Первый шаг

Вж-ж-ж. Вж-ж-ж. Вж-ж-ж.

Левое запястье противно завибрировало. Сора нащупал экран часов, не открывая глаз, и провёл пальцем по нему. Вибрация стихла. В комнате снова стало тихо – только где-то за окном чирикала одинокая птица.

Он полежал ещё несколько секунд, чувствуя, как солнечный свет пробивается сквозь веки, и с неохотой приоткрыл один глаз. Начало мая уже вступило в свои права, и утреннее солнце заливало комнату тёплым, почти летним светом. Сора повернулся на бок, натягивая одеяло до подбородка. В комнате было прохладно, но под одеялом – тепло и уютно. Мысли текли медленно, как тягучий сироп. Сегодня... что сегодня? Понедельник? Вторник? Пятница? Он снова закрыл глаза.

Вдруг дверь в комнату приоткрылась. Сора, возможно, не обратил внимания, или не придал этому значения. Может, Нано. Или сквозняк. Он лишь хотел дальше валяться на футоне, ни о чём не беспокоясь, чувствуя, как утро медленно втекает в комнату вместе с солнечными лучами.

Гость не уходил. Сора услышал тихие шаги – мягкие, почти бесшумные, но отчётливые. Кто-то крался по его комнате.

Шаги приближались. Сора чувствовал, как кто-то остановился рядом с его футоном. Тень накрыла его лицо.

«Нано, – подумал он сонно. – Опять решила меня напугать».

Тишина. Он слышал чьё-то дыхание. Оно было спокойным, ровным.

И вдруг – замах. Сора почувствовал движение воздуха. Рука взметнулась вверх и начала быстро опускаться. Сердце на секунду ёкнуло, но он всё ещё не верил, что это что-то серьёзное. Рука опускалась – и замерла у его плеча. Пальцы легли на плечо мягко, почти невесомо.

– Братик, вставай.

Голос был нежным, но Сора всё ещё не открывал глаз.

– Ммм... – промычал он, пытаясь сказать «ещё пять минут», но получилось что-то нечленораздельное.

– Ну братик, вставай! – рука сильнее сжала его плечо, слегка потряхивая.

Сора вздохнул, приоткрыл глаза и медленно повернулся к гостю. Солнечный свет ударил в глаза, и он прищурился.

– Нано, хватит меня трясти. Я и так встану.

– Нано? – переспросил голос, и в нём послышалось удивление и лёгкая обида.

Сора протёр глаза, проморгался и наконец сфокусировал взгляд.

Перед ним, сидя на коленях рядом с его футоном, была Хина. В школьной форме, с белым бантиком в коротких волосах. Она смотрела на него с лёгкой улыбкой, но в глазах читалось: «Ты серьёзно меня с кем-то перепутал?»

– Хина?! – Сора подскочил на футоне, что даже слегка закружилась голова. – Что... что ты здесь делаешь?

– Да, я Хина, – сказала она, чуть склонив голову. – Асахина Хина. Ты меня забыл?

– Я знаю, кто ты, – он провёл рукой по лицу, пытаясь прогнать остатки сна. – Я имею в виду – что ты здесь делаешь? В моей комнате? С утра?

– В смысле «что ты здесь делаешь»? – она надула губы, но в глазах плясали смешинки. – Я же вчера к вам пришла с ночёвкой. Мы играли в настолки допоздна, ты проиграл три партии подряд, а потом просто ушёл спать. Совсем не помнишь?

Сора наморщил лоб, пытаясь вспомнить. Вечер. Нано притащила какую-то настольную игру. Хина сидела на полу в гостиной и смеялась. Он действительно проиграл. Потом встал, сказал «спокойной ночи» и ушёл в свою комнату. Всё верно.

– Ах да... – он потёр затылок, чувствуя лёгкую неловкость. – Извини. Я просто... не ожидал тебя увидеть. В моей комнате.

Хина улыбнулась шире, но Сора уже вспомнил кое-что другое.

– Подожди, – сказал он, прищурившись. – Что ты делаешь в моей комнате? И почему ты назвала меня «братиком»?

Хина выпрямилась и заложила руки за спину, глядя на него с видом человека, который готовится к оправданию.

– Ну просто, – начала она, чуть покачиваясь на коленях, – ты уже минут десять спишь. Обычно ты на десять минут раньше встаёшь. Нано хотела тебя разбудить, но я её опередила.

– И?

– И... я всегда хотела зайти в комнату к брату, пока он спит, и разбудить его, назвав нежно «братиком». – она улыбнулась. – Брата у меня нет, поэтому я решила попробовать с тобой. Как тебе?

– Слегка неприятно, – ответил Сора. – Прошу, никогда не называй меня «братиком». Я Нано это не разрешаю, но она всё равно меня так называет.

– Но разве ты не её «братик»?

– Нет. Я её брат.

– Младший, – уточнила Хина, чуть наклонив голову, и концы её бантика качнулись. – Поэтому ты «братик». Это логично.

– Это не логично, это раздражает, – сказал он, садясь на футоне и поправляя лохматые волосы. – Мне скоро восемнадцать. Я уже не маленький.

– Ну и ладно, – Хина поднялась с колен, отряхнула юбку и потянулась, хрустнув плечами. – Пошли завтракать, а то вновь опоздаем.

Сора хотел возразить, что они никогда не опаздывают, несмотря на постоянные разговоры об этом, но вместо этого просто вздохнул.

– Ладно, иди. Я сейчас.

Хина кивнула, поправила бантик и направилась к двери. У порога она обернулась через плечо:

– И, Сора... ты выглядишь милым, когда спишь. Но растрёпанным – ещё милее.

– Иди уже, – сказал он беззлобно.

Хина рассмеялась и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Сора слышал, как её шаги направились в сторону кухни, и через мгновение до него донёсся голос Нано: «Разбудила?» и ответ Хины, тихий, довольный: «Ага».

Сора вздохнул и огляделся. Комната снова превращалась в бардак. На столе – гора бумаги и пустая кружка. На полу – одежда, которую он снимал вчера и лениво бросил у стены. Книги и тома манги – ровной стопкой, но с завалом на краю, готовым рухнуть. Пыль на мониторе была видна даже с того места, где он сидел. Уборку он делал в последний раз недели три назад, кажется.

«Надо будет как-нибудь прибраться вновь», – подумал он и тут же отогнал эту мысль. «Потом. Сейчас – утро».

Он встал с футона, потянулся, чувствуя, как хрустят суставы после сна, и, шаркая тапочками, вышел в коридор.

В квартире было тихо – только с кухни доносился приглушённый разговор и звон посуды. Сора подошёл к двери ванной и остановился, повернув голову в сторону кухни. Сквозь приоткрытую дверь он увидел Нано и Хину. Они сидели за столом, склонившись друг к другу, и о чём-то оживлённо шептались. Нано смеялась, Хина кивала. Сора не слышал слов, но заметил, как Хина показала куда-то пальцем, и Нано, взглянув в ту сторону, покачала головой с улыбкой.

«Говорят обо мне, – понял он. – Конечно».

Он зашёл в ванную и закрыл за собой дверь. Подошёл к умывальнику, открыл кран – вода полилась холодная, чуть металлическая, с запахом старых труб. Он плеснул в лицо, смывая остатки сна. Капли потекли по щекам и шее, и он на мгновение задержался, опершись руками о раковину. Поднял голову и посмотрел на своё отражение в зеркале.

Из зеркала на него смотрел всё тот же парень с вечно взъерошенными волосами. Свет лампы падал на лицо, делая его бледным и уставшим. Волосы торчали во все стороны, как всегда. Ничего не изменилось за последний месяц. Тот же неряшливый вид, те же круги под глазами, то же выражение лица.

Но внутри – было иначе.

Он провёл рукой по волосам, пытаясь пригладить их. Волосы не слушались. Он сдался и снова посмотрел на себя.

«Всё ещё интересно, – подумал он, – видит ли она меня таким же, как я себя? Или совсем другим?»

Он вспомнил вечер в кофейне. Ёру сидит напротив и рисует в блокноте. Свет падает на её волосы, и она поднимает глаза, чтобы сказать: «Хорошая работа, Сора-кун». Он улыбнулся своему отражению.

Всё, что изменилось, – у него теперь есть партнёрша. Есть манга. Есть конкурс, итоги которого должны объявить со дня на день. И есть она. Тот самый человек, который перевернул его жизнь.

Он взял зубную щётку, выдавил пасту и начал чистить зубы, глядя на себя в зеркало. Мысли текли медленно и спокойно.

Сполоснул рот, вытер лицо полотенцем. Ещё раз взглянул на себя – волосы уже почти высохли и снова встали дыбом. Но сегодня это не раздражало. Сегодня было утро, и оно было хорошим.

Он вышел из ванной и направился на кухню, откуда доносились запахи жареного тоста и кофе.

Сора зашёл на кухню и на мгновение задержался в дверях. Из окна лился утренний свет, и в его лучах медленно кружились пылинки. На столе стояли тарелки с остатками завтрака, две кружки и вазочка с чем-то, что раньше было печеньем. Воздух пах тостами, кофе и лёгкой сладостью – кто-то, кажется, уже успел съесть что-то с джемом.

За столом сидели Нано и Хина. Обе уже завтракали – Нано сонно ковыряла вилкой омлет, Хина доедала тост с маслом. Увидев Сору, Нано подняла голову и улыбнулась той самой улыбкой, которая всегда предвещала подкол.

– Доброе утро, – сказала она. – Соня.

Сора нахмурился и, подходя к столу, остановился напротив неё.

– Почему сразу Соня?

– Потому что ты, как Соня, спишь постоянно, – Нано откусила кусочек омлета и смотрела на него с прищуром. – Я уже заглядывала к тебе, а ты дрыхнешь. Сейчас сижу и вижу, как ты выходишь из ванной сонный, волосы, как обычно, торчат во все стороны. Как не Соня?

– Я просто поздно лёг.

– Это ты вчера ещё рано лёг. Мы вот с Хиной сидели, чуть бы не до 12 ночи, доигрывали партию. Но всё равно, ты и без этого, постоянно поздно ложишься спать.

Сора хотел возразить, но сдался. Нано была права.

Пару дней назад Нано принесла домой ежиху. Она сама пошла в зоомагазин и вернулась с картонной коробкой, из которой доносилось тихое фырканье. Сора сперва был против. Он говорил про кота – они хотя бы общаются, мурчат, не сидят весь день в углу. Но Нано настояла на своём. Она уже выбрала, уже купила клетку, уже придумала имя.

– Я назову её Соней, – объявила она тогда, поставив коробку на пол.

– Почему Соня? – спросил Сора, заглядывая внутрь. В коробке, на тряпке, свернулась в комочек маленькая ежиха с тёмными глазками-бусинками.

– Потому что она спит, – ответила Нано, и в её голосе послышалась гордость.

Сора тогда хотел сказать, что это глупое имя, но не стал. Соня – так Соня. Хотя бы не как у всех.

Сейчас Соня, судя по всему, мирно сопела в своей клетке в углу комнаты Нано. Она положила туда мягкий домик, положила опилки и поставила миску. Соня просыпалась только чтобы поесть, а потом снова сворачивалась в клубок и исчезала из мира живых на несколько часов.

Сора подошёл к холодильнику, заглянул внутрь. На полке стояла почти пустая бутылка молока, пара яиц, немного зелени. Он взял молоко, отпил прямо из горла.

– Вкусно? – спросила Нано, и в её голосе послышалась лёгкая насмешка.

– Нормальное, – ответил он и поставил бутылку обратно.

Он повернулся к кофемашине. В резервуаре оставалось ровно на одну чашку – тёмная, густая жидкость. Он нажал кнопку, и машина загудела, наполняя кухню запахом свежего кофе. Пока кофе капал в чашку, он прислонился к стойке и перевёл взгляд на сестру.

– Кстати, – сказал он, – как там она поживает? Соня?

– Как обычно, – Нано отпила чай из своей кружки. – Спит как убитая. Я уже думала, что с ней что-то не так, но в интернете написано, что этот вид ежей спит по 10–12 часов. Так что всё в порядке.

– Тебе бы лучше за ней следить.

– А что за ней следить? – Нано пожала плечами. – Она постоянно дрыхнет, только иногда встаёт, когда надо поесть, а потом снова спать.

Сора усмехнулся.

– Мне бы так, – сказал он тихо, скорее себе, чем им. – Спать, есть, спать. И ни о чём не думать.

– Ты бы умер со скуки, – заметила Нано. – Ты же вечно хочешь что-то делать.

– Я хочу писать. Это другое.

Кофемашина пиликнула, оповещая о готовности. Сора взял чашку, поднёс к губам и сделал первый глоток. Горький, горячий, правильный.

– Слушай, а конкурс тот... – начала Нано, отставляя кружку с чаем. – Нет ли ещё результатов?

Сора помолчал, держа чашку в руках. За последние две недели он уже привык к этому вопросу. Нано спрашивала почти каждый день – не столько из любопытства, сколько из искреннего интереса. После того как Сора подробно рассказал ей про Ёру, про мангу, про то, как они вместе работали, Нано стала следить за новостями едва ли не активнее его самого.

Он, конечно, не рассказал ей всего. Не сказал про двойную жизнь Кагари, про «Вечернюю девицу», про тайну, которую она до сих пор хранила. Это было не его историей. Нано знала только то, что у её брата появилась партнёрша, что они написали главу и отправили её на конкурс. И что теперь они ждут.

– Результатов ещё нет, – ответил Сора, опуская чашку на стол. – Но думаю, скоро должны сообщить. Как-никак уже две недели прошло.

– А если вы победите? – вдруг влезла Хина, до этого молча жующая тост.

Сора повернулся к ней. Хина сидела напротив, держа в руках недоеденный кусок хлеба с маслом. Она смотрела на него с любопытством, и в её глазах горел тот самый огонёк, который он видел у неё, когда она собиралась сделать что-то неожиданное.

– Если победим, – сказал Сора, – то попадём в еженедельный журнал. Там выходят популярные манги. Нас будут читать тысячи людей.

– То есть вы станете известными? – уточнила Хина.

– В каком-то смысле, – кивнул он. – Если, конечно, нам разрешат продолжать.

– Хмм... – Хина задумалась, откусывая кусочек тоста. – А как вы вдвоём будете укладываться за неделю с таким качеством рисовки? Это же надо нарисовать целую главу за семь дней. И ты тоже должен написать сценарий. Это же огромная работа.

Сора пожал плечами.

– Что-нибудь придумаем. Будем работать каждый день, без выходных. Найдём людей в помощь, если нужно. Главное – это шанс. Мы не можем его упустить.

– То есть ты готов всё бросить ради этого? – спросила Хина, и в её голосе послышалось что-то похожее на любопытство.

Сора посмотрел на неё. Хина смотрела в ответ, и на мгновение ему показалось, что она видит его насквозь.

– Да, – ответил он просто. – Я готов.

Он отпил кофе. Шанс победы был велик – с таким качеством рисовки и нарративной составляющей трудно было остаться незамеченным. Но он знал: 100% гарантии нет. Конкурс есть конкурс. И если они не выиграют, придётся начинать сначала. Искать другой путь. Но сейчас, в это утро, он не хотел думать о плохом.

Сора допил кофе, поставил чашку в раковину и направился к выходу из кухни.

– Ты уже всё? – спросила Хина, глядя ему в спину.

– Кто-то говорил, что мы опаздываем, – сказал Сора, уже выходя из кухни.

Хина взглянула на часы, висевшие над дверью. 6:56.

– И нам лучше поторопиться, чтобы не опоздать на автобус, – напомнил Сора, уже скрываясь в коридоре.

– Это точно, – ответила Хина. – Тогда я сейчас!

Хина встала из-за стола, быстро сполоснула тарелку и поставила её в мойку. Нано сидела за столом, допивая чай, и с лёгкой улыбкой наблюдала за ней.

– Иди, – сказала она. – Я помою.

– Хорошо, – Хина улыбнулась в ответ, вытерла руки о полотенце и быстро вышла из кухни.

В прихожей Сора уже стоял полностью одетый. На нём был тот же чёрный пиджак, под которым виднелся белый свитер. Чёрные штаны, удобные чёрные туфли. На боку висела сумка, на которой, как всегда, болтался плюшевый банан. Сора заметил, как Хина бросила взгляд на эту игрушку, но ничего не сказала.

Она же была одета в свою школьную форму – пиджак, юбка до колен, портфель в руках. И белый бантик, который Сора помнил ещё с детства, неизменно сидел на своей привычной позиции, и концы его слегка раскачивались, когда она двигалась.

– Готов? – спросил Сора, застёгивая ремень сумки.

– Готова.

Он открыл входную дверь. Но перед выходом, Сора взглянул на зеркало, висевшее возле двери. Он снова попытался поправить свои волосы, но как обычно безуспешно.

– Мы пошли, – сказал Сора, обернувшись в сторону кухни.

Из кухни донёсся голос Нано:

– Удачи вам!

Сора и Хина вышли на площадку. Дверь мягко щёлкнула за ними. Сора на мгновение остановился у лестницы, глядя в окно на лестничной клетке. Утренний город уже проснулся. Солнце заливало крыши домов, где-то гудел автобус.

– Ну что, – сказала Хина, поправляя бантик, – пошли?

– Пошли, – ответил Сора.

Выйдя из подъезда, утренний воздух коснулся их лиц – свежий, чуть влажный, с лёгким запахом молодой листвы и остывшего за ночь асфальта. Солнце уже поднялось выше, и его лучи пробивались сквозь кроны деревьев, рисуя на тротуаре причудливые световые узоры.

Они направились к автобусной остановке. Хина шла чуть впереди, и Сора видел, как концы её белого бантика подпрыгивают в такт шагам. Она была бодрой и свежей, как всегда по утрам. Он – чуть сонным, но уже привыкшим к этому контрасту.

На остановке было пусто. Только старый фонарь, всё ещё горевший тусклым белым светом, да скамейка с облупившейся краской. Сора прислонился плечом к стеклянной будке и посмотрел на Хину. Она стояла у расписания, вглядываясь в мелкий шрифт.

Две недели прошло с фестиваля. Две недели с того самого вечера, когда он узнал правду. Всё, чего он так долго ждал, наконец случилось. Кагари всё же оказалась Ёру. Тайна была раскрыта. Он получил ответы на вопросы, которые мучили его все дни перед фестивалем.

Но что изменилось?

Сора перевёл взгляд на улицу. По дороге проехала машина, и её тень на секунду скользнула по асфальту. Он думал о том, что правда не принесла ему ничего нового. Хина – та же, что и была. С ней по-прежнему можно было говорить, смеяться, шутить. Она не изменилась. И это было хорошо. Но с другой стороны...

Ёру. В школе она оставалась Кагари. Застенчивой, тихой, почти невидимой. Она убегала каждый раз, когда он пытался подойти. У неё была своя роль, своя маска, и она носила её так же естественно, как дышала. Сора понимал это. Он даже принимал это. Но от этого не становилось легче.

Он мог подойти к ней только в кофейне, после школы, когда она снимала маску и становилась той, кого он знал. Но эти вечера были редкими. А в школе – только короткие взгляды из-под чёлки, которые он не мог видеть. Или моменты, когда она проходила мимо, и он чувствовал её запах – цветочный, неуловимый, как воспоминание.

«Интересно, – думал Сора, – она хоть раз пожалела, что открылась мне? Или это был просто шаг, который она должна была сделать, чтобы двигаться дальше?»

Он вздохнул и снова посмотрел на Хину. Она всё ещё изучала расписание, хотя знала его наизусть уже несколько лет. Может быть, она просто не хотела оборачиваться. Или ждала, что он заговорит первым.

Вдруг Сора вспомнил тот момент в кабинете 3-3. Как Кагари сказала: «Красивое сегодня небо». Как она призналась ему – нет, не по-настоящему, а в рамках своей игры, своего театра. Но он тогда не знал этого. Он воспринял её слова всерьёз. Он ответил ей отказом. И сейчас, стоя на остановке и глядя на то, как ветер играет с короткими волосами Хины, он чувствовал что-то похожее на стыд. Не сильный, не жгучий – скорее лёгкое, почти невесомое сожаление. Он не должен был отказывать ей. Он должен был спросить. Узнать. Но тогда он дал слово Хине. И он сдержал его.

Сора покраснел и опустил взгляд на свою обувь, пытаясь скрыть замешательство.

– Хватит в облаках витать, – раздался голос Хины.

Он поднял голову. Хина стояла рядом, с лёгкой улыбкой, и смотрела на него с тем самым выражением, которое он знал много лет – когда она собиралась сказать что-то важное или просто хотела вернуть его в реальность.

– Сейчас автобус должен подойти.

Сора моргнул и взглянул на дорогу. Из-за поворота уже показался знакомый силуэт – оранжевый автобус с тёмными окнами. Он медленно приближался, пофыркивая двигателем.

– И правда, – сказал он.

Автобус подъехал. Двери с шипением открылись, выпуская лёгкий запах выхлопных газов и нагретого пластика. Внутри было почти пусто – только пара пассажиров сидела на передних сиденьях: пожилой мужчина и девушка в наушниках, читающая книгу.

– Повезло, – сказала Хина, заходя внутрь. – Никогда не понимала, почему этот маршрут такой пустой в это время.

– Потому что мы живём в начале маршрута, – ответил Сора, следуя за ней. – Люди садятся позже.

Они оплатили проезд и прошли в центр автобуса. Сора, по привычке, встал у средних дверей и взялся за поручень. Хина остановилась рядом, но, видимо, не до конца осознавая, как резко может тронуться автобус, не взялась ни за что.

– Держись, – сказал Сора.

Но было поздно. Автобус дёрнулся с места, и Хина, потеряв равновесие, качнулась вперёд. Сора рефлекторно выставил руку и поймал её за плечо, удерживая от падения.

– Ой! – выдохнула она, хватаясь за его руку, чтобы не упасть окончательно. – Спасибо.

– Держись за поручень, – повторил Сора, и в голосе его послышалась лёгкая настойчивость.

– Хорошо, – ответила Хина, и в её голосе прозвучало что-то похожее на извинение. Она взялась за соседний поручень, и они стояли теперь рядом, почти плечом к плечу.

– А почему бы нам не сесть на сиденья? – спросила Хина, кивая на пустые места. – Они ведь почти все свободны.

– Я уже говорил, – ответил Сора, глядя вперёд, на дорогу, – лучше стоять у выхода.

– Но почему?

– Потому что на следующей остановке наберётся толпа. Если мы сядем, потом будем пробиваться к выходу через весь автобус. А так – просто выходим и всё.

Хина хотела возразить, но, видимо, решила не спорить. Она просто кивнула и тоже уставилась в окно.

Автобус выехал на мост, и перед ними распахнулась река. Та самая река, которую Сора уже мысленно называл «лучезарной». Утром, когда она блестит на солнце, кажется, будто кто-то рассыпал по воде тысячи мелких серебряных монет. Золотистые отблески переливались на поверхности, и вода казалась живой, дышащей.

Сора смотрел на реку и чувствовал, как внутри разливается то самое спокойствие, которое всегда приходило, когда он смотрел на воду. Мысли переставали бежать, останавливались, замирали. И в этой тишине он мог просто быть.

Автобус проехал мост и начал замедляться. Впереди, у остановки, уже толпились люди – школьники, старушки с тележками, тот самый мужчина в деловом костюме, который снова явно опаздывал.

– Держись крепче, – сказал Сора, не оборачиваясь.

Хина без вопросов сильнее вцепилась в поручень. Её пальцы побелели на металле.

Двери открылись, и в автобус хлынула толпа. Люди входили, толкались, пробирались вглубь салона, и через несколько секунд пространство вокруг Соры и Хины сжалось до минимума. Кто-то задел плечом Хину, кто-то наступил Соре на ногу, но они оба устояли, прижавшись к стойке.

На удивление, их отделяло всего несколько человек. Сора видел, как Хина чуть приподнялась на носочки, пытаясь найти свободное место, но безуспешно. Она вздохнула и снова опустилась на пятки.

– И ты так каждый день ездишь? – спросила она, когда автобус снова тронулся.

– Согласен, – ответил Сора, – пешком ходить приятнее. Но иногда, как сегодня, приходится ехать.

– Тогда почему мы пешком не пошли?

– Ну, ты ведь сказала, что мы опаздываем. Я подумал, что лучше будет на автобусе.

Хина посмотрела на него с лёгким упрёком.

– В следующий раз я буду говорить, что мы не опаздываем, даже если это не так.

Сора усмехнулся.

– Запомню.

Автобус проехал ещё несколько остановок, и через пять минут они уже стояли у выхода, готовясь покинуть салон.

– Выходим, – сказал Сора, и они вышли на свежий воздух, оставляя позади гул мотора и запах человеческого пота.

– Вух... – выдохнула Хина, поправляя бантик. – Я всё-таки не люблю утренние автобусы.

– Привыкай, – ответил Сора. – Я езжу так почти каждый день.

– И ты не жаловался?

– На что? – он пожал плечами. – Это часть жизни. Привык.

Они пошли по улице, ведущей к школе. Путь занимал ещё минут пятнадцать пешком, но после душного автобуса этот маршрут казался почти медитативным. Сора вдыхал свежий воздух и чувствовал, как утренняя усталость понемногу отпускает его.

Они подошли к парку – тому самому, через который они ходили каждый день. Деревья уже полностью распустились, и их зелёные кроны создавали густую тень над аллеей. Сакура давно отцвела, но в воздухе всё ещё витал лёгкий цветочный аромат.

– А помнишь, – начала Хина, когда они ступили на дорожку парка, – когда мы пытались помирить Сато и Судзуки? Но как оказалось, они уже помирились.

Сора усмехнулся.

– Как такое можно забыть? – он потёр спину, хотя ушиб уже давно прошёл. – Спина ещё слегка ноет после того падения с дерева.

– Ты до сих пор помнишь? – удивилась Хина.

– Я тебя умоляю. Я падал с дерева, пытаясь подслушать разговор двух старост, которые уже всё решили без нас. Это было нелепо, глупо и смешно. Такое не забывается.

Хина тихо рассмеялась.

– Ты тогда выглядел очень... пафосно. Как герой из дешёвого боевика. – Она покачала головой, всё ещё улыбаясь. – А потом ты лежал на земле и говорил, что отбил гордость.

– Она до сих пор не восстановилась, – ответил Сора с напускной серьёзностью.

Они вышли из парка и через пять минут оказались перед воротами школы. Здание уже гудело – ученики входили, обсуждали что-то, смеялись, и обычный школьный шум заполнял утро.

Они зашли внутрь и вместе поднялись на второй этаж. По пути Хина кивала знакомым, Сора просто молча шёл рядом. У дверей их кабинетов они остановились.

– Давай, – сказал Сора, – удачи.

– И тебе, – ответила Хина, и в её голосе послышалась тёплая улыбка.

Она направилась в свой кабинет 2-1, а Сора зашёл в 2-2. Внутри уже было шумно – одноклассники разговаривали, кто-то сидел на подоконнике, читая книгу, кто-то обсуждал домашнее задание. Сора прошёл к своему месту у окна и сел, глядя на деревья за стеклом. Звонок прозвенел, и Сора механически открыл тетрадь.

•••

Утро только началось, но Сора уже чувствовал, как день ускользает сквозь пальцы. Сам того не заметил, как половина дня прошла как в тумане.

Он всё также сидел у окна на своём привычном месте и слушал учителя вполуха. Голос преподавателя доносился до него приглушённо, как через толщу воды – слова долетали, но не задерживались. Он смотрел на деревья за стеклом, на то, как ветер шевелит молодую листву, и думал о своём.

Первый урок – история. Второй – математика. Сора почти механически записывал что-то в тетрадь, но потом не мог вспомнить, о чём шла речь. На переменах он выходил в коридор, но не искал никого взглядом – просто стоял у окна и смотрел вниз, на школьный двор.

Он замечал Кагари. Она проходила мимо несколько раз – с папкой в руках, с опущенной головой, с той же неизменной чёлкой, закрывающей глаза. Сора видел её силуэт в конце коридора, но не подходил. Он не разговаривал с ней, с Кагари, с самого фестиваля. С самого того вечера в кабинете 3-3, когда она сняла маску и показала ему свои глаза. Но с Ёру они болтали почти каждый вечер. В кофейне, за угловым столиком, она снова становилась той, кого он знал. Дерзкой, уверенной, с огоньком в глазах. А в школе – она оставалась Кагари. И он уважал этот выбор.

Поэтому вместо того, чтобы искать её в коридорах, он проводил время с Хиной. Как и обещал.

Они стояли у окна на втором этаже. Хина опиралась спиной о подоконник, Сора – плечом о стену напротив. До звонка оставалось ещё минут пять, и они просто разговаривали – о школе, о домашнем задании, о том, что Нано вчера опять взяла его мангу без спроса.

– Сора, – начала Хина, глядя куда-то в сторону, – какой у вас будет следующий урок?

– Если не ошибаюсь, – Сора задумался на мгновение, перебирая в голове расписание, – урок рисования.

– А ты умеешь рисовать?

– До уровня любителя дотягиваю, – он пожал плечами. – Так что не волнуйся. Я не собираюсь соперничать с Ёру.

Вместо ответа, Хина лишь задумалась.

– Хм...

– Тебя что-то волнует?

Хина отвела взгляд. На её лице мелькнуло что-то, что Сора не смог прочитать. Слишком быстро, чтобы успеть заметить.

– Нет, – ответила она слишком быстро. – Просто... почему бы тебе не бросить Кагари и в одиночку рисовать мангу?

Вопрос вылетел из её рта так резко и неожиданно, что Сора на мгновение потерял дар речи. Он смотрел на неё, пытаясь понять, шутит она или говорит серьёзно. Её лицо было спокойным, но в глазах – там, в глубине, – он видел что-то, что не мог объяснить. Тревогу? Ревность? Или просто любопытство?

– Хина, – начал он, и голос его прозвучал тише, чем он хотел. – Что ты такое говоришь? Ты же сама говорила утром, что нам с Ёру будет тяжело одним рисовать мангу. Что нужна команда. А теперь ты говоришь, чтобы я бросил её и делал всё сам?

Он сделал шаг к ней, чувствуя, как внутри закипает странная смесь удивления и лёгкого раздражения.

– Это даже звучит абсурдно. Как тебе вообще это в голову пришло?

Хина опустила взгляд на свои руки, сцепленные перед собой. Пальцы её слегка подрагивали – Сора заметил это, хотя она старалась скрыть.

– Ну знаешь... – она посмотрела в окно, за которым виднелось дерево, чьи листья тихо шелестели от лёгкого ветерка. – Ты в последнее время мало обращаешь на меня внимания...

Сора моргнул. Ему показалось, что она несёт какой-то бред. Как он может мало обращать на неё внимания, если они видятся почти каждый день? Если он проводит с ней перемены, если она ночует у них дома, если они вместе ездят в школу?

– Хина, – он шагнул к ней и положил руку на её плечо, заставляя повернуться к нему. – Мы с тобой это уже обсуждали. Ты для меня самое важное, что у меня есть. Ты моя лучшая подруга. И я тебя никогда на кого не променяю. Слышишь? Никогда.

Хина подняла на него глаза. В них было что-то, что он не мог прочитать – смесь сомнения и надежды.

– Но Кагари...

– Она лишь партнёр, – сказал Сора твёрдо. – Соавтор. Ничего больше. Мы работаем вместе, потому что так получается лучше. Но это не значит, что она для меня важнее тебя. Прошу тебя, хватит думать об обратном. Это не так.

Он отпустил её плечо. Хина отвернулась, глядя в сторону. Несколько секунд она молчала, и Сора боялся, что она снова заговорит об этом.

– Вот оно как? – сказала она наконец, и в голосе её послышалась лёгкая задумчивость. – Тогда можно не переживать.

Она повернулась к нему, и на её губах мелькнула та самая улыбка, которую он знал с детства – тёплая, чуть уставшая, но настоящая.

Сора выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает его.

– Ладно, – сказал он, – мне пора идти. Урок рисования, сама понимаешь.

– Давай, – она махнула рукой. – Удачи.

И прежде чем он успел ответить, она шлёпнула его по спине – не сильно, но достаточно чувствительно, чтобы он чуть не поперхнулся. Сора обернулся, и увидел её уже в паре метров от него. Она обернулась через плечо и помахала ему рукой, улыбаясь той самой улыбкой, которая говорила: «Я в порядке».

Сора покачал головой, но на его губах тоже появилась улыбка. Он махнул ей в ответ и направился в кабинет рисования.

Идя по коридору, он думал о том, что Хина всё же изменилась в последнее время. Не кардинально – она всё ещё была той же Хиной, которую он знал с детства. Но что-то в ней стало другим. Она стала чаще задумываться, реже смеяться, иногда смотрела на него так, будто ждала чего-то. И этот разговор – о том, чтобы бросить Ёру и рисовать самому – был странным. Не похожим на неё.

«Может, она всё ещё переживает тот вечер в коридоре? – подумал он, сворачивая в нужный кабинет. – Или просто устала. Или...»

Мысль оборвалась, когда он вошёл в класс. Здесь пахло красками, растворителями и старой бумагой. Запах, который он помнил с детства – из тех времён, когда он ещё пытался рисовать.

Сора прошёл к свободному мольберту в углу. На столе лежал чистый лист бумаги, карандаши и ластик. Он сел, взял карандаш, но не знал, что рисовать. Мысли всё ещё были там, в коридоре, с Хиной. С её словами. С тем странным вопросом, который она задала.

Он повертел карандаш в пальцах и наконец начал рисовать. Не осознанно – рука двигалась сама, выводя линии. Когда он посмотрел на лист через несколько минут, там был фонарь. Одинокий, с кругом света на земле. И тень рядом с ним. Тонкая, почти невесомая.

«Хина, – подумал он, – что с тобой происходит?»

Но ответа не было. Только тишина в кабинете рисования и лёгкий аромат свежей бумаги.

Уже на следующей перемене, после битвы карандаша и бумаги, Сора шёл в столовую. Желудок напоминал о себе тихим, но настойчивым урчанием, и он ускорил шаг, представляя, как возьмёт поднос с горячим рисом и овощами.

«Есть хочется...» – думал он, сворачивая к лестнице.

Но, не успев дойти до ступеней, он почувствовал, как кто-то потянул его за рукав. Движение было лёгким, почти незаметным – но достаточно настойчивым, чтобы он остановился.

Сора обернулся и замер.

Позади него стояла Кагари. В своей обычной школьной форме, с неизменной папкой в руках и с чёлкой, закрывающей глаза. Она стояла тихо, почти незаметно – и держала его за рукав пиджака. Её пальцы слегка дрожали, но она не отпускала.

Сора открыл рот, чтобы спросить, что случилось, но она не дала ему сказать ни слова.

– Пошли, – сказала она шёпотом, и голос её был настолько тихим, что он почти не расслышал его в шуме коридора.

– Что? Куда? – начал он, но она уже развернулась и потянула его за собой.

Сора не успел возразить. Он просто пошёл за ней, чувствуя, как её пальцы всё ещё сжимают его рукав. Она вела его в неизвестном направлении – в сторону западного крыла, где обычно было тихо и безлюдно.

– Иди тихо, – сказала она, не оборачиваясь.

Они прошли мимо кабинета литературы, мимо пустого класса, где кто-то оставил открытое окно, и остановились перед неприметной дверью.

Сора узнал её. Та самая подсобка, где он поймал Кагари, когда она чуть не упала с кресла. Тогда он влетел внутрь, и помог ей. Но после хорошего поступка, после безмолвного разговора... Коридор. Её слёзы. Её испуганный взгляд. Он до сих пор не мог вспоминать этот эпизод без мурашек.

«Что же ей надо?» – подумал он, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

Кагари оглянулась по сторонам. Коридор был пуст. Она аккуратно приоткрыла дверь и жестом пригласила его войти. Сора шагнул внутрь, и она закрыла дверь за ними – тихо, почти бесшумно, как будто они делали что-то тайное.

Кабинет всё так же был похож на подсобку. Вдоль стен тянулись шкафы с папками, в углу стоял офисный стул на колёсиках – тот самый, на котором она балансировала, пытаясь достать папку. Окно было плотно зашторено, и через ткань пробивался мягкий оранжевый свет, окрашивая всё вокруг в тёплые, почти закатные тона.

В этом свете комната казалась другой. Мягче. Почти уютной.

Сора стоял у двери и смотрел на Кагари. Она не оборачивалась – она стояла у стола, спиной к нему, и молчала. Тишина затягивалась, и он уже хотел спросить, что происходит, когда она наконец заговорила.

– Буду краткой: пришли результаты конкурса, – сказала она тихо, и в голосе её не было дрожи. Только спокойная уверенность.

Сора замер. Сердце пропустило удар.

– Результаты? – переспросил он, чувствуя, как внутри всё сжимается. – И каков он?

Ёру медленно повернулась к нему. Она всё ещё была в образе Кагари – опущенные плечи, тихий голос, чёлка, закрывающая глаза. Но он знал, что она сейчас здесь, с ним, как Ёру. И он ждал.

Она выдержала паузу – всего пару секунд, но они показались ему вечностью. Потом уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке.

– Мы заняли первое место, – сказала она.

Сора не сразу понял, что услышал. Слова повисли в воздухе, и он смотрел на неё, пытаясь осознать.

– Первое место... – повторил он, как будто пробуя слова на вкус. – Погоди... что?!

Он почти закричал, но вовремя остановился. Голос его сорвался на шёпот, но в этом шёпоте было столько эмоций, что они, казалось, заполнили всю комнату.

– Тихо ты, – шикнула она, приложив палец к губам. – Да, первое место. Не оглохни.

– Первое место... – повторил он уже тише, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое и невесомое. – Мы заняли первое место. Это же... это же невероятно.

– Как по мне, тут нет ничего удивительного, – сказала Ёру, и в голосе её послышалась та самая лёгкая насмешка, которую он так хорошо знал. – Я же говорила: у нас хорошая работа.

– Но... – он перевёл дыхание, пытаясь собраться с мыслями. – Но почему ты такая спокойная? Ты же... ты же должна прыгать от радости!

– А я и прыгала, – она пожала плечами. – Вчера.

– Вчера? – Сора нахмурился. – Ты получила результаты вчера?

– Да. Пришло письмо на электронную почту. Я сразу проверила, когда пришла домой.

– И ты не сказала мне? – в его голосе послышалась лёгкая обида. – Я же твой соавтор. Мы должны были узнать вместе!

– Прости, – сказала она, и в голосе её прозвучало что-то похожее на извинение. – Я так обрадовалась, что забыла о тебе.

Сора слегка опешил. Он смотрел на неё, пытаясь понять, шутит она или говорит серьёзно. Её лицо было спокойным, но в уголках губ дрожала та самая улыбка, которая всегда появлялась, когда она подкалывала его.

– Забыла? – переспросил он. – Ты забыла о человеке, который приложил руку к основе всего этого?

– Ну, – она отвела взгляд, и в этом жесте была уже не насмешка, а лёгкое смущение, – не то чтобы забыла... просто... я хотела сказать тебе лично. Не в сообщении. И не в кофейне, где может быть кто-то лишний. А здесь. Наедине.

Сора замолчал. Он смотрел на неё, на её опущенную голову, на её руки, сцепленные перед собой, и чувствовал, как обида медленно тает.

– Ладно, – сказал он наконец. – Проехали. Но в следующий раз – сначала говори мне. А потом радуйся.

– Договорились, – она подняла голову, и в её глазах мелькнула та самая искорка.

– И что теперь? – спросил Сора, возвращаясь к делу. – Что нам делать после победы?

– Теперь нужно пойти в издательство, которое проводило конкурс. Подписать документы, обсудить детали, получить редактора. Стандартная процедура.

– И когда пойдём?

– Сегодня.

Сора снова замер.

– Прямо сегодня?!

– Да, – она кивнула. – Чем быстрее, тем лучше. Нам предстоит много дел – обсуждение графика, правки, сроки. Нельзя медлить. Если мы хотим попасть в следующий номер – нужно начинать уже сейчас.

– Много дел... – повторил Сора, чувствуя, как внутри поднимается новая волна напряжения. – Да уж... я и не думал, что всё будет так быстро.

– Конкурс – это только начало, – сказала Ёру, и в голосе её послышалась лёгкая, но твёрдая уверенность. – Теперь начинается настоящая работа.

– На этом всё? – спросил Сора, чувствуя, что разговор подходит к концу.

– Да. Мне нужно идти, – она уже направилась к двери. – Не хочу, чтобы нас тут застукали вместе. Тем более, – она остановилась и обернулась, указывая пальцем в сторону столовой, – война войной, а обед по расписанию!

Сора чуть усмехнулся.

– Тут ты права.

– Иди первым, – сказала она, кивая на дверь. – Я подожду минуту.

Сора подошёл к двери и прислушался. За дверью было тихо – только где-то вдалеке слышались голоса, но они были далеко. Он приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Пусто.

– Всё чисто, – сказал он шёпотом.

– Тогда иди, – сказала она.

Сора шагнул в коридор и уже хотел закрыть за собой дверь, когда услышал её голос:

– И, Сора-кун...

Он обернулся. Она стояла в дверях, и в её лице было то самое выражение, которое он видел только в кофейне.

– Хорошая работа, – сказала она. – Мы сделали это.

Сора ничего не ответил. Просто улыбнулся и закрыл дверь.

Он пошёл по коридору, чувствуя, как внутри разливается то самое тёплое чувство, которое он испытывал каждый раз, когда она говорила такие слова. Но он не спешил в столовую. Он решил скрыться за углом и посмотреть, когда выйдет Кагари.

Прошло не больше минуты. Дверь подсобки тихо приоткрылась, и из неё вышла Кагари. Совсем не похожая на ту Ёру, с которой он только что говорил. Она поправила заколку-банан в волосах, поправила папку под мышкой и, не оглядываясь, быстрыми шагами направилась в сторону столовой. Её спина была прямой, походка – лёгкой. Она прошла мимо, не заметив его, и скрылась под лестницей.

Сора прижался к стене и выдохнул. Потом, когда она исчезла, он оттолкнулся от стены и зашагал в сторону столовой.

«О боже! – вдруг вспомнил он. – Там же сейчас толпа!»

Он посмотрел на часы. До конца обеда оставалось всего ничего. Если он сейчас пойдёт в столовую через главный вход, то встанет в огромную очередь. И уже не успеет поесть.

Он развернулся и побежал к другой лестнице – той, что вела к столовой с западного крыла. Путь был длиннее, но там было меньше людей. И, главное, он не пересечётся с Кагари.

Он бежал по пустому коридору, и на его губах всё ещё играла улыбка.

«Первое место», – думал он. – «Мы заняли первое место».

И от этой мысли ноги сами несли его вперёд, быстрее и быстрее.

•••

Он успел поесть. Едва. Но даже когда он сидел за столом с подносом, мысли всё равно были там – в подсобке, с ней.

Весь оставшийся учебный день Сора думал о том, как они с Ёру пойдут в издательство. Мысли вертелись вокруг одного и того же: как это будет? Кто их встретит? Что скажут? И главное – что будет дальше?

Он почти не слушал учителей, механически записывая в тетрадь. На последнем уроке он смотрел в окно и видел, как солнце медленно клонится к закату, окрашивая небо в оранжево-розовые тона. Внутри него росло странное чувство – смесь волнения и предвкушения.

«Интересно, – думал он, – какие они? Редакторы? Строгие? Или наоборот – дружелюбные? А вдруг наша работа им не понравится? Вдруг они скажут, что это не подходит для их журнала?»

Он отгонял эти мысли, но они возвращались снова и снова.

«А хотя, наша работа заняла первое место, значит чем-то да понравилась».

Последний звонок прозвенел, и ученики хлынули в коридоры, заполняя их шумом голосов и топотом ног. Сора собрал вещи, закинул сумку на плечо и вышел из класса. На выходе из школы его уже ждала Хина – прислонившись к стене, с портфелем в руках и привычным белым бантиком.

– Ну что, – сказала она, отталкиваясь от стены и подходя ближе, – пошли?

Она говорила так, будто это было само собой разумеющимся. Как всегда. Всё утро они были вместе. Всю дорогу в школу. Все перемены. Для неё это был обычный день, когда они идут домой вдвоём.

Сора на секунду задержался. Он посмотрел на неё – на её лёгкую улыбку, на её руки, сжимающие лямку портфеля. Она ждала. Она всегда ждала.

– Хина, – сказал он, и голос его прозвучал мягче, чем он планировал. – У меня сегодня есть дела.

Она моргнула. Улыбка дрогнула – всего на мгновение, но Сора заметил.

– Дела? – переспросила она, чуть склонив голову. – Какие?

Сора почувствовал, как внутри закипает лёгкое напряжение. Он знал, что она спросит. И знал, что врать не сможет.

– Мне нужно в издательство, – сказал он, стараясь говорить ровно. – По поводу конкурса. Результаты пришли.

Хина замерла. Её глаза расширились – не от удивления, а от понимания.

– То есть вы... победили?

Сора кивнул.

– Первое место.

– Ого... – она выдохнула, и в этом выдохе было что-то тёплое – почти гордость. – Сора, это же... это же здорово!

– Да, – он улыбнулся, чувствуя, как от её слов становится легче. – Я сам ещё не до конца верю.

– Так ты идёшь в издательство прямо сейчас?

– Да. Встреча с редактором. Нужно обсудить детали, подписать бумаги.

Хина помолчала. Ветер шевелил её короткие волосы, и она машинально поправила бантик – жест, который Сора знал с детства.

– С ней? – спросила она тихо.

Сора не стал притворяться, что не понял.

– Да, – ответил он просто.

Хина опустила взгляд на свои руки, сжимающие портфель. Пальцы слегка напряглись, но она быстро взяла себя в руки. Когда она подняла голову, на её лице уже была та самая улыбка – спокойная, чуть уставшая, но тёплая.

– Тогда иди, – сказала она. – Не заставляй её ждать.

– Хина...

– Всё в порядке, – она перебила его мягко, без резкости. – Я доберусь сама. По пути, может тортик прикуплю.

– Ты опять сегодня к нам? – слегка устало спросил Сора.

– Как такое событие не отметить? – усмехнулась Хина.

Сора хотел сказать что-то ещё, но она уже сделала шаг назад и махнула ему рукой.

– Удачи, Сора. Серьёзно.

Она улыбнулась – искренне, без надрыва. И в этой улыбке было что-то, что он не мог объяснить словами. Принятие. Или просто усталость ждать.

Сора кивнул.

– Спасибо. Я позвоню.

– Не обязательно, – она пожала плечами. – Расскажешь, как домой придёшь.

Она развернулась и пошла в сторону выхода, и Сора проводил её взглядом, пока её фигура не скрылась за поворотом. Ветер донёс до него обрывок её голоса – она напевала что-то себе под нос. Что-то знакомое, но он не мог вспомнить, что именно.

Он постоял ещё несколько секунд, глядя на пустой проход, где только что была она. Потом перевёл дыхание и повернулся к воротам, за которыми ждал вечерний город.

Хина ушла. А ему нужно было идти и ждать её.

На улице уже наступали вечерние палитры. Солнце клонилось к закату, и его лучи окрашивали стены школы в тёплый золотистый свет. Воздух стал прохладнее, и ветер доносил запах молодой листвы и нагретого за день асфальта.

Сора стоял у ворот, засунув руки в карманы, и смотрел на дверь школы. Он ждал Ёру.

И вот дверь открылась.

Из школы вышла Кагари. Та же школьная форма, та же чёлка, закрывающая глаза. Она шла быстро, не оглядываясь, и, казалось, не замечала его.

Сора открыл рот, чтобы окликнуть её, но она прошла мимо. Просто прошла, как будто он был невидимкой. Он на мгновение замер, не понимая, что произошло, а потом решил просто идти молча за ней.

Он держался на расстоянии примерно трёх метров. Достаточно близко, чтобы не потерять её из виду, но достаточно далеко, чтобы никто не подумал, что он её преследует.

Они прошли мимо парка, мимо ресторанчика с раменом, мимо аркадного центра, в который когда-то Сора и Ёру ходили туда. Сора смотрел на спину Ёру, на её кожаную куртку, которая была накинута поверх её школьной формы, на её прямые плечи, на то, как её шаги были лёгкими и уверенными. И вдруг он понял, что уже минут пятнадцать идёт за ней.

«Я как сталкер какой-то, – подумал он, чувствуя лёгкую неловкость. – Иду за девушкой и даже не знаю, куда мы идём».

Он уже хотел ускорить шаг и догнать её, когда Кагари свернула за угол. Сора пошёл следом, но, не дойдя до угла, заметил, что её нет. Улица была пуста.

Он остановился в замешательстве.

– Куда пошёл? – раздался голос откуда-то сбоку.

Сора вздрогнул. Чья-то рука схватила его за воротник и потянула в переулок. Он не успел сопротивляться – только почувствовал, как его затаскивают в узкий проход между домами, и в следующую секунду он уже стоял напротив Ёру.

Она отпустила его воротник и упёрла руки в бока, глядя на него с лёгким прищуром. В её глазах уже не было той застенчивости, которая была в школе – только знакомая насмешка и искорка.

– Ну... в издательство, наверное, – ответил Сора, чувствуя себя немного глупо.

– Ты же не знаешь, где оно находится, – сказала она, и в голосе её послышалась лёгкая усмешка. – Или ты думал, что дойдёшь до конца улицы и оно само появится?

Сора хотел возразить, но понял, что она права. Он действительно не знал, куда идти. Он просто шёл за ней, как за компасом.

– Ладно, – сказала она, махнув рукой. – Неважно. Подожди пару минут.

Она отвернулась к стене. Сора облокотился спиной о стену напротив и стал наблюдать.

Ёру начала поправлять волосы. Она распустила чёлку, которая была слегка заплетена, встряхнула головой, и две светлые пряди распустились в две стороны. Её пальцы двигались уверенно, привычно – она делала это тысячу раз, наверное, даже не задумываясь. Сначала она убрала запутанные волосы прядей с лица, потом поправила заколку-банан, проверив, крепко ли она держится.

И как раз тогда, когда она убрала чёлку с глаз, Сора замер.

Он увидел их, те самые глаза. Голубоватые, похожие на ночной пейзаж. Чистые, глубокие, с лёгким отливом, который напоминал ему о вечернем небе, о свете фонарей, о том, как она смотрела на него в кабинете 3-3. Тогда, впервые, он увидел их без маски. И сейчас они снова были здесь.

Сора на мгновение забыл, как дышать.

– Что-то не так? – спросила она, заметив его взгляд.

– Н-ничего, – выдавил он, чувствуя, как к щекам приливает тепло.

Он отвернулся, пытаясь скрыть замешательство. Сердце билось быстрее обычного, и он проклинал себя за то, что не может держать себя в руках.

– Смотри, – сказала она через некоторое время, – я закончила.

Сора повернулся. Ёру стояла перед ним уже в другом образе. Без чёлки, закрывающей глаза, с открытым взглядом, с лёгкой улыбкой на губах. Теперь она была той, кого он знал по вечерам в кофейне. Ёру. Настоящая.

– Пошли, – сказала она.

– А как далеко нам идти? – спросил он, поправляя сумку на плече.

– Не долго, – ответила она и зашагала по переулку. – Минут десять-пятнадцать.

Они вышли на другую улицу. Здесь было оживлённее – машины проезжали мимо, люди спешили по своим делам, где-то играла музыка. Ёру шла чуть впереди, и Сора продолжал смотреть на её спину, на то, как её волосы слегка колышутся на ветру. Он всё ещё чувствовал лёгкое волнение, но теперь оно было другим. Не страхом – предвкушением.

И вот они подошли к зданию.

Оно было высоким – почти девять этажей. Стеклянный фасад отражал оранжевый свет заката, и казалось, что здание светится изнутри. Верхняя часть была украшена огромной вывеской с названием издательства: «Sakura Shuppan». Буквы были белыми с слегка розовым оттенком, с лёгкой подсветкой, которая мягко горела даже днём.

Здание выглядело современно и строго. Стеклянные двери автоматически открывались при приближении, и внутри можно было разглядеть просторный холл с высоким потолком.

– Вот мы и пришли, – заявила Ёру, останавливаясь у входа.

Сора поднял голову и посмотрел на здание. Оно казалось ему огромным. Настоящим. Как будто он стоял перед входом в другой мир – мир, где создаются истории, которые читают тысячи людей.

– Немного волнительно, – признался он.

– Не волнуйся, – сказала она, поворачиваясь к нему. – Давай так: в основном говорить буду я. Ты просто будь рядом. Если тебя спросят о чём-то – отвечай, но не лезь вперёд. Договорились?

Сора кивнул.

– Хорошо.

Они зашли внутрь.

Холл оказался просторнее, чем он ожидал. Стеклянные стены пропускали вечерний свет, и он мягко ложился на мраморный пол, делая его похожим на поверхность озера. В центре стояла стойка ресепшн – длинная, белая, с лёгкой подсветкой. За ней сидела женщина в офисной одежде – строгий костюм, волосы собраны в аккуратный пучок. Она разговаривала по телефону, но, заметив их, кивнула и подняла указательный палец, прося подождать.

Сора огляделся. Вдоль стен стояли кожаные кресла, в которых сидели несколько человек – судя по виду, посетители. Где-то за стеной, за стеклянной перегородкой, он видел длинный коридор с закрытыми дверями. На стене висела большая панель с расписанием, на которой мелькали названия отделов и имён.

В воздухе пахло бумагой, типографской краской и немного кофе. Кто-то прошёл мимо с чашкой в руках, и Сора заметил, что на его бейдже написано «Редактор отдела манги».

«Здесь работают люди, которые создают журналы, – подумал он. – Настоящие журналы. И мы сейчас с ними встретимся».

Женщина за стойкой закончила разговор и улыбнулась им.

– Добрый вечер, – сказала она ровным, приятным голосом. – Чем могу помочь?

– Добрый вечер, – ответила Ёру.

Сора заметил, как изменился её голос. Он стал чуть более официальным, собранным, но при этом уверенным. Она говорила так, будто делала это много раз.

– Кагари Ёру и Курокава Сора, – сказала она. – Мы пришли на встречу с редактором журнала Shōnen Wave. Нас должны были записать на сегодня.

Женщина кивнула и повернулась к компьютеру. Её пальцы быстро забегали по клавиатуре. На экране мелькали строки, и она периодически что-то проверяла, сверяя с каким-то документом.

– Да, есть, – сказала она, поднимая взгляд. – Кагари Ёру и Курокава Сора. Победители конкурса молодых мангак. Вас ждут в отделе манги, на четвёртом этаже. Сейчас я выпишу вам пропуска.

Она начала печатать что-то, и через минуту из принтера выехали две пластиковые карточки с их именами и фотографиями, которые, видимо, взяли из заявки. Ёру взяла свою, Сора – свою. Карточка была гладкой, прохладной на ощупь, и на ней была надпись «Посетитель».

– Пройдите через турникет, – женщина указала на проход в левой стороне холла. – Лифт прямо по коридору. Четвёртый этаж. Когда выйдете, поверните налево, вторая дверь по коридору. Там вас встретят.

– Спасибо, – сказала Ёру и двинулась к турникету.

Сора пошёл за ней. Они приложили карточки к считывателю – зелёный свет мигнул, и турникет разблокировался. Они прошли внутрь и направились по коридору.

Коридор был длинным, с высоким потолком. По обеим сторонам тянулись двери с номерами и табличками. Где-то впереди раздавались шаги, разговоры. Из одной двери доносился смех. Из другой – звук печатающего принтера.

Сора чувствовал, как внутри него растёт волнение. Он шёл рядом с Ёру, и она, казалось, чувствовала это.

– Не бойся, – сказала она тихо, не оборачиваясь. – Мы прошли конкурс. Мы уже победили. Остальное – просто формальности.

– А если они скажут, что наша работа не подходит? – спросил он.

– Не скажут, – ответила она просто.

Они подошли к лифту. Ёру нажала кнопку. Двери открылись почти сразу, и они вошли внутрь. Сора нажал кнопку четвёртого этажа, и лифт бесшумно поехал вверх.

– Всё будет хорошо, – сказала она, и в голосе её не было ни капли сомнения.

Сора посмотрел на неё. На её открытое лицо, на её спокойные глаза. На заколку-банан, которая блеснула в свете лампы.

– Я знаю, – ответил он.

Двери лифта открылись.

Перед ними был просторный коридор, залитый мягким светом. По стенам висели постеры с известными мангами – теми, которые он читал в детстве. Его сердце забилось быстрее.

– Пошли, – сказала Ёру, поворачивая налево.

Они подошли к двери с табличкой «Редакция Shōnen Wave». Ёру толкнула дверь, и Сора шагнул следом за ней в новый мир.

Кабинет оказался не таким большим, как он ожидал. Скорее приёмная, чем рабочий кабинет. Посередине комнаты стояли два кожаных дивана друг напротив друга, а между ними – небольшой стеклянный столик. На столике лежали несколько журналов, аккуратно сложенных стопкой, и стояла ваза с сухими ветками. В углу комнаты возвышался высокий фикус, его листья блестели в мягком свете ламп. Стены были выкрашены в светлый бежевый цвет, и на одной из них висела большая фотография в рамке – обложка одного из номеров журнала, с автографами создателей. Напротив двери, в которую они вошли, была ещё одна дверь – массивная, деревянная, с табличкой «Редакция».

Сора и Ёру присели на диван. Сора положил руки на колени и огляделся. В комнате было тихо – только где-то за стеной слышался приглушённый гул разговоров и звон клавиш. За окном, выходящим на город, уже начали зажигаться огни, и вечерний свет мягко проникал в комнату, окрашивая всё в тёплые тона.

Ёру сидела тихо, с закрытыми глазами и лёгкой улыбкой на губах. Казалось, она перебирала в голове варианты разговора, прокручивая возможные вопросы и ответы. Сора смотрел на неё и думал о том, как она умеет сохранять спокойствие в таких ситуациях. Он, наоборот, чувствовал, как внутри закипает волнение, и не знал, куда деть руки.

Прошло несколько минут. Тишина в комнате начинала давить.

И вдруг дверь с табличкой «Редакция» открылась.

Из неё вышел мужчина лет тридцати-тридцати пяти. Он был одет в строгий тёмно-синий костюм с белой рубашкой и галстуком. На носу у него были тонкие очки, которые делали его взгляд чуть более серьёзным, чем, возможно, ему хотелось. Но сам мужчина не выглядел строгим. На его губах играла лёгкая улыбка, а движения были спокойными и уверенными.

– Здравствуйте, – сказал он, подходя к ним и протягивая руку Соре, а затем Ёру. Рукопожатие было крепким, но не навязчивым.

– Здравствуйте, – ответили Сора и Ёру почти одновременно.

– Извините за ожидание, – начал мужчина, садясь на диван напротив них. Он положил на стеклянный столик папку с документами и поправил очки. – Меня зовут Танака Юма. Я являюсь заместителем директора отдела редакции журнала Shōnen Wave. Хочу поздравить вас с занятием первого места на нашем конкурсе. Мы проводим его каждый месяц, но такие работы, как ваша, редко попадаются. Ещё раз поздравляю.

– Благодарим, – сказали Сора и Ёру.

Танака открыл папку, пробежал глазами по документу и поднял взгляд на них.

– Теперь, когда ваша манга может попасть в наш журнал, хотел бы проговорить некоторые детали. – Он замолчал, давая им время приготовиться. – Прежде всего: вы оба действительно готовы к еженедельной нагрузке? Это не конкурсная работа, где можно править месяц. Это конвейер. Каждую неделю – новая глава. Сроки жесткие, правки – быстрые. Вы это понимаете?

Ёру кивнула. В её голосе не было ни капли сомнения.

– Понимаем. Причём очень хорошо. И мы готовы к этой нагрузке. Тем более у нас есть люди, чтобы распределить её.

Сора посмотрел на Ёру с лёгким удивлением.

«Есть кто-то ещё, кроме нас?» – подумал он, но не подал виду.

Танака заметил его взгляд, но ничего не сказал. Он записал что-то в блокнот и снова поднял глаза.

– Как я услышал, над этой мангой работали не только вы двое. Есть ещё люди, которые помогали?

– Да, – сказала Ёру уверенно. – Поэтому ваши услуги по поиску команды нам не нужны.

Танака чуть приподнял бровь.

– Уверены? У нас есть связи, мы можем найти опытных ассистентов, которые ускорят процесс.

– Точно, – поставила Ёру точку в этом вопросе. Её голос был спокойным, но в нём чувствовалась твёрдость. – Мы справимся сами.

Танака посмотрел на Сору.

– Хорошо. Кто из вас отвечает за сценарий, а кто за рисовку? Или вы делаете всё вместе?

– За сценарий, – сказала Ёру, указывая на Сору, – отвечает Курокава Сора.

Сора почувствовал, как его лицо слегка покраснело.

– Да... я, – сказал он неуверенно.

– А за рисовку, – продолжила Ёру, – отвечаю я и ещё люди из моей команды.

Танака кивнул и снова записал что-то в блокнот.

– Понятно. А ты, Курокава-кун, согласен с Кагари-сан, что вам не нужна наша помощь? Или ты считаешь, что помощь всё же нужна?

Сора задумался на мгновение. Он вспомнил, как они с Ёру работали над первой главой. Как они спорили, как она ругала его за лишние прилагательные, как он восхищался её рисунками. Вспомнил, как они сидели в кофейне до закрытия, как она поправляла заколку и говорила: «Ещё пару штрихов, и будет идеально».

– Я точно знаю, – сказал он наконец, – что ваша помощь нам не нужна. Мы справимся.

Танака посмотрел на него долгим взглядом. В его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

– Хорошо. Тогда перейдём непосредственно к самой манге.

Ёру чуть подалась вперёд.

– Что-то не так с нашей мангой?

– Что вы! – сказал Танака, улыбнувшись. – Нет, конечно. С самой мангой всё отлично. Нам очень понравилась атмосфера, диалоги, рисовка. Особенно финал – очень сильный ход, оставляет пространство для продолжения. Но есть вопросы по структуре.

– Какие?

– Вы продумали арку на ближайшие десять-пятнадцать глав? Или пишете по вдохновению? – он откинулся на спинку дивана. – Понимаете, в журнале нужна структура. Читатель должен чувствовать, что история движется в определённом направлении. Если герой просто бродит по городу и разговаривает с фонарём – это хорошо, но этого мало. Нужна цель. Конфликт. Развитие. Вы это понимаете?

Сора и Ёру переглянулись.

– Об этом, – неожиданно начал Сора, чувствуя, как внутри него закипает уверенность, – можете не волноваться. Всё будет сделано!

– Но желательно, чтобы вы в ближайшее время предоставили план арки. Хотя бы набросок. Чтобы мы понимали, куда идём.

Сора кивнул.

– Об этом не беспокойтесь. Мы всё продумали.

Танака снова записал что-то и перелистнул страницу.

– Дальше... Ладно. В выпуске на следующей неделе мы выпустим вашу первую главу. Она уже готова, так что здесь проблем нет. А уже в последующей неделе потребуется вторая глава. Вы сможете подготовить её за двенадцать дней? Двадцать страниц, готовых к печати.

Ёру не задумалась ни на секунду.

– Сможем, – сказала она. – Мы эту главу делали за одиннадцать дней. Двадцать страниц за двенадцать – более чем выполнимо.

Танака улыбнулся.

– Отлично.

Он взял со стола тонкую папку, открыл её, пробежал глазами по документу и поднял взгляд на них. Он говорил деловито, но без давления – просто констатировал факты.

– Теперь о деньгах, – начал он. – Вы должны понимать, что в индустрии манги всё строится на гонорарах и роялти. Для победителей нашего конкурса действуют следующие условия.

Он перевернул страницу и продолжил:

– Гонорар за одну страницу – пять тысяч йен. Это стандартная ставка для новичков. Роялти с продаж танкобонов – восемь процентов от розничной цены каждого проданного тома. Аванс за первую главу мы не выплачиваем – она считается пробной. Но если ваша манга пройдёт первый выпуск и получит одобрение читателей, с каждой следующей главы вы получаете фиксированную оплату плюс бонусы за рейтинг в опросах.

Он протянул им два экземпляра договора.

– Здесь указаны базовые условия. Если ваша манга станет хитом, мы пересмотрим ставки в вашу сторону. Можете пока ознакомиться с договором. Если вас всё устраивает – подпишем через минуту. Если есть вопросы – задавайте сейчас.

Сора взял свой экземпляр. Бумага была тонкой, но плотной. Он пробежал глазами по строкам, но почти ничего не понимал. Цифры, пункты, юридические формулировки – всё это сливалось в один сплошной текст. Он почувствовал лёгкое головокружение.

– Согласны, – вдруг сказала Ёру, откладывая договор.

– Да, – подтвердил Сора, хотя внутри всё ещё клокотало сомнение.

Танака улыбнулся.

– Вот и хорошо.

Ёру быстро подписала документы – её почерк был уверенным, почти торопливым. Сора взял ручку и замер.

«Если подпишу... обратной дороги не будет», – думал он.

Он смотрел на бумагу, на свои пальцы, на ручку, которая слегка дрожала в его руке. Он вспомнил, как сидел дома перед пустым экраном компьютера и не мог написать ни строчки. Вспомнил, как Ёру сказала ему тогда: «Ты должен попробовать». Вспомнил, как они спорили о диалогах, как она ругала его за лишние слова, как он всё равно продолжал писать.

«И что? – подумал он. – Разве не этого я хотел?»

Он подписал документ.

Танака взял бумаги, быстро просмотрел их и кивнул.

– Хорошо. Очень хорошо. Благодарю за сотрудничество. Ожидаем новую главу вашей манги уже к концу следующей недели. – Он встал и протянул им руку. – Удачи вам. И помните: мы всегда на связи. Если будут вопросы – звоните или пишите.

Сора и Ёру поблагодарили его и вышли из кабинета.

В коридоре было тихо. Они прошли к лифту, и Сора нажал кнопку. Двери закрылись, и лифт бесшумно начал опускаться вниз.

Ёру стояла рядом и смотрела вперёд. Сора видел её отражение в полированной поверхности дверей.

– Я не знал, что у нас есть команда, – сказал он тихо.

Ёру улыбнулась.

– Ты думаешь, – ответила она. – я одна рисовала?

– Разве нет?! – удивлённо спросил Сора.

– Нет, конечно! – с усмешкой сказала Ёру. – Мне подруга помогала рисовать.

Сора хотел спросить, кто эта подруга, но двери лифта открылись, и вопрос застрял у него в горле. Они вышли в холл, прошли через турникет и вскоре оказались у дверей здания.

Вечерний воздух коснулся их лиц. Небо уже стало тёмно-синим, и первые звёзды начали проступать на горизонте. Город жил своей ночной жизнью – где-то вдалеке гудел автобус, из открытого окна доносился смех, фонари мягко освещали улицу.

– Ну что, – сказала Ёру, поворачиваясь к нему. – Первый шаг сделан. Осталось только не остановиться.

Сора посмотрел на неё. На её глаза, на её улыбку, на заколку-банан, которая блеснула в свете фонаря.

– Не остановлюсь, – ответил он. – Мы не остановимся.

Ёру усмехнулась и пошла вперёд, в сторону перекрёстка. Её шаги были лёгкими, уверенными – такими же, как всегда, когда она была собой. Кожаная куртка тихо скрипнула при каждом движении. Воротник рубашки выглядывал из-под неё, и Сора заметил, как ветер слегка треплет её волосы, выбившиеся из-под заколки-банана.

– Тогда, – сказала она через плечо, не оборачиваясь, – давай. Завтра у нас много работы.

Она не ждала ответа. Просто пошла дальше, и через несколько секунд её силуэт начал растворяться в вечерних сумерках. Свет фонарей падал на её плечи, делая их мягкими и почти нереальными. Она прошла мимо старого фонарного столба, и на мгновение Соре показалось, что он видит ту самую картину – ту, с которой всё началось. Тёмный переулок. Девушка с улыбкой. И слова: «Кошелёк или жизнь».

Он стоял у перекрёстка и смотрел ей вслед, пока её фигура не скрылась за поворотом. Ветер доносил запах весенней листвы и нагретого за день асфальта. Где-то вдалеке проехала машина, и её фары на мгновение выхватили из темноты мокрую дорогу.

Сора не двигался. Он просто стоял и думал.

Всё, что произошло за этот вечер, казалось ему сном. Они пришли в издательство. Они встретились с редактором. Они подписали договор. Они стали частью чего-то настоящего. Он держал в руках ручку, и его пальцы не дрожали, когда он ставил подпись. А теперь он стоял здесь, на перекрёстке, и чувствовал, как внутри него разливается странное, почти невесомое чувство.

«Мы сделали это», – подумал он.

Он смотрел в ту сторону, где исчезла Ёру, и не мог отделаться от мысли, что всё это началось с одной случайной встречи. С того вечера, когда он шёл по тёмному переулку и не знал, куда идёт. С того момента, когда она выскочила из темноты и сказала: «Кошелёк или жизнь». Тогда он не знал, что это изменит его жизнь. Он не знал, что она станет его соавтором, его музой, его загадкой.

А теперь они стояли на пороге чего-то большего. Конкурс был позади. Победа была одержана. Но впереди – работа, которую они выбрали сами. Графики, дедлайны, правки, бессонные ночи. И он знал, что это будет сложно. Он знал, что иногда они будут ссориться. Что иногда он будет ненавидеть каждое слово, которое пишет. Но он также знал, что она будет рядом. И этого было достаточно.

Он подумал о том, как она сидела в кабинете редактора – с закрытыми глазами и улыбкой на губах. Как она вела переговоры, как уверенно говорила о команде, которой ещё не существовало. Как она смотрела на него, когда он подписывал договор, и в её глазах было столько веры, что он не мог её подвести.

Он подумал о том, что она – единственный человек, который заставил его поверить в себя.

Сора перевёл взгляд на свои руки. Они лежали в карманах пиджака, и он сжал их в кулаки, чувствуя, как внутри закипает решимость.

«Я сделаю это, – сказал он себе. – Мы сделаем это».

Он развернулся и пошёл в сторону дома. Шаги были медленными, но уверенными. Вокруг текла привычная вечерняя жизнь – голоса, смех, свет из окон, запахи с кухонь. Всё то же, что и вчера. Но внутри него – уже нет.

Сора чувствовал это. Тот самый отголосок события, которое ещё не до конца осознано, но уже пульсирует где-то под рёбрами. Он подписал договор. Он стал частью чего-то настоящего. И теперь – обратной дороги не было.

Он шёл по мало оживлённым улицам, и внутри него медленно укладывалась мысль: «Я сделал это». Не гордо, не громко – а тихо, почти устало. Как будто он нёс в себе что-то тяжёлое и одновременно лёгкое.

Когда он подошёл к своему дому, свет в окнах уже горел. На кухне – жёлтый, тёплый. В гостиной – приглушённый, уютный. Сора постоял у подъезда несколько секунд, глядя на эти окна, и почувствовал, как напряжение дня понемногу отпускает его. Там, за этими стенами, его ждали.

Ключ повернулся в замке, и Сора шагнул в прихожую. В квартире горел свет, и из гостиной доносился приглушённый разговор – голоса Нано и Хины. Он снял обувь и прошёл в гостиную.

Нано сидела на диване, поджав ноги, с кружкой чая в руках. Хина – напротив, на кресле, сидела в телефоне. Увидев Сору, обе повернули головы.

– О, вернулся, – сказала Нано. – Как всё прошло?

Сора остановился в дверях. Он чувствовал на себе их взгляды – любопытные, тёплые. И от этого внутри разлилось что-то уютное. Дом. Люди, которые ждут.

– Ну... – начал он, проходя к свободному креслу и садясь. – Ничего особенного. Пришли, проговорили детали, подписали документы. Теперь ждут от нас новую главу к концу следующей недели.

– К концу следующей недели? – переспросила Хина, отложив телефон. – То есть у вас есть всего ничего?

– Двенадцать дней, – кивнул Сора. – Ёру сказала, что мы справимся. Она вообще была спокойна – как будто уже сто раз через это проходила.

– А ты? – спросила Нано, прищурившись. – Ты-то сам как?

Сора задумался на мгновение.

– Странно, – признался он. – Волнительно. Но не страшно. Как будто... как будто я знаю, что мы справимся.

Нано и Хина переглянулись. В этом взгляде было что-то, что Сора не мог расшифровать.

– Да ты прям взрослый, – сказала Нано, и в голосе её послышалась гордость, хотя она старалась говорить с лёгкой усмешкой.

Сора почувствовал, как к щекам приливает тепло. Он опустил взгляд на свои руки.

– Ничего подобного, – сказал он. – Я в основном сидел и молчал. Всё говорила Ёру.

– А я как посмотрю, – вдруг сказала Нано, и в её голосе появилась та самая интонация, которая не предвещала ничего хорошего, – ты постоянно её по имени зовёшь. «Ёру», «Ёру»... Неужели вы так сблизились?

Сора почувствовал, как щёки начинают гореть. Он открыл рот, чтобы ответить, но слова смешались.

– Вообще-то мы ещё при первой встрече называли друг друга по имени! – выпалил он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

– Значит, любовь с первого взгляда, – сказала Нано с довольной улыбкой. – Как в романах.

Сора заметил, как Хина скрестила руки на груди и слегка прищурилась. В её взгляде не было злости – скорее лёгкое, почти безобидное недовольство. Или любопытство.

– Нет! – сказал он слишком громко. – Никакая это не любовь! Просто именами удобнее звать, чем по фамилиям. Мы же коллеги. Почти партнёры.

Нано подняла бровь.

– Почти?

– Да, – Сора почувствовал, что запутывается в собственных словах. – Ну, то есть... мы работаем вместе. Это деловые отношения. Всё.

– Конечно, деловые, – протянула Нано и хитро подмигнула Хине. – Мы с Хиной тоже так называем друг друга. «Нано», «Хина». Тоже деловые отношения.

– Это другое! – сказал Сора.

– Ладно-ладно, – Нано подняла руки в примирительном жесте. – Мы просто шутим. Не кипятись. Пошли тортик есть.

Хина, которая всё это время молчала, вдруг улыбнулась – не той натянутой улыбкой, а тёплой, почти ласковой.

– Да, Сора, пошли тортик есть, – сказала она, поднимаясь с кресла. – Я взяла с бананом. Твой любимый.

Сора посмотрел на неё. В её глазах больше не было той настороженности, которая появилась, когда Нано сказала про «любовь с первого взгляда». Только спокойствие и немного усталости.

– Сейчас, – сказал он. – Только переоденусь и приду.

– Мы ждём, – сказала Хина.

Сора поднялся, прошёл в свою комнату и закрыл дверь. Несколько секунд он стоял, глядя на закрытую дверь, и слушал, как за ней приглушённо переговариваются Нано и Хина. Их голоса были тёплыми, домашними. Как будто всё было хорошо.

Он снял пиджак, аккуратно повесил его на вешалку и провёл рукой по рукаву. Хоть Сора каждый день в нём ходил, но теперь он всегда будет ассоциироваться с этим вечером. С договором. С её голосом в лифте: «Ты думаешь, я одна рисовала?»

Он переоделся в домашнюю футболку, провёл рукой по волосам и снова посмотрел на себя в зеркало.

«Интересно, – подумал он, – она тоже сейчас сидит дома и думает о том, что будет завтра? Или уже рисует?»

Он улыбнулся и вышел из комнаты.

На кухне всё ещё горел свет. На столе стоял торт – круглый, со взбитыми сливками и кусочками банана сверху. Хина резала его на аккуратные куски, Нано раскладывала тарелки.

– Садись, – сказала Нано, указывая на стул. – Мы ещё не начинали.

Сора сел. Хина поставила перед ним тарелку с куском, и он взял вилку.

– Ну, – сказала она, – давай. Рассказывай. Что сказал редактор? Как он вообще выглядел? Добрый? Строгий? Ты боялся?

Сора откусил кусочек торта. Банан был сладким, сливки – нежными. Он почувствовал, как усталость дня начинает отпускать его.

– Нормальный, – сказал он. – В очках. В костюме. Говорил деловито, но без давления. Сказал, что наша работа – редкая для такого конкурса. Спросил, готовы ли мы к нагрузке.

– И что вы ответили? – спросила Нано, подперев щёку рукой.

– Ёр... Кагари-сан сказала, что мы готовы, – ответил Сора. – Сказала, что у нас есть команда. Хотя я даже не знал, что она есть.

– А кто? – удивилась Хина.

Сора пожал плечами.

– Не знаю. Она только сказала, что ей помогала подруга рисовать. И что мы справимся.

Нано посмотрела на него долгим взглядом. Потом улыбнулась – широко, искренне.

– Знаешь, – сказала она, – я, наверное, впервые вижу тебя таким.

– Каким?

– Живым, – сказала она просто. – Раньше ты был как... ну, как в тумане. Вечно в своих мыслях, никуда не спешил. А теперь – ты есть. Ты здесь. И ты делаешь что-то важное.

Сора посмотрел на неё. Она улыбалась, и в этой улыбке была гордость. Старшая сестра, которая видит, как её младший брат становится взрослым.

– Спасибо, – сказал он тихо.

– За что? – она приподняла бровь.

– За то, что ты есть. За то, что ждала.

Нано ничего не сказала. Она просто взяла свой кусок торта и откусила.

– Тортик вкусный, – сказала она вместо ответа. – Ешь, а то остынет.

Сора усмехнулся и тоже взял вилку.

Они сидели за столом втроём – и в этом было что-то правильное. Что-то, что напоминало ему о том, зачем он всё это делает. Не только ради манги. Не только ради Ёру. Но и ради них. Ради того, чтобы возвращаться в этот дом и знать, что его ждут.

После разговора о событиях, через час, Нано ушла в свою комнату, сославшись на усталость. Хина помогла Соре убрать со стола, и они разошлись по комнатам.

– Спокойной ночи, – сказала Хина, останавливаясь у двери в гостиную.

– Спокойной ночи, – ответил Сора.

Она улыбнулась и скрылась за дверью. Сора постоял ещё несколько секунд в тишине прихожей, слушая, как за стеной тихо шуршит диван, а потом выключил свет на кухне и прошёл в свою комнату.

Он лёг на футон и закрыл глаза. Где-то в городе, за окнами, горели фонари. И где-то там, в этой темноте, Ёру возможно уже готовилась делать новую главу их истории. Или спала. Он не знал.

Но он знал, что завтра у них будет много работы.

Он вспомнил её слова: «Завтра у нас много работы».

И улыбнулся.