами ордена Волка. Они с самого начала вели соперничество, и из многолетнего противостояния двух равных бойцов выросло чувство, похожее на глубокую боевую любовь.
Осознав свои чувства, они не стали тянуть со свадьбой.
К тому моменту юная Ильма уже была назначена будущей главой ордена Волка, а Себастьян возглавил гарнизон, отвечающий за безопасность земель и охрану границ Проклятых Земель.
Их союз стал браком двух сильнейших мечников владений Зигсмунд. Поэтому, когда на свет появился долгожданный ребёнок, все вокруг были уверены: дитя превзойдёт родителей и станет выдающимся мастером меча.
— Но у нашей дочери не оказалось ни малейшего таланта к клинку. Хотя она точь-в-точь походила лицом на отца, дедушка с бабушкой дошли до того, что в лицо заявляли, что она им не внучка. В детстве она была послушной и кроткой, но стоило ей ожесточиться, и всё покатилось под откос в одно мгновение.
Вечно занятые родители и презирающие её старики. Не находя душевного тепла дома, Луиза стала всё чаще сбегать на улицу.
— Единственным утешением для девочки стал Макс, охотничий пёс из графской псарни. Для ребёнка, проводившего дни в одиночестве, только этот пёс был настоящей семьёй.
Был семьёй.
Бруно без труда догадался, к чему ведёт эта история.
— Пришла зима, пора, когда твари из проклятых земель то и дело прорывались в графство, но Луиза по-прежнему бродила дотемна. Она уходила с Максом куда глаза глядят. Сколько мы её ни ругали, сколько ни наказывали розгами... всё было без толку.
Пока в один из дней...
Дозорные не доложили, что видели Луизу на горном хребте, спасающуюся бегством от чудовища.
Когда перепуганные родители примчались на место, девочка, к счастью, была невредима. Но рядом с ней они увидели залитый кровью снег и растерзанные останки пса, разорванного чудовищем на куски.
— С того самого дня и по сей день дочь ни разу не нарушила запрет возвращаться до темноты.
Щёлк!
— Кхэ-э-эк!
Над лагерем вновь раздался звонкий щелбан и глухой стон.
Посмотрев на катающегося по траве рыцаря, Ильма повернулась к Бруно и негромко добавила:
— На примере дочери я поняла одну вещь: упрямый и своевольный юнец меняет своё поведение лишь тогда, когда теряет нечто по-настоящему дорогое и переживает горькое раскаяние.