Танцы под неонами

Кофейня встретила Сору привычным теплом и запахом кофе. Дверной колокольчик звякнул за спиной, и этот звук, такой знакомый за последние недели, почему-то сегодня показался Соре особенно уютным. Он снял ветровку и повесил её на спинку стула, прежде чем опуститься на своё место.

Ёру уже сидела за угловым столиком. Блокнот раскрыт, карандаш зажат в пальцах, но она не рисовала – она ждала, подперев щёку рукой и глядя куда-то в сторону, на улицу за окном, где уже зажигались первые фонари.

– Ты сегодня раньше, – заметила она, не оборачиваясь. – Обычно ты приходишь позже.

– День был долгий, – ответил Сора, опускаясь на стул. – Решил не задерживаться.

Она наконец повернулась к нему и сразу прищурилась. Взгляд скользнул по его лицу, по плечам, задержался на том, как он опускается на стул – чуть медленнее, чем обычно, с лёгкой осторожностью.

– Ты хромаешь, – сказала она.

– Нет, – ответил он слишком быстро.

– Хромаешь, – повторила она с лёгкой улыбкой. – Я видела, как ты садился. И вообще, у тебя лицо такое, будто ты весь день пытался что-то сделать и у тебя ничего не вышло.

Сора вздохнул и откинулся на спинку стула, чувствуя, как спина отзывается тупой болью. Ушиб был не сильным, но достаточно неприятным, чтобы напоминать о себе при каждом движении.

– Скажем так, я упал с дерева, – сказал он.

Ёру замерла на секунду. Потом медленно отложила карандаш и скрестила руки на груди.

– С дерева? – переспросила она. – Ты лазал по деревьям? Ты, серьёзно?

– Это долгая история, – он махнул рукой. – Не хочу о ней говорить.

– Тогда я хочу её услышать ещё больше, – она подалась вперёд, положив подбородок на скрещённые пальцы. – Давай. Рассказывай. Сначала ты хромаешь, потом оказывается, что ты падал с дерева. Что дальше? Ты случайно не встретил там медведя?

– В нашем парке нет медведей.

– Это я знаю, – она усмехнулась. – Ты бы тогда выглядел иначе. Дерево. Парк. Рассказывай.

Сора понял, что отмазаться не получится. Он вздохнул и, пока официантка ставила перед ним чашку чёрного кофе, коротко пересказал сегодняшнее приключение. Он говорил неохотно, с паузами, но постепенно увлёкся – как обычно бывало, когда он вспоминал что-то действительно нелепое. Про то, как они с Хиной сидели в кустах у входа в парк, как ждали старост, как дождь пошёл не по плану. Про то, как он решил забраться на дерево, чтобы подслушать разговор. Про то, как ветка хрустнула, и он полетел вниз.

Ёру слушала, подперев щёку рукой, и чем дальше он рассказывал, тем шире становилась её улыбка. Когда он дошёл до момента, как Хина подошла и спросила, цел ли он, а он ответил: «Кажется, спину отбил. И гордость», – она не выдержала и рассмеялась.

Не тихо, не сдержанно – а так, как она умела: искренне, с лёгким наклоном головы, и в этом смехе не было ни капли насмешки. Только чистое, тёплое веселье.

– Сора-кун, – сказала она, вытирая уголки глаз, – с тобой никогда не бывает скучно.

– Стараюсь, – буркнул он, отводя взгляд. Щёки слегка потеплели – он надеялся, что в полумраке кофейни это не заметно.

– И что сказали твои старосты? – спросила она, успокаиваясь. – Сато и Судзуки?

– Как оказалось, они уже помирились, – ответил Сора и сделал глоток кофе. – Ещё вчера. Пока мы с Хиной придумывали план, они уже всё решили. Вместе. В пустом кабинете.

– В пустом кабинете? – Ёру чуть склонила голову. – Звучит в какой-то степени романтично.

– Они сидели и говорили. Без споров. Без фестиваля. Просто... говорили.

Ёру ничего не ответила, но что-то промелькнуло в её взгляде. Что-то, что Сора не смог разобрать. Потом она взяла свой коктейль «Просто Ёру», покрутила трубочку в пальцах и отпила глоток.

– И что теперь? – спросила она. – Фестиваль спасён?

– Спасён, – кивнул Сора. – Аристократическая кофейня. Со сценой, костюмами и диалогами между столиками.

– Звучит как то, что мог придумать твой Сато.

– Он и придумал, – Сора усмехнулся. – Но, в какой-то степени, я подкинул ему идею.

– Понятно.

Ёру посмотрела на него – уже не с улыбкой, а внимательно, будто видела в первый раз.

– Ты сегодня какой-то... другой, – сказала она. – Не как обычно.

– Какой?

– Не знаю. Более спокойный. Или наоборот – более живой. Как будто что-то щёлкнуло у тебя внутри.

Сора задумался. Он не чувствовал себя другим. Но, возможно, она была права. Сегодняшний день – парк, дождь, падение с дерева, беседка, рассказ Сато, – всё это оставило след. Не тяжёлый, а скорее тёплый. Как будто он наконец сделал шаг, который откладывал слишком долго.

– Может быть, – сказал он. – Или, может, просто кофе хороший.

Ёру фыркнула, но спорить не стала.

– Ладно, – она отставила коктейль и взяла телефон. – Я тут нарисовала ещё несколько страниц.

Она быстро набрала что-то на экране, и через секунду телефон Соры тихо пиликнул. Он достал его из кармана, открыл LINE – и увидел присланный файл. Название было простым: «Глава_1_v3».

– Открывай, – сказала Ёру, подпёрши щёку рукой.

Сора нажал на файл. Экран загорелся, и перед ним развернулись страницы их манги. Он уже знал, что её рисунки умеют удивлять. Но каждый раз, когда он видел их, – внутри всё равно что-то ёкало.

Он начал пролистывать. Первая страница – герой стоит у фонаря. Чистые линии, мягкие тени, свет, ложащийся на асфальт. И тень девушки, проступающая из темноты. Полупрозрачная, почти невесомая, но с чётко прорисованными глазами, в которых читалось одиночество. Не тоска, не печаль, а именно одиночество. Такое, какое он пытался передать словами. Она сделала это лучше.

Он листал дальше – и замер. Новая сцена. Герой и тень сидят на скамейке у фонаря. Они не смотрят друг на друга. Они смотрят в ночь. Но при этом их плечи почти соприкасаются. Никаких лишних деталей, никаких слов. Только линии и тени. И Сора вдруг понял, что это – один из тех моментов, которые он пытался описать в тексте, но не мог подобрать нужных слов. А она нарисовала это одной линией.

Ещё страница. Герой поднимает голову, и свет фонаря падает на его лицо. Ещё одна – тень тянет руку к нему, но останавливается на полпути.

Сора пролистывал дальше, и с каждым новым кадром у него перехватывало дыхание. Он видел, как развивается их история – не только в тексте, который он написал, но и в рисунках, которые оживляли его слова. Диалоги, вписанные аккуратным почерком в пузыри, звучали по-новому. Глубже. Пронзительнее.

Он поднял взгляд от экрана.

– Ёру, это невероятно, – выдохнул он. – Ты сделала их именно такими, какими я их представлял. Нет. Лучше.

– Я знаю, – она усмехнулась, но в голосе не было привычной дерзости. – На самом деле это чуть больше половина. Я ещё не всё нарисовала. Но думаю, к концу недели первая глава будет готова. Полностью.

– Полностью... – повторил он, снова глядя в экран.

Он перелистнул ещё несколько страниц, чувствуя, как внутри разливается то самое тепло, которое он испытывал всякий раз, когда видел, что их работа – не просто слова и линии, а что-то живое.

– Ёру, – сказал он, поднимая взгляд, – ты... ты рисуешь это не просто как мангу. Это как будто ты знаешь этих персонажей.

– Я их знаю, – ответила она. – Ты написал их такими, что их невозможно не узнать.

Она отвела взгляд к окну, взяла свой коктейль и сделала глоток. Сора хотел спросить, что она имеет в виду, но передумал. Вместо этого он сохранил файл в отдельную папку, где уже лежали его текст и первый файл с страницами манги.

– Слушай, Сора-кун, – вдруг сказала Ёру, отставляя коктейль.

– М?

– Я хочу кое-что тебе сказать. – она отодвинула телефон на край стола. – Для финала мне нужно ещё одно исследование.

Сора нахмурился и поднял на неё взгляд:

– Что-то не так с моим финалом?

– Нет, – ответила она. – Всё нормально. Просто мне немного вдохновения для зарисовки недостаёт.

– Понятно, – кивнул он. – А куда ты бы хотела пойти?

– В аркадный центр, – спокойно сказала она. – В центре есть один большой. Думаю, будет не лишним туда сходить.

– Аркадный центр? – переспросил он, чуть приподняв бровь. – Ты хочешь пойти в аркадный центр... для исследования?

Она кивнула, и в уголках её губ заиграла знакомая улыбка:

– Верно. Мне нужно почувствовать энергию. Шум. Свет. Ритм. Там, где много людей и музыки. Это поможет мне нарисовать пару сцен.

Сора нахмурился. Он мысленно перебрал финал своей главы – тихий вечер, фонарь, тень, растворяющаяся в темноте. Никакого шума. Никакого света. Никакой музыки. Ёру говорила о чём-то, чего в его тексте не было и в помине. Он хотел спросить, к какой именно сцене ей нужно вдохновение, но она уже смотрела на него с улыбкой, и вопрос застрял у него в горле. «Может, она видит историю иначе», – подумал он. И решил не спрашивать.

– И ты уверена, что это исследование? – спросил Сора, невольно улыбнувшись краем губ.

– Абсолютно. Тем более, нам не помешал бы небольшой отдых от работы над мангой. До конца подачи заявки на конкурс осталась неделя. А нарисовать осталось всего ничего.

Сора задумался. Ещё неделя. После стольких вечеров в кофейне, после всех правок и споров о диалогах, после того, как он впервые за долгое время почувствовал, что пишет что-то стоящее, – конкурс приближался. Он чувствовал это где-то внутри, в глубине груди – смесь волнения и нетерпения.

– Ну так что? – Ёру смотрела на него, чуть склонив голову. – Есть у тебя силы на небольшое исследование?

– И что там, в этом аркадном центре, такого, что ты хочешь исследовать? – спросил он, делая глоток кофе.

– Да так, походить, – сказала она. – Посмотреть на людей, на атмосферу. Шум, свет, музыка. Там, где много всего происходит сразу.

– Звучит как... – хотел заметить он.

– Как исследовательская прогулка, – она усмехнулась. – Ты же писатель. Ты должен понимать: иногда, чтобы понять, как работает сцена, нужно её увидеть. Вживую. Не в голове. Я тебе уже говорила об этом, когда ходили в парк аттракционов.

– И для манги это нужно?

– Обязательно, – сказала она.

У Соры не было особого желания идти куда-либо. Единственное чего он желал, так это просто лечь на футон и ни о чём не думать. Но она смотрела на него – с вызовом, с улыбкой, – и в её глазах плясал тот самый свет, от которого он не мог отказаться.

– Ладно, – сказал он. – Где и когда встречаемся?

– Давай у входа в аркадный центр, – она улыбнулась. – Он располагается в центре. Я знаю, где он.

– Адрес знаешь?

– Конечно. Я туда уже пару раз заглядывала, – она взяла салфетку и быстро написала на ней название улицы. – Вот. Там большая вывеска, не пропустишь.

Сора взял салфетку, посмотрел на адрес и кивнул.

– Во сколько?

– В пять вечера.

– В пять? – он чуть приподнял бровь. – А я уже привык, что наши «исследования» начинаются после заката. Это что-то новое.

– Ничего, – она усмехнулась. – Иногда полезно менять привычки. Тем более, в пять там уже достаточно народу, чтобы почувствовать атмосферу. Но не слишком много, чтобы можно было нормально ходить.

– И ты уверена, что это исследование? – спросил он неуверенно.

– Абсолютно. – она подмигнула. – И потом, после аркады ещё останется время просто погулять.

– Погулять? – переспросил он. – Ты же сказала, это исследование.

– Исследование тоже может быть приятным, Сора-кун, – она усмехнулась. – Не опаздывай.

Сора убрал салфетку во внутренний карман пиджака. Завтра. В пять часов вечера. Аркадный центр. В груди уже зашевелилось что-то похожее на предвкушение – то самое, которое появлялось перед встречей с тем, чего ты ещё не понимаешь, но уже чувствуешь.

– В пять, – повторил он. – У входа. Запомнил.

– Вот и отлично, – Ёру подняла свой коктейль, будто произнося тост. – Тогда до завтра.

Они ещё немного посидели. Сора допил свой кофе, Ёру доела остатки парфе. Они говорили о чём-то простом – о школе, о погоде, о том, как быстро пролетают выходные. И в этом простом разговоре было что-то уютное. Не работа. Не манга. Просто они вдвоём в тихой кофейне, за угловым столиком, где свет лампы падал на деревянную столешницу и рисовал на ней мягкие тени.

Когда счёт был оплачен, они вышли на улицу.

Вечерний воздух был прохладным, но не холодным – тот самый апрельский воздух, в котором чувствуется приближение лета, но ещё остаётся весенняя свежесть. Сора вдохнул полной грудью, чувствуя, как аромат кофе и карамели, оставшийся в одежде, смешивается с запахом ночи. Фонари вдоль улицы уже горели, и их свет мягко ложился на старый асфальт, который всё ещё был влажным после вчерашнего дождя.

Ёру остановилась у входа и затянулась вечерним воздухом. Кожаная куртка тихо скрипнула, когда она потянулась, подставив лицо ветру.

– Хороший вечер, – сказала она. – Спокойный.

– Вечера всегда хороши, – согласился Сора, стоя рядом и глядя на фонари в конце улицы, которые жёлтыми огоньками уходили в глубину района. – Иногда жалко, что они становятся короткими.

– Тогда завтра будет ещё один хороший вечер, – она повернулась к нему. – И он будет длинным. Ты же не передумаешь?

– Не передумаю, – сказал он.

– Значит, до завтра, Сора-кун, – Ёру улыбнулась и развернулась.

– До завтра.

Она зашагала в сторону перекрёстка. Кожаная куртка тихо скрипнула на ходу. Заколка-банан блеснула в свете фонаря в последний раз, когда она повернула за угол, – и исчезла.

Сора постоял ещё немного, глядя вслед. В кармане пиджака лежала салфетка с адресом аркадного центра. Завтра. Пять часов вечера. Он не знал, чего ждать, но почему-то внутри – где-то под рёбрами – уже начало разливаться то самое тёплое чувство, которое он всегда испытывал перед чем-то новым. Сора развернулся и зашагал к дому.

Суббота осталась позади – вместе с дождём, парком и падением с дерева. Воскресенье встретило Сору тишиной: Нано ушла к подруге, Хина после парка ушла домой и в квартире было пусто. Он провёл утро за компьютером, перечитывая текст первой главы, но строчки расплывались перед глазами. Мысли то и дело возвращались к вечерней встрече. К её улыбке. К тому, как она сказала: «Я их знаю».

– Хм... – глубоко вздохнул Сора.

Из дома он вышел за час до назначенного времени. Не потому что спешил – ему просто надоело сидеть в пустой квартире. Весенний воздух был мягким и тёплым, солнце уже клонилось к закату, окрашивая улицы в золотистый. Сора шёл не спеша, засунув руки в карманы, и думал о том, как странно устроена его жизнь. Ещё месяц назад он не представлял, что сможет написать хотя бы страницу. А теперь у него было почти две главы. И человек, который в него поверил.

Аркадный центр располагался в старом торговом здании в центре города. С виду он не казался чем-то особенным – серое двухэтажное здание, облицованное керамической плиткой, с яркой неоновой вывеской над входом. «The Arcade Space» – горело оранжевым, и этот свет уже начинал разгораться в вечерних сумерках. У входа стояла пара автоматов с газировкой, на скамейке сидел парень в наушниках и что-то увлечённо набирал на телефоне. Где-то внутри уже угадывался ритмичный гул – смесь музыки, звуков игр и приглушённых голосов.

Сора остановился у входа и посмотрел на часы. 16:55. Он пришёл на пять минут раньше. В груди зашевелилось то самое чувство – смесь ожидания и лёгкого волнения. Он не знал, что они будут делать. Ёру говорила что-то про исследование, но она всегда говорила так. Может быть, она просто хотела провести время вне кофейни. Может быть, ей действительно нужно было вдохновение. А может, она просто хотела, чтобы он вышел из дома. Он уже не был уверен, что разница имеет значение.

Взгляд скользнул по улице. Вечерний город жил своей жизнью: мимо проезжали машины, где-то вдалеке гудел автобус, из открытого окна соседнего здания доносился запах жареного мяса. Напротив аркады работал небольшой магазинчик с рамэном, и его вывеска – красная, с белыми иероглифами – мягко светилась в сумерках. Сора подумал о том, что они могли бы зайти туда после. Если, конечно, у кого-то будет желание.

– Сора-кун!

Он обернулся на голос.

Ёру шла к нему быстрым шагом, и Сора сразу заметил, что сегодня она выглядит иначе. Вместо привычной кожаной куртки и джинсов на ней были синие шорты – короткие, выше колена, и белая футболка с тонкими синими полосками по краям рукавов и воротника. На голове – такая же синяя бейсболка с едва заметным логотипом на козырьке. Волосы были собраны в низкий хвост, и заколка-банан, верная и неизменная, всё ещё держалась на своём месте, выглядывая из-под кепки. На ногах – белые кроссовки, чистые, будто она только что достала их из коробки. На поясе висела небольшая сумка – чёрная, компактная, почти незаметная.

Сора моргнул. Он привык видеть её в кожаной куртке, с расстёгнутым воротом и дерзким взглядом. А тут – лёгкая, почти летняя, совсем не такая, как обычно. Она выглядела... моложе, что ли. Или просто другой.

Ёру остановилась перед ним и, заметив его взгляд, чуть склонила голову.

– Что? – спросила она. – У меня что-то на лице?

– Нет, – ответил он, отводя взгляд. – Просто ты... снова по-другому выглядишь.

– А что? – она усмехнулась, поправив кепку. – Мы всё же в аркадный центр идём. Не в кофейню. Там бегать надо, прыгать, двигаться. В джинсах и куртке неудобно.

– Ты собираешься бегать и прыгать?

– Не знаю, – она пожала плечами. – Посмотрим. Может быть, если найду что-то интересное.

Сора хотел спросить, что именно она ищет, но она уже шагнула к входу, толкнула стеклянную дверь, и он пошёл за ней.

Внутри аркадный центр оказался больше, чем казался снаружи. Просторный холл, заставленный рядами автоматов, уходил вглубь здания. Разноцветные огни мелькали и переливались: красные, синие, зелёные, жёлтые – они отражались в полированных полах и в глазах посетителей. Где-то слева доносился ритмичный стук музыкального автомата, справа – звуки стрельбы и взрывов. В воздухе витал запах попкорна, пластика и лёгкого озона от работающей электроники. Несколько человек стояли у автоматов с гоночными играми, их лица были сосредоточены, пальцы сжимали рули. У стены, на пластиковых стульях, сидела компания подростков и что-то активно обсуждала, показывая на экраны.

Сора остановился на мгновение, осматриваясь. Он не был в таких местах уже несколько лет. Последний раз он заходил в аркадный центр ещё в средней школе – с Хиной. Тогда ему было тринадцать, и он считал, что это слишком шумно. Сейчас он чувствовал то же самое, но почему-то это не раздражало. В этом шуме была энергия. Какая-то своя жизнь.

Ёру шла впереди, оглядываясь по сторонам, и Сора видел, как её лицо меняется. Она смотрела на автоматы не как на игрушки, а как на что-то живое. Её взгляд скользил по экранам, по подсветке, по тому, как люди двигались и реагировали. Он не мог разобрать, что именно она искала, но знал: она видит что-то, чего не видит он.

– О, смотри, – вдруг сказала она, останавливаясь у одного из автоматов. – Кран-машина.

Сора подошёл ближе. Это был классический «кран» – стеклянная витрина с игрушками внутри и металлической лапой, которую нужно было наводить на цель. Внутри лежали плюшевые панды, мишки, какие-то фигурки аниме-персонажей. Автомат был старым, с потёртой панелью, и свет внутри горел тускло, но Ёру смотрела на него так, будто увидела что-то драгоценное.

– Я всегда любила их, – сказала она. – В детстве могла стоять у такого часами и смотреть, как люди пытаются поймать игрушку. Это почти как искусство. Ты думаешь, что понял механику, а она тебя переигрывает.

– А мне не особо доводилось в них играть, – признался Сора. – Обычно я думал, что это просто способ потратить деньги.

– Ты пробовал?

– Нет.

– А ты попробуй, – она указала пальцем на автомат. – Давай. Я посмотрю.

– Я не...

– Давай, – повторила она с той самой интонацией, от которой он не мог отказаться. – Это часть исследования.

Сора вздохнул, достал монету и вставил её в прорезь. Автомат тихо загудел, и металлическая лапа ожила. Он взялся за рычаг, попытался навести её на ближайшую игрушку – плюшевого панду, лежащего в углу. Лапа качнулась, зацепила ухо, но игрушка не поддалась. Сора дёрнул рычаг сильнее, и лапа скользнула в пустоту.

Ёру хихикнула.

– Ну как я и говорила, – она ответила. – Ты слишком резко. Надо плавно.

– У тебя есть опыт? – спросил он, уже доставая вторую монету.

– Есть, – она усмехнулась. – Но я хочу посмотреть, как ты справишься.

Он снова вставил монету. На этот раз он двигал рычаг медленно, стараясь поймать момент. Лапа зависла над пандой, потом опустилась – и захватила игрушку за бок. Сора затаил дыхание. Лапа поднялась, чуть покачнулась, но панда не упала. Ещё мгновение – и она плюхнулась в лоток.

Сора выдохнул. Ёру захлопала в ладоши.

– Ого, – сказала она. – С первого раза? Ты точно не играл раньше?

– Не играл, – он наклонился и вытащил панду из лотка. – Повезло, наверное.

Панда была небольшой – Чуть больше ладони, с чёрными кругами вокруг глаз и немного криво пришитой лапой. Сора посмотрел на неё, потом на Ёру и протянул игрушку ей.

– Держи...

Она слегка удивилась.

– Это мне?

– Да.

Она взяла панду из его рук, повертела в пальцах. Её лицо на мгновение стало серьёзным – она смотрела на игрушку так, будто она была чем-то важным. Потом её губы дрогнули.

– С чего это?

Сора пожал плечами. Он чувствовал, что ответ должен быть простым, но подбирал слова дольше, чем хотел бы.

– Ну... всё же ты помогла мне вернуться на путь писательский, – сказал он, не глядя на неё. – Так что, наверное, я должен тебя отблагодарить.

Он почувствовал, как к щекам приливает тепло. Сора надеялся, что в тусклом свете аркады это не заметно, но отвёл взгляд и сделал вид, что разглядывает соседний автомат с гоночной игрой.

Ёру ничего не ответила. Она просто смотрела на панду, и Сора видел, как уголки её губ поднимаются – совсем чуть-чуть, но заметно. Потом она подняла взгляд.

– Спасибо, – сказала она, и голос прозвучал мягче, чем обычно. – Буду её оберегать.

Сора хотел сказать что-то ещё, но она уже повернулась и пошла дальше, держа панду в руках. Он заметил, как она осторожно поправила ей криво пришитую лапу, и в этом жесте было что-то почти нежное.

Они продолжили ходить по аркадному центру. Ёру то и дело останавливалась у разных автоматов – то у гоночного симулятора, то у стрелялки, то у старого автомата с пинг-понгом, где экран уже почти не горел. Она не играла, просто смотрела, и Сора чувствовал, что она что-то ищет. Что-то, что она не могла объяснить словами.

Он не спрашивал. Он просто шёл рядом, наблюдая за ней, и в этом было что-то уютное. Неловкость, которая висела между ними в первые дни, куда-то ушла. Осталась только тишина – тёплая и ненавязчивая, как вечерний свет за окном.

И вдруг Ёру остановилась. Так резко, что Сора чуть не налетел на неё.

– Вау, – выдохнула она, и в этом коротком звуке было столько искреннего восторга, что Сора замер.

Он посмотрел туда, куда смотрела она.

В углу зала стоял танцевальный автомат. Он был больше остальных – широкая платформа, окружённая поручнями, и два больших экрана на спереди. На экранах мелькали стрелки, и по ним в такт музыке пробегал свет. Сейчас автомат был свободен, и его экраны горели приглушённо, ожидая игрока.

Ёру шагнула ближе, и Сора увидел, как её лицо озарилось светом с экранов. Такой он её ещё не видел – не дерзкой, не загадочной, а по-настоящему увлечённой. Как ребёнок, который увидел что-то волшебное.

– Ты знаешь эту игру? – спросил он.

– Да читала немного про них, – она покачала головой, но глаза её не отрывались от экрана. – Поэтому я была бы не против попробовать.

Сора взглянул на неё и, наверное, впервые за всё время понял, что она не просто ищет вдохновение. Она ищет что-то, что заставит её чувствовать себя живой.

Он последовал за ней, когда она шагнула к автомату. Ёру остановилась прямо перед платформой, и автомат, будто почувствовав её присутствие, приветливо мигнул экранами, переходя из рекламного режима в режим ожидания. На сенсорной панели загорелось главное меню.

Ёру остановилась перед автоматом, и в её глазах вспыхнул тот самый огонёк, который Сора уже научился узнавать. Она смотрела на экраны, на поручни, на кнопки – не как на игру, а как на что-то необычное.

– Сора, – сказала она, не оборачиваясь.

– М?

– Подержи.

Она протянула ему плюшевую панду. Сора взял игрушку, и его пальцы на мгновение задержались на её мягкой поверхности. Панда была тёплой от её рук. Он не знал, почему это показалось ему важным, но он запомнил это ощущение – тепло, которое осталось на игрушке после неё.

– Буду стараться не испортить, – сказал он с лёгкой улыбкой.

Ёру не ответила, но уголки её губ дрогнули. Она уже смотрела на автомат, и в её взгляде было предвкушение.

– Давай вместе попробуем, – сказала она, взглянув на Сору

Сора почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он хотел бы согласиться. Правда. Но тело всё ещё напомнило про вчерашний удар о землю, и спина отзывалась тупой болью при каждом резком движении. Он представил, как пытается попасть в ритм, и его нога подкашивается, или он задевает поручень, или просто выглядит глупо, и Ёру смотрит на него с тем самым выражением, которое он не хотел бы видеть.

– Не могу, – сказал он. – Нога ещё не прошла.

Ёру слегка нахмурилась, надула щёки – и тут же сдула их.

– Жаль конечно, – она пожала плечами. – Тогда просто посмотришь.

Она вставила монету в прорезь, и автомат с тихим гудением ожил. Экраны загорелись – яркие, цветные, с логотипом игры, выполненным в неоновом стиле. Ёру наклонилась к сенсорному экрану и начала пролистывать список песен. Пальцы скользили по меню быстро, уверенно – она явно знала, что ищет.

Сора стоял в стороне, прислонившись плечом к соседнему автомату, и наблюдал. Её лицо в свете экрана казалось мягче, чем обычно. Она перелистывала страницы, иногда останавливалась, смотрела на название, потом шла дальше. И в этой сосредоточенности было что-то почти медитативное.

– Хм... – протянула она. – Что бы выбрать...

Она пролистала ещё несколько страниц и остановилась на одной из них. Её палец замер над названием – Сора не разглядел, каким оно было, но он видел, как она улыбнулась.

– Вот это, – сказала она, нажала на экран, и автомат заиграл первый вступление. Быстрый, энергичный ритм наполнил воздух, смешиваясь с общим гулом зала.

Ёру встала на платформу. Сначала она двигалась осторожно, приноравливаясь к ритму. Её шаги были не совсем уверенными – она то опаздывала, то спешила, и на экране загорались жёлтые надписи «Good» вместо идеальных «Perfect». Она не сдавалась. Она просто продолжала. С каждым тактом её движения становились свободнее. Она переставала думать о том, куда ставить ногу, и просто двигалась в такт. Волосы, собранные в хвост, подпрыгивали в такт движениям. Кепка чуть сбилась набок, но она не поправляла её.

Сора смотрел на неё и не мог отвести взгляд. Он видел Ёру в кофейне – расслабленную, дерзкую, с лёгкой усмешкой. Он видел её в парке аттракционов, когда она смеялась и тащила его на горки. Но такой он её ещё не видел. Погружённой в ритм, полностью отдающейся музыке. Она не играла роль – она была той, кто она есть в этот момент. И это было завораживающе.

Песня закончилась. Ёру остановилась на платформе, слегка запыхавшись, и подняла глаза на экран. На табло высветились результаты:

Perfect: 233

Great: 11

Good: 3

Miss: 0

Ранг: S

Она выдохнула и улыбнулась – не победно, а скорее удивлённо, будто сама не ожидала от себя такого результата.

– Неплохо, – сказала она, снимая кепку и проводя рукой по волосам.

– Ого, – Сора подошёл ближе. – S ранг. Наверно, это круто.

– Круто, – она усмехнулась, поправляя заколку-банан, – когда «Perfect SSS» ранг.

– Ммм.

– Хочу ещё! – она повернулась к автомату, и в её глазах снова вспыхнул тот самый огонёк. – На этот раз я знаю, что выбрать.

– Ну ладно... – Сора отступил на шаг, освобождая ей место.

Ёру снова вставила монету. На этот раз она не колебалась – пролистала меню быстрее, увереннее, и выбрала песню, не раздумывая. Экран загорелся, и ритм, который зазвучал из динамиков, был чуть сложнее прежнего. Сора чувствовал, как музыка заполняет пространство, и в этом ритме было что-то затягивающее.

Ёру начала танцевать. С первого такта она двигалась иначе – свободнее, увереннее, будто тело само знало, что делать. Её движения стали резче, но при этом точными. Она не пропускала ни одной ноты, и каждый шаг ложился в такт. Сора видел, как её лицо меняется – не сосредоточенность, а что-то похожее на счастье.

Постепенно к автомату начали подходить люди. Сначала один парень остановился, разглядывая экран. Потом ещё двое. Потом девушка с подругой. Они вставали в стороне и просто наблюдали. Сора слышал, как кто-то рядом тихо сказал:

– А она не плохо играет...

И это было только начало. К концу песни вокруг танцевального автомата собралась целая толпа. Человек десять, не меньше. Они стояли полукругом и смотрели на Ёру, а она, казалось, не замечала их. Или замечала, но не придавала значения.

Сора стоял в стороне, вжавшись в стену между автоматами, и смотрел на неё. Он видел, как она двигается в ритме, как её руки поднимаются, когда музыка ускоряется, как она закрывает глаза на секунду, когда попадает в особенно сложный пассаж. И в этой толпе, в этом шуме, она была единственным человеком, которого он мог видеть.

Он не мог не смотреть на неё. Свет от экрана падал на её лицо, и Сора видел, как двигаются её губы – она что-то шептала в такт музыке, возможно сама того не замечая. Её глаза были полуприкрыты, и в них отражались стрелки, пробегающие по экрану. Она не думала о том, как выглядит со стороны – она просто жила в этом моменте. И это было завораживающе.

Его взгляд скользил по её плечам, смотрел на то, как она поворачивается, как её хвост подпрыгивает при каждом резком движении. На то, как её пальцы касаются поручней, когда она делает особенно сложное движение. На то, как она улыбается – не для кого-то, а просто потому, что ей хорошо. На то, как она дышит – часто и глубоко, когда музыка замедляется на мгновение перед очередным взрывом ритма.

В какой-то момент он поймал себя на том, что смотрит на неё слишком долго. Что его взгляд задержался на её лице, на её губах, на то, как она слегка хмурится, когда пытается попасть в сложный пассаж. Он понял это не сразу – только когда толпа вокруг зашумела громче, и кто-то рядом восхищённо свистнул.

Сора моргнул и тут же отвёл взгляд.

Он уставился в пол, на свои кроссовки, на блики от автоматов, танцующие на плитке. Сердце колотилось чаще, чем нужно для простого наблюдения. Щёки снова потеплели, и он надеялся, что в разноцветном свете аркады это не заметно. Он сделал вид, что разглядывает соседний автомат.

Но даже когда он смотрел в сторону, он всё равно чувствовал её. Слышал музыку, которая билась в такт с её движениями. Знал, что она там, на платформе, в центре толпы, и что она – единственное, что имеет значение в этом шумном, пёстром зале.

Он перевёл дыхание и снова поднял глаза – медленно, как будто проверяя, не заметила ли она. Она не смотрела на него. Она была полностью погружена в игру, в ритм, в движение. Но где-то внутри Сора почувствовал, что его взгляд оставил след. Что даже если она не видела его глаз, она чувствовала его внимание, как чувствуют тепло, даже когда не видят огня.

Песня завершилась. Экран загорелся результатами:

Perfect: 324

Great: 7

Good: 0

Miss: 0

Ранг: SS

Ёру остановилась, и её грудь поднималась от дыхания, часто и глубоко. Она сняла кепку, провела рукой по лбу, и в этот момент толпа начала аплодировать. Негромко, вежливо – но искренне. Кто-то свистнул, кто-то просто хлопал в ладоши, глядя на экран.

Ёру слегка смутилась. Сора видел это по тому, как она откинула волосы назад и поправила заколку-банан – жест, который он уже знал и который всегда появлялся, когда она чувствовала себя неловко.

– Спасибо, – сказала она, и голос её звучал чуть тише обычного.

Толпа потихоньку начала расходиться, но не вся. Несколько человек остались, обсуждая её игру, – видимо, постоянные посетители. Сора хотел подойти и сказать ей, что это было круто, но она уже повернулась к экрану, и взгляд её был устремлён в список песен, и на лице застыло выражение, которое он не мог прочитать.

И вдруг тишина.

В пространстве, где только что был шум и аплодисменты, стало тихо. Толпа расступилась. И из этой тишины раздался голос – девичий, спокойный, но с ноткой, от которой Соре стало не по себе:

– Расступились.

Люди задвигались, освобождая проход. И через них, уверенно и не спеша, к автомату вышла девочка лет 14-15. Короткая стрижка, серьёзное лицо, кроссовки, которые, казалось, видели сотни игр. Она остановилась напротив Ёру и посмотрела на неё с лёгким прищуром.

Тишина, повисшая над толпой, длилась всего несколько секунд. Но Соре показалось, что прошла целая вечность. Девочка стояла напротив Ёру, и в её позе чувствовалась уверенность, которая не нуждается в словах. Она не смотрела на толпу, не обращала внимания на шепотки – только на Ёру.

Ёру, в свою очередь, не отвела взгляда. Она стояла на платформе, слегка запыхавшаяся после игры, но её плечи были расправлены, а взгляд – спокоен. Сора видел, как она поправила кепку, и в этом жесте не было ни вызова, ни страха. Только готовность.

– Это из-за тебя весь этот шум? – спросила девочка. Голос её был ровным, без насмешки, но с ноткой, которую Сора не мог точно определить. Может быть, любопытство. Может быть, лёгкое раздражение.

Ёру чуть склонила голову, и уголки её губ дрогнули.

– Предположим, что да, – ответила она. – А что?

– То, что ты собрала здесь народ, – девочка сделала шаг вперёд, и Сора заметил, как она слегка коснулась края платформы, словно проверяя её на ощупь. – Ты думаешь, что ты тут самая лучшая?

Ёру не ответила сразу. Она смотрела на девочку, и в её взгляде было что-то новое – не дерзость, а скорее интерес. Как будто она видела перед собой не соперницу, а загадку, которую хотела разгадать.

– Я не думаю, что я лучшая, – сказала Ёру. – Я просто играю.

– Играешь, – повторила девочка, и в её голосе мелькнула тень усмешки. – А знаешь, кто я?

Ёру промолчала. Девочка выдержала паузу, обводя взглядом толпу, которая уже начала понемногу расходиться, но всё ещё оставалась достаточно большой, чтобы чувствовать чужое внимание.

– Меня зовут... – она чуть запнулась, и Соре показалось, что она на мгновение задумалась, стоит ли называть своё имя. Но потом она пожала плечами – коротко, едва заметно. – Можешь называть меня Цуки. Я являюсь лучшим игроком в этом аркадном центре. Уже почти год.

Ёру чуть приподняла бровь. Она не улыбнулась, но в её глазах мелькнул тот самый огонёк, который Сора уже научился узнавать. Интерес. Азарт. Готовность принять вызов.

– И что ты хочешь? – спросила Ёру.

– Предлагаю тебе поединок, – сказала Цуки, и голос её стал чуть твёрже. – Три раунда. Кто больше одержит побед, тот победил. Простые правила. Никаких споров.

Ёру задумалась на мгновение. Сора видел, как она перевела взгляд на экран автомата, потом на Цуки, потом снова на экран. Она не колебалась – скорее, оценивала.

– Зачем тебе это? – спросила Ёру.

Цуки чуть склонила голову, и в этом жесте была лёгкая, почти незаметная усмешка.

– Мне просто не нравится, когда какая-то девчонка собирает народ вокруг себя, – сказала она. – И потом, мне просто хочется посоревноваться с тем, кто считает себя лучше меня. А ты, судя по всему, именно такая.

Ёру улыбнулась. Не широко, не дерзко – а так, как улыбаются перед тем, как принять вызов.

– Я не считаю себя лучше тебя, – сказала она. – Но вызов принимаю.

Цуки кивнула, и в этом кивке Сора почувствовал что-то похожее на уважение. Она развернулась и встала на соседнюю платформу, которая находилась рядом с той, на которой стояла Ёру.

Они стояли рядом, разделённые лишь небольшим промежутком, и в тишине, которая на мгновение повисла между ними, Сора чувствовал напряжение, которое электризовало воздух.

Цуки бросила взгляд на Ёру.

– Песню можешь сама выбрать, – сказала она. – Я всё равно тебя обыграю.

Ёру ничего не ответила. Она наклонилась к сенсорному экрану, расположенному между платформами, и начала пролистывать список. Пальцы двигались уверенно, но Сора заметил: она не спешила. Она выбирала внимательно, как будто знала, что от этого выбора зависит что-то важное.

Она остановилась на одной из песен. Сора не видел названия – только то, как она нажала на экран, и как автомат заиграл знакомый ритм.

Ёру подняла глаза на экран и встала в позицию.

Музыка началась. Быстрая, с пульсирующим басом и резкими переходами. Сора смотрел на обе платформы и не мог сдвинуть глаза.

Цуки двигалась хладнокровно. Её лицо оставалось спокойным, почти безразличным, но Сора видел: она не пропускала ни одной ноты. Каждое движение было точным, выверенным, и на её половине экрана загорались «Perfect» – один за другим. Иногда, правда, мелькали «Great», но их было так мало, что они почти терялись на фоне идеальных попаданий.

Ёру не отставала. Она двигалась свободнее, чем в прошлый раз – её плечи были расслаблены, она чувствовала музыку, а не просто пыталась попасть в ритм. Но даже при этом она не могла догнать Цуки.

Песня подходила к концу. Счёт на табло рос, и Сора видел, как Цуки отрывается всё дальше.

Толпа снова начала собираться. Кто-то свистнул. Кто-то сказал: «Да она же профи».

Последние аккорды. Ёру сделала финальное движение, и автомат затих.

На табло, разделённом на две половины, высветились результаты:

Цуки – Perfect: 256, Great: 11, Good: 0, Miss: 0, Ранг: SS

Ёру – Perfect: 230, Great: 21, Good: 1, Miss: 0, Ранг: S

Ёру выдохнула и провела рукой по волосам. Она не выглядела расстроенной – скорее, задумчивой.

Цуки повернулась к ней. Они стояли рядом, и Сора видел, как девочка чуть наклонила голову.

– А ты не плохо играешь, – сказала она, и в её голосе мелькнула первая нотка, которую Сора мог бы назвать уважением.

Ёру улыбнулась – не победно, а скорее с лёгким вызовом.

– Я только разминалась, – сказала она и поправила кепку.

Цуки чуть приподняла бровь. Потом уголки её губ дрогнули в едва заметной улыбке.

– Посмотрим, – сказала она. – Следующий раунд. Песню выбираю я.

Ёру кивнула, и Сора понял: это только начало.

Цуки уже склонилась к сенсорному экрану, выбирая песню для второго раунда. Её пальцы двигались быстро, уверенно – она знала, что хочет. Ёру стояла рядом, поправляя кепку, и в её позе не было ни капли сомнения.

Второй раунд начался с того, что Цуки выбрала песню – быструю, с резкими переходами и сложным ритмом. Сора видел, как Ёру напряглась, когда услышала первые аккорды. Но она не отступила. Она встала в позицию, и когда музыка началась, её движения были точными, почти идеальными.

Цуки играла хладнокровно, но Сора заметил: она чуть расслабилась. Может быть, после победы в первом раунде она немного потеряла бдительность. А может, просто недооценила соперницу.

Ёру же двигалась с той свободой, которую Сора видел в её первой игре, но теперь в ней была ещё и уверенность. Она не просто чувствовала музыку – она её понимала. Каждый шаг, каждый поворот – всё было на месте.

Когда песня закончилась, на табло загорелись результаты. И Сора увидел, как Ёру выдохнула с облегчением.

Ёру – Perfect: 378, Great: 14, Good: 0, Miss: 0, Ранг: SS

Цуки – Perfect: 365, Great: 27, Good: 0, Miss: 0, Ранг: SS

Цуки подняла бровь. На её лице не было разочарования – скорее удивление, смешанное с любопытством.

– Тебе просто повезло, – сказала она, но в её голосе не было злости.

– Неужели, – Ёру улыбнулась и поправила кепку. В её голосе звучала лёгкая насмешка, но без высокомерия.

Цуки посмотрела на неё несколько секунд. Потом уголки её губ дрогнули – почти неуловимо, но Сора заметил.

– Третий раунд, – сказала она. – Твоя очередь выбирать песню.

Ёру кивнула и наклонилась к сенсорному экрану между платформами. Сора стоял чуть в стороне, прислонившись плечом к автомату, и смотрел на неё. Он видел, как её пальцы скользят по списку, как она останавливается на одном названии, потом листает дальше. Она искала что-то – что-то, что она считала правильным для этого момента.

Сора не заметил, как подошёл ближе. Он хотел увидеть, что она выберет. Внутри него зашевелилось любопытство – и какое-то смутное чувство, которое он не мог объяснить. Он встал рядом, заглядывая через её плечо на экран, но она не обернулась. Она продолжала листать список.

И вдруг её палец замер.

На экране высветилось название. Сора не разобрал его – буквы мелькнули и исчезли, когда она нажала на экран. Но мелодия, которая заиграла из динамиков, была отчётливой и почти осязаемой. Быстрая, ритмичная, с пульсирующим басом. Он не знал, почему она выбрала именно её. Но он чувствовал: это не случайность.

Ёру нажала на экран. Автомат заиграл первые аккорды – те самые, которые Сора только что услышал в своей голове. Его сердце почему-то забилось быстрее.

– Вот это, – сказала она, и в её голосе прозвучала уверенность.

Цуки встала в позицию. Ёру тоже. Они стояли рядом, и Сора видел, как их плечи расслабились, как они приготовились.

Музыка началась.

С первой ноты Сора понял: это будет что-то особенное. Ритм был быстрым, сложным, но не хаотичным – в нём была своя логика, свой рисунок. И обе девушки следовали этому рисунку.

Ёру двигалась так, как будто танцевала для себя. Её плечи были расслаблены, её дыхание было ровным, её лицо – спокойным. Она не думала о том, чтобы победить. Она просто отдавалась ритму. Каждое её движение было точным и одновременно свободным. Она не пыталась быть идеальной – она просто была.

Цуки тоже не отставала. Сора видел, как она двигается – хладнокровно, как всегда, но в её движениях появилась новая нота. Она не просто играла – она наслаждалась. Её лицо оставалось серьёзным, но в её глазах плясал свет.

Сора стоял в толпе, но он не замечал их. Он обращал внимание только на Ёру. Но теперь он видел то, чего не было в прошлый раз. Она двигалась иначе – свободнее, увереннее. Её плечи были расслаблены, она не пыталась угадать ритм, она жила в нём. И в этом танце не было ни капли сомнения.

Раньше он замечал её движения – как она ставит ноги, как поднимает руки. Но сейчас он видел другое: как она чувствует музыку. Как её губы шевелятся, повторяя слова песни. Как она улыбается – не для кого-то, а просто потому что ей хорошо. Как она дышит – ровно, спокойно, даже когда ритм ускоряется.

И он смотрел не только на неё. На соседней платформе двигалась Цуки – холодная, точная, механическая. И контраст между ними был разительным. Ёру танцевала для себя. Цуки – для победы.

И в этом контрасте Сора вдруг понял, что Ёру уже выиграла. Неважно, что покажет табло. Она уже была лучшей.

Счёт на табло рос. Perfect. Perfect. Perfect. Обе не пропускали ни одной ноты. Обе шли в идеальном ритме. Сора чувствовал, как воздух вокруг становится плотнее, как каждый вздох толпы замирает в ожидании.

И вдруг он понял, почему эта песня показалась ему знакомой. Он слышал её в кофейне. Когда он сидел за угловым столиком и ждал Ёру. Она играла фоном – тихо, почти незаметно – но она была там. И он запомнил её, даже не осознавая этого.

А теперь она танцевала под неё. И это казалось правильным.

Песня подходила к концу. Последние аккорды. Последние движения. Обе сделали финальный шаг, и автомат затих.

Тишина.

Сора чувствовал, как толпа задержала дыхание. Все смотрели на табло – на две половины экрана, где должны были высветиться результаты.

Секунда. Две. Три.

Экран загорелся.

Ёру – Perfect: 342, Great: 0, Good: 0, Miss: 0, Ранг: Perfect SSS

Цуки – Perfect: 342, Great: 0, Good: 0, Miss: 0, Ранг: Perfect SSS

По толпе пронёсся вздох. Кто-то ахнул. Кто-то начал аплодировать, но остановился, когда понял, что все смотрят на экран в тишине.

Цуки смотрела на табло несколько долгих секунд. Её лицо оставалось серьёзным, но Сора видел, как её глаза чуть расширились. Она медленно повернулась к Ёру.

– Возможно, – сказала она, и в её голосе мелькнула редкая, почти незаметная нотка уважения, – ты и не так плоха, как я думала.

Ёру улыбнулась. Она была слегка запыхавшейся, но её плечи были расправлены.

– Ты тоже ничего, – сказала она. Цуки чуть приподняла бровь. Потом уголки её губ дрогнули – на этот раз явно, почти открыто.

– Впервые вижу, чтобы новичок мог держаться на одном уровне с профи, – сказала она. – Ты точно новичок?

Ёру задумалась на мгновение. Сора видел, как она перевела взгляд на него – короткий, почти незаметный, но он его поймал.

– Да, – ответила она. – Новичок.

Цуки посмотрела на неё ещё несколько секунд. Потом протянула руку.

– Неплохо сыграли, – сказала она. – Может, как-нибудь ещё?

Ёру пожала её руку. В этом рукопожатии не было ни вызова, ни вражды – только уважение.

– Как-нибудь ещё, – сказала она.

Цуки кивнула и развернулась. Она пошла к выходу, но на полпути остановилась и бросила короткий взгляд через плечо:

– Эй, – сказала она. – Если захочешь повторить – я здесь почти каждый вечер. Спросишь «девушку с короткой стрижкой», и тебя направят.

Ёру улыбнулась:

– Запомню.

– Хорошо, – Цуки усмехнулась. – И ещё, в следующий раз я не буду так снисходительна.

– И не надо, – Ёру улыбнулась.

Цуки развернулась и пошла дальше. Толпа расступилась, пропуская её. И через несколько секунд она исчезла в глубине зала.

Сора стоял, прижавшись спиной к автомату, и чувствовал, как его сердце всё ещё бьётся быстрее обычного.

Ёру повернулась к нему. Она сняла кепку и провела рукой по волосам.

– Ну как? – спросила она. – Я справилась?

Сора хотел сказать что-то остроумное, но слова застряли в горле.

– Ты была... – начал он и замолчал, подбирая слово. – Невероятна.

Ёру улыбнулась – не дерзко, не насмешливо, а по-настоящему. Тепло и светло.

– Я знаю, – сказала она и подмигнула. – А теперь пойдём. После такого я так ужасно проголодалась.

Сора усмехнулся. Это было так по-человечески – после всего этого напряжения, после трёх раундов, после идеального счёта – она просто хочет есть.

– Рамэн? – спросил он, кивая в сторону выхода. – Там напротив есть магазинчик. Я видел, когда ждал.

Ёру проследила за его взглядом и улыбнулась шире.

– Рамэн – это то, что надо, – сказала она. – Пошли.

Она шагнула вперёд, но на мгновение задержалась, оглянулась на автомат. На экране всё ещё горели их результаты – два столбца, идеально равные, как отражение друг друга. Она посмотрела на них несколько секунд, и Сора заметил, как её лицо на мгновение стало серьёзным.

Потом она отвернулась и пошла к выходу, и Сора пошёл за ней.

Стеклянная дверь закрылась за ними, отрезая шум и свет аркады. Вечерний воздух был свежим и прохладным – тот самый апрельский воздух, который пахнет весной и обещанием. Свет фонарей уже разгорался на улице, и их отражения плясали в лужах, оставшихся после вчерашнего дождя.

Ёру натянула кепку чуть ниже, но её глаза всё ещё блестели в полумраке.

– Рамэн, говоришь? – спросила она.

– Ага, – Сора кивнул в сторону красной вывески. – Вон там.

Она улыбнулась и сделала шаг вперёд, но Сора остановил её, протягивая плюшевую панду. Игрушка была всё ещё тёплой – он держал её в руках весь вечер, сам того не замечая.

– Ты забыла, – сказал он.

Ёру посмотрела на панду. Потом на него. Её лицо на мгновение стало задумчивым, но она ничего не сказала – просто взяла игрушку и прижала к груди. Как будто она ждала этого момента, и всё, что случилось до него, было лишь прелюдией.

– Спасибо, – сказала она, и в этом коротком слове было больше, чем просто благодарность за игрушку.

Она развернулась и пошла к магазинчику с рамэном. Сора двинулся следом, чувствуя, как ветер касается его лица, и как внутри разливается то самое тёплое чувство, которое он запомнит надолго.

Завтра будет понедельник. Фестиваль. И всё, что с ним связано.

Но это – завтра.

А сегодня был просто хороший долгий вечер.

! БОНУС !