Язык линий
Глава 20 из 21
Настройки чтения
18px
1.8
1

Язык линий

Глава 20

Язык линий

– Поиск людей для команды? – спросила Ёру.

– Да, – ответил Сора.

Сора всю ночь думал о словах Куронеко, по поводу поиска новых людей для команды. Как-никак, после её ухода станет тяжело заниматься мангой. А команду, предоставляемую издательством, Ёру не желает. Возможно, потому что с ними хлопот будет больше, чем работать одному или с малым количеством людей. Сора это понимал. Но и понимал другое: с тридцатью страницами в неделю даже они вдвоём с Ёру не справятся. Куронеко права. Нужны люди. Нужна команда. Иначе всё может рухнуть.

– Но зачем? – спросила Ёру, не понимая зачем им это.

– Ну как-никак, – начал объяснять Сора, – мы начнём выпускаться в журнале. А с тридцатью страницами каждую неделю даже вы с Куронеко не справитесь.

– Но мы же не будем всё время рисовать тридцать страниц, – поспешила успокоить Ёру Сору. – Постепенно мы будем сбавлять количество, и после будем рисовать по двадцать страниц.

– Но всё равно двадцать страниц в неделю... – Сора отвёл глаза. – Звучит многовато.

Ёру задумалась.

– И не лучше, – продолжил Сора, – чтобы отдельный человек занимался отдельной частью страницы? Один – фоны, другой – персонажей, третий – ассистировал, и так далее.

– Ну если так подумал, – сказала Ёру, задумавшись. – То возможно ты прав.

Сора на секунду расслабился, сумев вроде как уговорить Ёру. Хотя это было не тяжело.

– Но как, – продолжала она, – мы будем собирать людей и сколько их будет?

– Насчёт этого, – сказал Сора уверенно, – можешь положиться на меня! Ну ещё может быть на Куронеко.

– Ну если ты так говоришь... То может так будет лучше, – сказала Ёру и повернулась к экрану своего рабочего места.

На данный момент она рисовала одна, так как Куронеко была на работе. Но вскоре, ближе к шести вечера, должна была прийти.

Экран монитора всё так же светился, стилус в руке рисовал линии на графическом планшете, после чего линии появлялись на экране. Аккуратные. Чёткие.

Сора сидел на диване, и после разговора с Ёру захотел перечитать сценарий ко второй главе. Центр японского города. Парень и девушка, идущие среди толпы спешащих людей. В отличие от первой главы, где было больше таинственности – фонарь, тени, – Сора решил погрузиться в повседневность. Но от этого сюжет не был похож на типичные романтические повседневности. Скорее – на что-то живое, выхваченное из толпы: шум улицы, отражения в витринах, чьи-то шаги рядом. Парень и девушка, держащиеся за руки.

За руки...

«...»

Сора вспомнил тот момент, когда Ёру взяла его руку. И они вместе шли под ручку до самого торгового центра.

«Это чтобы ты не потерялся», – сказала она тогда.

Сора посмотрел на левую руку. Он сжал-разжал её, словно пытаясь ощутить тот момент. Руку Ёру. Тёплую, спокойную.

Он посмотрел на Ёру, на её руку, которая держала стилус. Её плавные движения, чёткие линии...

«Ёру использует тебя».

Вдруг слова Куронеко вновь, как выстрел, выстрелили в мыслях Соры. Всё же они не давали Соре покоя. Как заноза. Как что-то, что должно было выйти. Но не выходило.

«Я уже всё решил! Хватит меня дурить!» – подумал Сора, тряся голову, чтобы вытеснить надоедливые слова.

– Я хотела у тебя спросить, – вдруг сказала Ёру, не отрываясь от экрана.

– Что? – спросил Сора, переставая трясти головой и смотря на Ёру.

– Так зачем на самом деле приходила Асахина?

– Ну ты же сама слышала: хотела знать, где я пропадал на этих выходных. Поэтому и запросилась сюда.

– И почему же ты не отказал ей? – спросила она холодно. Без той улыбки, ухмылки, которую Сора постоянно видел.

– Ну... Я не мог ей отказать...

Ёру молча рисовала уже четвёртую страницу. Стилус двигался быстро. Уверенно. Как будто она знала, что делает. Будто видела рисунок перед собой – ещё до того, как он появится в фрейме.

– Конечно, я не могла вчера этого сказать при ней, но...

Она на секунду отвернулась, смотря на студию. На пустые рабочие места. На диван. На окно. На всё, что было их миром. Их территорией. Их пространством.

– Не желательно, чтобы посторонний, как она, не находился здесь. Она может мешать творческому развитию.

– Посторонний? – удивился Сора словам Ёру. – Но она же не посторонняя. Она...

– Она посторонняя, – оборвала Ёру Сору на полуслове. – Для студии она посторонняя.

– Но... – хотел сказать Сора, чувствуя огорчение.

– Если она, конечно, не станет частью студии. Частью команды.

Она посмотрела на Сору с едва видимой улыбкой.

Сора почувствовал сильное облегчение, когда увидел её. Словно что-то отпустило.

– Получается, – облегчённо сказал Сора. – Надо чтобы она стала частью студии, чтобы она могла свободно ходить сюда?

– Именно, – сказала Ёру.

– Но кем она может быть?

– Кем угодно! Хоть непосредственно частью команды – художник, сценарист.

Сора вдруг подумал.

«Но ведь она не умеет ни хорошо рисовать, ни сочинять. А мне помощник не нужен».

– А кем ещё? – спросил Сора.

– Ну... – Ёру призадумалась. – Может быть, уборщицей, поваром или что-то в этом роде.

«Хина – уборщица? Не смеши меня. Хоть она следит за собой, но дома у себя убирается редко... Хотя она не доводит до такого, как я».

Сора вспомнил свою комнату, которая была в начале апреля. Пыльная, с кучей одежды на полу, с стопкой манги на столе. Сору бросило в дрожь.

«Всё же надо будет в ближайшее время ещё раз прибраться, чтобы не доводить до такого».

Сора посмотрел на другую должность для Хины.

«Повар? Ну она может готовить. Простые блюда: онигири, сэндвичи, всякие салаты, каши. Возможно, этого было бы достаточно, особенно чтобы они не ели постоянно рамен быстрого приготовления».

– Ну я с ней поговорю по этому поводу, – сказал Сора.

– Вот и хорошо, – сказала Ёру с улыбкой на лице.

Вдруг дверь в студию плавно открылась. Из неё вышла Куронеко, вернувшаяся со смены. Она была в своей обычной одежде – свободная футболка, удобные шорты. Её фирменные очки. Волосы растрёпаны. Как всегда.

Сора посмотрел на часы, на которых виднелись половина седьмого.

– Приветики! – сказала Куронеко, прикрывая за собой дверь. Голос – бодрый. Как всегда.

– Привет, Куронеко МяуМяу, – ответила Ёру.

– Я же просила! Не называй меня моим рабочим именем вне работы!

– Хорошо. Не буду, – сказала Ёру с явно видным сарказмом.

– О, Сорюши! – Куронеко посмотрела на Сору. – Ты тут.

– Да. Я тут. Я же обещал вчера, что сегодня буду подольше.

– Всё-таки сделал домашку? – спросила она, вспомнив разговор Хины с ним.

– Ну... – сказал Сора.

Сора так и не сделал домашнее задание, ибо по приходу домой он как обычно либо читал мангу, либо сидел за компьютером. Хине, конечно, говорить он не стал.

– Понятно, – ответила Куронеко, явно поняв его, даже без слов.

– Знаешь, – тут начала Ёру. – Лучше делай домашнее задание, иначе можешь получить от Ичиго-сенсея. Да и остаться на второй год недалеко, если и дальше не будешь делать домашнее задание. Из-за этого ты сильнее утонешь за учёбой. Вследствие чего не сможешь сюда приходить.

«Не смогу сюда приходить...» – единственное о чём подумал Сора.

Его зацепило не то, что может получить от Ичиго-сенсея. Не то, что может остаться на второй год. А то, что из-за того, что утонет в учёбе, не сможет приходить в студию. Это его пугало сильнее всего. Сильнее учителя. Сильнее второго года. Сильнее всего.

– Возможно, ты права... – сказал Сора. – Тогда возможно, сегодня уйду пораньше.

– Ну блин, Ёрюши! – сказала недовольно Куронеко, смотря на Ёру. – Ну и зачем ты наговорила это Сорюше? Из-за этого ты разрушила его планы.

– Учёба должна быть на первом месте, а после уже манга.

Видимо, Ёру ещё не отошла от роли тихой школьницы, которая постоянно делает домашнее задание.

– Хм, – недовольно хмыкнула Куронеко и подошла к кухне.

Сора смотрел на них обеих. На Ёру, которая рисовала. На Куронеко, которая начала обыскивать полки. На студию. На мониторы. На фортепианную мелодию, которая играла. Тихо. Спокойно.

Он думал о словах Ёру. О Хине. О команде. О поиске людей. О том, что скоро всё изменится. Что Куронеко уйдёт. Что придут новые. Что Хина, может быть, станет частью этого. Или не станет. Он не знал. Но чувствовал: что-то начинается. Что-то, что он не мог назвать. Но что-то, что было. В воздухе. В тишине. В том, как Ёру сказала: «Частью команды».

– Кстати, – вдруг сказала Куронеко, – о чём вы говорили, пока меня не было?

– Что? – сказал Сора, возвращаясь с мыслей.

– Ну я с улицы слышала, что вы о чём-то разговаривали, а о чём – не разобрала.

«С улицы?» – подумал Сора, переведя взгляд на окна.

Три окна. И только одно, ближайшее к дивану, было приоткрыто форточкой. Узкая щель. Через неё тянуло прохладой. Через неё, видимо, и доносились голоса.

«Неужели каждый, кто ходит под окнами, может слышать, о чём тут говорят?» – подумал Сора.

Эта мысль ему не понравилась. Студия – их мир. Их пространство. А теперь получалось, что любой прохожий мог подойти. Мог остановиться. Мог слушать. Не то чтобы они говорили что-то секретное. Но всё же. Всё же это было их. Не для чужих ушей.

– Да так, – сказала Ёру, всё так же не прерываясь от рисования. – Сора-кун предложил найти людей для нашей команды.

– Да? – удивлённо спросила Куронеко, словно впервые об этом слышит. – И что решили?

– Ну я не против. Каждый возьмёт на себя ответственность за отдельную часть страницы. Каждый будет заниматься своим.

Ёру обернулась и посмотрела на пустые рабочие столы. Три стола. Три кресла. Мониторы – тёмные, выключенные. Планшеты – пустые, без стилусов. Никто за ними не сидел. Никто не работал. Только пыль и пустота.

– И может быть, эти столы наконец перестанут пустовать и на них будет кипеть работа.

Она снова вернулась к монитору. Стилус продолжил движение. Линия. Ещё линия. Тень.

– Надеюсь, – сказала спокойно Куронеко. – Кстати, как именно мы будем искать людей?

– Ну Сора сказал, – сказала Ёру, – что он и ты возьмёте ответственность за это.

– Я?! – Куронеко обернулась от полок и посмотрела на Сору.

Сора лишь кинул на неё острый взгляд, словно говоря «не возмущайся».

– А почему только я... и он? – Куронеко скрестила руки. – А ты, Ёрюши?

– А я занята. Сама видишь.

– Ты всегда так говоришь!

– Потому что это всегда так!

Куронеко не нашла, что ответить. Вздохнула и поправила свои очки.

– Ладно... – сказала она, идя к дивану, по пути протягиваясь. – Есть кто на примете?

– На примете? – спросил Сора.

Он начал перебирать возможных кандидатов.

Хина? Нет. Она не художник. Она не сценарист. Она – Хина. Просто Хина. И этого достаточно. Но не для команды.

Кто ещё? Сато? Хороший сценарист. Упрямый. Амбициозный. Но высокий риск. Тем более у него свои дела. Свой клуб. Своя Судзуки. Нет. Отказано.

Судзуки? Не знаю, умеет ли она рисовать. Но, как и Сато – высокий риск, даже выше. Отказано.

Кто же ещё?

Вдруг его память вернула его к улице. Когда он стоял у магазинчика и ждал Хину. Когда он увидел девочку, рисующую в альбоме. Худенькая. Тёмная школьная форма. Длинные распущенные волосы. Чёлка, закрывающая один глаз. Рука двигалась быстро, уверенно. Как будто она знала, что рисует. Видела это перед собой, лишь изредка поднимая голову.

«Может...»

– Возможно есть... – сказал Сора, словно сам не заметил, как сказал это.

– Да? Кто?! – спросила Куронеко, приближаясь к лицу Соры. Слишком близко. Он чувствовал запах её волос. Что-то кофейное. Сладкое.

– Ну... – Сора думал, надо ли говорить о ней, ведь это лишь мысли о ней. Мысли, не факт. Не кандидат. Просто девочка на скамейке. Просто альбом. Просто рисунок. – Это не то чтобы точный кандидат, и то это вряд ли...

Сора мямлил, всё же не хотя говорить о той девочке. О той, что убежала. О той, что испугалась. О той, что прижала альбом к груди, словно защищая.

– Хотя забудьте, – сказал он резко.

– Э?! – огорчённо удивилась Куронеко. – Как так?!

– Нам же необязательно быстро искать людей? – спросил Сора, посмотрев на Ёру.

– Как хотите, – сказала Ёру. – Всю эту работу доверяю вам, ребята.

– Хорошо! – сразу согласилась Куронеко.

Весь оставшийся вечер Сора и Куронеко думали по поводу поиска людей. Были различные варианты.

Напечатать флайеры и поразвесить по городу.

– Отказано, – сказала Ёру.

– Почему? – спросила Куронеко, предложившая этот вариант.

– Во-первых – это много бумаги займёт; во-вторых – кто будет их развешивать? Ты? Ты тоже занята рисованием, поэтому не можешь бегать по городу. Сора? Не думаю, что ему захочется.

– Я готов на такое! – выкрикнул Сора.

– Отказано, – молниеносно отвергла предложение Ёру. – Я не хочу терять такого хорошего сценариста, как ты, Сора-кун.

– Но...

Сора одновременно был недовольным и... польщённым. Недовольным – потому что Ёру снова решила за него. Снова сказала «нет», даже не выслушав до конца. Словно он ребёнок, который не мог сам решить. А с другой стороны – что-то внутри него дрогнуло – теплое, тихое. Будто кто-то взял за руку. «Не хочу терять». Ёру не хотела его терять. Не как сценариста. Не как функцию. А его – Сору. И это было... приятно. Пусть даже она сказала это спокойно. Пусть даже не глядя на него. Пусть даже продолжая рисовать. Но она сказала. И он услышал.

– Ладно, – принял Сора отказ.

Дальше был вариант выискивать людей по улице.

– И сколько это займёт времени? – спросила Ёру, которая заканчивала уже пятую страницу. Стилус двигался быстрее. Увереннее. Как всегда.

– Ну... – задумался Сора, предложивший этот вариант. – Эх... Ладно. Отказано.

Тут проблема была больше не время, а сами люди. Немногие могут отозваться, если просто ни с того ни с сего к ним подойдёт человек и попросит присоединиться к нему.

Был вариант пройтись по знакомым, может, кто-нибудь найдётся.

– Лишним не будет, – сказала Ёру, – но не забываем, что уровень должен быть не ниже нашего.

– Хорошо, – совместно сказали Сора и Куронеко.

Время уже подходило к девяти вечера. Сора ощущал сонливость. Зевал.

~Зевок

Глаза слипались. Веки тяжёлые. Он моргнул раз. Другой. Третий. Не помогло.

– Думаю... – сказал Сора, вставая с дивана, – мне пора домой.

– Подвезти? – спросила Куронеко, тоже подскакивая с дивана. Она сегодня весь вечер просидела на диване и даже не села за своё рабочее место. Из-за чего должна будет отработать хотя бы одну страницу.

– Не стоит, – сказал Сора. – Я пройдусь до автобусной остановки.

– Автобусы, – сказала Ёру, – на ближайшей автобусной остановке доезжают только до моста, а там дальше сам.

– Мне лучше будет, – сказал Сора, подходя к двери. – Вечерним майским воздухом подышу.

– Ну раз так, – сказала Куронеко. – То пока!

Она махнула рукой. Широко. Искренне. Как всегда.

– Пока, Сора-кун, – попрощалась Ёру. – Будь осторожен.

– Хорошо.

Сора подошёл к двери. Взялся за ручку двери. Металл – холодный. Гладкий. Он обернулся, посмотрел на студию. На Куронеко, севшую на своё рабочее место. На Ёру, начинавшую рисовать новую страницу. На мониторы. На планшеты. Было тихо, спокойно. Он улыбнулся и вышел из студии.

Дверь за ним закрылась, и вместе с ним закончился этот день.

Сора вздохнул и зашагал по лестнице.

Ступени – бетонные. Серые. Гладкие. Каждая – со своим отзвуком. Где-то выше – тишина. Где-то ниже – тоже. Только его шаги. Только эхо. Только он.

Думал он о разном. О начале поиска новых людей. О разговоре с Хиной насчёт того, чтобы она присоединилась к студии как её часть. О той девочке.

«И каким образом мы должны найти людей?» – подумал Сора, чувствуя усталость.

Ведь за вечер они так и не придумали способ поиска людей. Абсолютно. Лишь косвенный: спросить у знакомых. Но у кого спрашивать? Особенно чтобы уровень был не ниже Ёру и Куронеко? У Сато? У Судзуки? Вряд ли у них есть такие знакомые. Да и они сами не подходят. Нельзя подпускать их к студии, ибо они могут начать подозревать Ёру. Из-за чего её тайна может оказаться в опасности. Да и Ёру наверняка не будет комфортно находиться рядом с ними.

Он спустился на улицу.

На небе уже вовсю светили звёзды, но вдалеке виднелись облака, возможно, тучи. Точно сказать нельзя – они были тёмными, словно кто-то нарисовал их углём на синем холсте и оставил там. Ждать. Смотреть. Не уходить.

Сора вдохнул, заполняя лёгкие вечерним майским воздухом – прохладным, свежим, с запахом молодой листвы и вечернего города. Затем он посмотрел наверх, на окна второго этажа, где горел свет, где студия продолжала быть даже после его ухода, где сидели Ёру и Куронеко и работали над второй главой. Свет – холодный, белый.

«Удачи им» – пожелал им Сора.

С этими мыслями он повернулся и пошёл на ближайшую остановку, которая располагалась в пятнадцати минутах ходьбы от студии. Ноги сами несли его по уже знакомой улице, больше похожую на переулок – мимо уже закрытых магазинчиков, мимо спящих домов.

Пока Сора шёл, рассматривал вечерний город. Он был другим. Не таким, как днём. Днём – спешка, толпа, шум. А сейчас – тише, медленнее, мягче. Словно кто-то убавил громкость.

Фонари горели вдоль дороги – ровные, одинаковые, с тёплым желтоватым оттенком. Их свет ложился на асфальт. На тротуар. На лица редких прохожих. Кто-то шёл с работы. Кто-то – в магазин. Кто-то – просто так. Как Сора – без цели, без спешки. Просто шёл, просто смотрел, просто дышал.

Он вышел на главную улицу. Широкую, с двумя полосами, с редкими машинами, с магазинами по обе стороны. Витрины – светились. Где-то ярче. Где-то тусклее. Где-то уже погасли. За стеклом – манекены, товары, ценники. Жизнь, которая шла без него. Которая шла сама по себе.

Мимо проплыл маленький храм. Тот самый. Мимо которого они с Хиной проходили. С тёмной черепичной крышей. С ториями – красными, чуть выцветшими. У входа – каменная лиса.

Дальше – магазинчики. Маленькие, с вывесками на иероглифах, с фонарями у входа. Кто-то ещё работал. Кто-то уже закрылся. Свет внутри – где-то горел. Где-то нет. Пахло жареным – из лавки, где готовили такояки. Пахло сладким – из кондитерской. Сора остановился, чтобы ощутить этот запах. После – просто пошёл дальше.

Дальше по пути – парк. Тот самый, напротив которого он видел ту девочку, сидящую на скамейке. Где она рисовала, где убежала. Сора остановился, посмотрел сперва на скамейку, потом на сам парк, через дорогу. Он был тихим, пустым, тёмным. Только фонари – вдоль дорожек. Только тишина – между деревьями. Никого.

И тут – воспоминание. Неожиданно. Как вспышка. Как что-то, что сидело внутри. Ждало и вырвалось.

Тёмная улица. Редкие фонари. Силуэт под одним из них. Девушка. Волосы – светлые. Куртка – кожаная. Глаза – дерзкие. «Кошелёк или жизнь». Тогда он испугался. Тогда он не знал, кто она. Тогда он просто шёл домой. А потом – остановился. А потом – пошёл за ней. Почему? Почему он пошёл? Он до сих пор не знал. Но знал другое: с этого всё началось. Всё. Студия, манга, Куронеко, слова. Всё. С той улицы. С того фонаря. С той девушки. С «Кошелёк или жизнь».

Сора улыбнулся и пошёл дальше.

Он не заметил, как парк остался позади. Как деревья сменились домами. Как дома сменились магазинами. Как магазины – снова домами. Город тянулся вдоль дороги – длинный, тёмный, тихий. Будто он тоже устал и тоже хотел спать. Но не мог.

Мимо проехала машина. Редкая. Свет фар – яркий, на секунду, на две. И снова темнота. Как будто ничего и не было.

Сора шёл. Руки – в карманах. Взгляд – перед собой. Но мысли – где-то там. В студии. С Ёру, с Куронеко, с Хиной. Со словами. Со всем, что было. И что будет.

Он думал о Хине. О том, что скажет ей. О том, как предложит стать частью студии. Как объяснит, что это не просто «приходи почаще». Что это – работа. Что это – ответственность. Что это – не для неё. Или – для неё? Он не знал. Он просто думал. Просто перебирал слова, как карточки, как варианты. Как что-то, что можно было сказать. Или не сказать.

Он думал о Куронеко. О том, что она уйдёт. Что она уже решила. Что она не передумает. Что он ничего не может сделать. Он уже пробовал. Но не вышло. И что теперь – только смотреть. Как она уходит. Как она оставляет их, бросает, убегает.

Он думал о Ёру. О том, как она сказала: «Не хочу терять такого хорошего сценариста, как ты». О том, как это прозвучало. Спокойно, тихо. Но внутри – что-то было. Что-то, что Сора не мог назвать. Но что-то, что он чувствовал. Тепло. Тишину.

Вдалеке показалась остановка – автобусная, стеклянная, маленькая. Со скамейкой, с фонарём. Свет – оранжевый, тёплый. Не такой, как у других фонарей. Просто – свет. Просто – остановка. Просто – место, где он должен был ждать.

Сора подошёл ближе. Замедлил шаг. Посмотрел. На остановке кто-то был. Кто-то сидел. На скамейке. Худенькая. Тёмная одежда. Длинные волосы. Она смотрела вниз. На колени. На что-то. Он не видел. Но что-то было. Что-то знакомое. Что-то, что он уже видел. Где-то. Когда-то.

Сора остановился. Не дошёл. Просто стоял. Смотрел. На неё со стороны. На волосы. На то, как она сидит. Как склонила голову. Как что-то держит. На коленях. Как что-то делает. Как что-то...

«Стоп! Погоди! – притормозил Сора свои мысли. – Чего?!»

Сора сам не заметил, как смотрит на ту самую девочку, которую он видел вчера, напротив парка. Та самая! Та же спина. Те же волосы. Та же тёмная одежда. Та же склонённая голова.

«Но стоп. Что она здесь делает в такое позднее время?»

Сора осмотрел по сторонам. Никого, кроме редких прохожих. Где-то вдалеке – машина. Где-то – кошка. Где-то – тишина. Ночь – тёмная. Не для детей, не для неё.

«И что мне делать?» – подумал растерянно Сора.

Что ему делать? Он, конечно, мог не обращать внимания на девочку, но вдруг та вновь испугается и убежит. Вдруг она автобус ждёт? А если убежит, то что с ней будет? Куда она пойдёт? В темноту? Одна? Ночью?

Сора почувствовал слабую дрожь. Не хотелось бы, чтобы с ней что-то случилось в такое время. Что-то плохое. Что-то, о чём он потом будет думать. Что-то, что он мог предотвратить. Но не предотвратил.

А с другой стороны... На мгновение всплыл момент, когда он стоит над девочкой. Когда та испугалась. Когда прижала альбом к груди. Словно защищая от него. Словно он был чем-то опасным. Чем-то, от чего нужно спасаться. И она убежала – молча, быстро, не оглядываясь.

Соре хотелось извиниться. За тот раз. За то, что подошёл. За то, что смотрел. За то, что не ушёл. За то, что был собой. Просто собой. Просто человеком, который увидел что-то живое. Что-то настоящее. И не смог пройти мимо.

«Ну а если...»

«И ничего не если! – смёл Сора дурные мысли. – Не может же быть всё настолько плохо! Просто извинюсь и всё!»

Набравшись уверенности, Сора обошёл сзади остановку и, пытаясь сильно не выделяться, тихо сел на скамейку и облокотился на стекло. Дерево – холодное. Гладкое. Как всегда. Как везде. Он сел на самый край. На расстоянии. Чтобы не напугать. Чтобы не вторгнуться. Чтобы просто быть рядом. Просто сидеть и ждать.

Сердце билось сильно, боясь спугнуть девочку. Тук. Тук. Тук. Будто оно тоже знало, боялось, ждало.

Сора смотрел прямо. Куда-то в темноту. Но краем глаза смотрел на неё. На её руки. На то, как она держит альбом. На то, как она иногда поднимает голову. Смотрит. Куда-то. Вдаль. И снова – вниз. В альбом. В свой мир. В своё.

«А ведь она может быть одной из новых людей в нашей команде».

Сора вспомнил её рисунок парка. Он был точь-в-точь как наяву. Деревья, заборы, дорожки. Даже тени – на своих местах. Свет – как настоящий. Мостик – с той же трещиной на перилах. Она не рисовала. Она переносила. Часть мира – на бумагу.

«...»

Но с другой стороны... Талант талантом, но ей всего на вид четырнадцать-пятнадцать лет. Тем более в среднюю школу ходит. Поэтому она вряд ли сможет постоянно ходить в студию. Как-никак учёба, домашние задания и всё тому подобное. Экзамены, родители, уроки. Всё то, что у Соры самого не было. Но у неё – было. И это ставило стену. Высокую. Толстую. Тёмную, как ночь, как тишина. Как что-то, что он не мог переступить.

Сора думал до тех пор, пока к остановке наконец не подъехал автобус.

Он подъехал тихо. Мягко. Свет фар – жёлтый. Двери – открылись. Шипение. Воздух. И – тишина. Сора быстро встал со скамейки и поспешил зайти в автобус.

Но и тут его поджидала ожидаемая неожиданность.

Как только он подошёл к дверям автобуса и хотел зайти в него, он столкнулся с ней. С девочкой. Она тоже встала. Тоже пошла. Тоже хотела зайти, но не успела. Он – помешал. Она немного оступилась назад и уронила что-то с рук. То, что держала. То, что берегла.

Сора обратил на это внимание и поспешил поднять его.

Он молниеносно наклонился. Его рука зависла буквально над ним. Альбомом. Тем самым альбомом, в котором она рисовала. Тот самый. С тёмной обложкой. С чуть загнутыми уголками. С растёртой подписью золотистого цвета. С чем-то, что было внутри. Что-то, что она прятала. Что-то, что она не показывала никому. А он – видел. Украдкой. За плечом. И теперь – держал. В руке.

«Вот он... То, что может нам помочь в студии», – подумал Сора, забыв на секунду, в какой ситуации он находится.

«О чём я думаю?!» – тут же одумался Сора.

Его рука взяла альбом, и он протянул его ей, чуть глядя в сторону.

– Извини, – сказал Сора. – Извини за то, что наблюдал за тобой без твоего ведома. И за это тоже извини.

Голос – тихий. Ровный. Без нажима. Без оправданий. Без «я не хотел» или «я не специально». Просто – извини. Просто – так, как есть. Честно. Искренне. Как в первый раз. Как в последний. Будто от этого зависело что-то. Что-то важное. Что-то, что он сам не мог назвать.

Девочка слегка нехотя взяла у Соры альбом и прижала его к себе. Крепко. Как вчера. Как будто это было единственное, что у неё было. Единственное, что она могла защитить.

– Н-ничего с-страшного, – сказала она тихо. Голос – тонкий. Ломкий. Как первая льдинка. На её лице появилась едва заметная улыбка. Уголками губ. Не для него. Для себя. Для того, что она сделала. Для того, что пересилила. Для того, что сказала.

Сора почувствовал облегчение от услышанных слов. Будто камень с плеч. Он не знал, что сказать. Не знал, что сделать. Просто стоял, смотрел, ждал.

– Эй! – вдруг сказал водитель автобуса. – Сколько вас ждать?

– А, ой! – обернулся и поспешил извиниться Сора. – Извините!

Он быстро зашёл в автобус, оплатил проезд и прошёл вглубь автобуса. Автобус был небольшим, не такой, на котором Сора ездил по утрам в школу. И ещё он был почти пустым, лишь несколько человек сидело в разных местах. Кто-то спал. Кто-то смотрел в окно. Кто-то просто сидел. Как Сора. Как она. Как все.

Сора прошёл к месту, ближе к задним дверям, и сел у окна. Стекло – холодное, хоть теплота автобуса и пыталась его согреть. Он прислонился к нему лбом. Закрыл глаза. На секунду. На две. И – открыл. Посмотрел в окно. На остановку. На ночь.

Автобус двинулся. Плавно. Мягко.

За окном плыли улицы, парки. Даже небольшая площадь, на которой виднелось здание издательства Sakura Shuppan. Буквы всё так же светили белым со слегка розовым оттенком. В вечернее время, когда на улице стемнело, это выглядело в какой-то степени футуристично и красиво. Хотя вся улица, по которой автобус сейчас ехал, отличалась от той тихой улицы. На этой были неоновые вывески на каждом углу. Но девятиэтажное здание издательства выделялось. Кроме вывески, по краям здания также были линии белого с розоватым оттенком.

«Мы сможем» – подумал Сора, глядя на здание.

Затем он перевёл взгляд на ту девочку, сидящую в другом конце автобуса, у самого водителя. Она смотрела в окно. На что-то. На что-то своё. На что-то, что было только для неё. Он не знал, что она видит. Не знал, о чём думает. Но знал другое: она здесь. В этом автобусе. Рядом. Не убежала. Не испугалась. Просто сидит. Просто едет. Просто есть.

«Я сделал, что хотел, даже больше».

Но всё же у него были мысли, чтобы она присоединилась к команде. Может, её попросить? Не испугается ли? Не убежит ли снова? Не прижмёт ли альбом к груди? Не посмотрит ли так, как тогда? Как на что-то опасное. Как на что-то, от чего нужно спасаться.

Пока Сора думал, автобус подъехал к мосту, и через мгновение Сора уже стоял на остановке, расположенной перед мостом. Дальше ему следовало идти пешком. Дышать свежим воздухом. Смотреть на звёзды. Думать. Просто думать.

– ...

Но всё же его беспокоило что-то. Возможно, всё ещё она. Та девочка. Может, всё же попробовать её пригласить? Весь оставшийся путь Сора размышлял об этом. О том, как подойти. Что сказать. Как не напугать. Как не сделать больно. Как не быть собой. Или – быть. Но правильно. Но так, как надо. Но так, чтобы она не убежала.

•••

На следующий день Сора всё же решил сходить в литературный клуб. После уроков он шёл по коридору. Уроки закончились, и ученики расходились по кабинетам клубов. Гул шагов, разговоры. Всё не так, как было, когда Сора и Хина вместе уходили со школы позавчера. Тогда было тихо. Даже слишком тихо. Но сейчас было всё иначе.

Шёл он один, Хина уже убежала в свой клуб. Сора раньше не особо знал, в какой клуб она ходит, так как не особо интересовался этим. Впрочем, раньше его это и не касалось. Хина – она и есть Хина. Всегда где-то. Всегда рядом. Всегда с ним. Но сейчас – отдельно. В своём клубе. Со своими делами.

Но что именно его интересовало – так это мысль сказать ей о том, чтобы она стала частью команды студии.

– Частью команды студии? – задумалась она.

– Да, – ответил Сора.

Они стояли у окна на третьем этаже. Перемена. Шум. Кто-то бежал мимо. Кто-то кричал. Кто-то смеялся. Но здесь, у окна, было тише. Свет – мягкий. Весенний. Он ложился на подоконник. На её бантик. На её лицо.

Хина долго думала. Это даже заняло несколько перемен. И только на перемене перед последним уроком она дала свой ответ.

– Ну если это даст мне возможность чаще за тобой наблюдать, то я, конечно, не против.

Сора вздохнул.

Хина затем сказала:

– Не против взять на себя роль повара. Хочу опробовать свои навыки кулинарии.

– Навыки кулинарии? – спросил Сора.

– Если ты не знал, то после фестиваля я решила вступить в клуб кулинарии.

– Даже после того, как тебя тогда прогнали с кухни?

Он вспомнил, когда Хину прогнали с кухни, так как она слишком мешалась под ногами. Но это уже не было важно. Главное, что Хина согласилась стать частью команды.

Сора вновь облегчённо вздохнул. Он уже подошёл к двери клуба. На двери всё так же висела та же аккуратная табличка, с выцветшими от времени буквами.

«Давно меня здесь не было», – подумал Сора, стоя перед дверью.

Он ведь ещё с фестиваля не посещал его. Все две с половиной недели.

«Надеюсь, Сато будет рад меня видеть. Ну или хотя бы не разозлится на меня, что я целых две с половиной недели не посещал литературный клуб».

– Ого! – вдруг услышал Сора голос. – Кого я вижу!

Сора повернулся. Перед ним стоял Сато. На его лице виднелась удивлённость. От того ли, что увидел того, кого не видел две с половиной недели? И речь сейчас не об обычных занятиях.

– Привет, Сато-сан, – поприветствовал Сора.

– С какими судьбами пришёл в клуб? – сказал Сато, подходя к двери клуба. Сора сделал шаг назад от двери, уступая место Сато.

– Ну, захотелось... – сказал Сора, думая, что сказать. – Найти вдохновение для сценария новой главы.

– М... – промычал Сато.

Соре показалось, что Сато недоволен. Либо тем, что он изволил прийти в клуб за долгое время, либо тем, что разрушил одиночество Сато. Либо просто от усталости. Спрашивать он, конечно, не стал.

– Проходи, – сказал Сато, заходя в клуб и приглашая Сору пройти.

Сора прошёл внутрь.

Внутри было всё так же, как обычно. Массивный деревянный стол, стоящий у окна. Два мягких кресла. Три стеллажа с книгами. И даже та самая герань на подоконнике, которая на удивление Соры жила и расцветала. Навевает воспоминания.

– Навевает воспоминания? – спросил Сато. – Для тебя, может быть. А для меня каждый день здесь бывать уже почти рутина. Тут особенно нечем заняться, кроме как читать книги. Но разве не для этого и нужен литературный клуб?

Соре всё больше кажется, что Сато чем-то недоволен, хотя по нему и не скажешь.

– Ты чем-то не доволен? – спросил он наконец.

– С чего ты взял? – спросил Сато, посмотря на Сору. – Я всем доволен!

– Если ты недоволен тем, что я не посещал клуб эти две с половиной недели, то прошу извинить меня. Я теперь буду пытаться чаще сюда приходить.

– О чём ты? – не понял Сато. – Ты думаешь, что я злюсь на тебя за то, что ты не ходишь в клуб?

– Разве это не так?

– Нет, конечно! – сказал удивлённо Сато. – Чтобы я и злился на тебя? Никогда!

– Но почему ты тогда такой неспокойный? – сказал Сора, садясь на одно из кресел.

– ... – Сато лишь промолчал.

Сора продолжал на него смотреть.

– Если честно, – начал Сато, – то мне и вправду начинает докучать всё это. Постоянно, каждый день одно и то же. Уроки, клуб. Уроки, клуб. Ничего нового. Единственное, что мне доставляет удовольствие, так это разговоры с Судзуки.

– Кстати, – хотел сменить тему Сора, поняв, что эта тема нежелательная для разговора. – Как у тебя с Судзуки?

– В каком смысле?

– Ну я же видел, как вы с Судзуки ходили по торговому центру. Поэтому хочу знать, как у тебя с Судзуки.

– Ну... – пытался сказать Сато.

– Неужели, – сказал Сора, едва пытаясь сдержать улыбку на лице, – вы тогда были на свидании?

– На свидании?! – пытался скрыть удивление Сато, но у него это плохо получалось. – Не говори чепухи.

– А всё говорит об обратном, – ухмыльнулся Сора. – Вы, в выходной день, вместе гуляете по торговому центру...

– Это не то, что ты подумал, Курокава-сан. Понял?

– Да и что же это тогда может значить?

Сато уже из последних сил пытался сопротивляться Соре. И ему ничего не приходило в голову, кроме как это.

– А ты? Ты тоже был с девушкой. Как там её? Точно, Курои Нэоми.

– Я же говорил, что у нас исследование для вдохновения.

– Да? А вот Курои сказала, что у вас свидание.

Сора опешил. Точно. Ёру под именем Куронеко говорила такое.

«Мы на свидании».

Сора стиснул зубы.

«Чёрт тебя за язык тянул, Ёру», – проклинал Сора.

Сато заметил, что Сора тоже не хочет об этом говорить.

– Раз тебе неприятно, то и ты перестань разговаривать о моих отношениях с Судзуки!

– Ладно-ладно.

Сато сел за стол. Взял со стола попавшую под руку книгу и делал вид, что читает. Страницы – старые. Жёлтые. Пахло пылью. Пахло временем. Пахло чем-то, что было здесь всегда. Как герань. Как кресла. Как окно. Как сам клуб.

Сора тоже взял случайную книгу и тоже делал вид, что читает. Обложка – твёрдая тёмная. Буквы – стёртые. Он не смотрел на них. Просто держал. Просто сидел. Просто был здесь. Впервые за две с половиной недели.

– И никакое это было не свидание, – едва пробубнил Сато, но Сора всё хорошо услышал.

Сора на секунду улыбнулся, прикрываясь книгой.

Время за чтением книги лилось незаметно. Никто из участников клуба не заметил, что за окном начинало вечереть. Солнце уже склонялось к закату, и на улице – на зданиях, на деревьях, на дороге – начали проявляться оранжевые оттенки света.

В клубе было тихо. Сато и Сора после разговора о «романтике» больше не разговаривали.

Сато сидел за столом, читал книгу. Страницы – уже пожелтевшие, некоторые буквы уже почти выцвели. Но Сато не обращал на это внимания. Любая книга – это книга. Любая история – это история. Даже если она старая. Даже если её никто не читал до тебя. Даже если она просто стоит на полке и ждёт.

Сора же всё так же сидел на кресле и читал уже мангу, которую он брал с потайного места, позади остальных книг. Ведь манга – это тоже литература, говорил когда-то Сора. Страница за страницей, фрейм за фреймом. Страницы текли так же, как и время. Тихо. Мягко. Незаметно. Как вода. Как свет. Как всё, что уходит.

«Кстати о времени», – подумал Сора, глядя на свои смарт-часы.

На них было 16:52. Он посмотрел в окно, мимо Сато, мимо герани. Дерево, стоящее за окном, слегка колыхалось от слабого ветра. Листья – зелёные. Молодые.

«Думаю, мне пора идти в студию», – подумал Сора, закрывая мангу и вставая с кресла. Кресло слегка скрипнуло.

– Слушай, Сато, – сказал Сора. – Мне пора идти.

– К своей Курои Нэоми? – сказал Сато, отрываясь от книги.

– Да, – моментально сказал Сора, даже не думая.

– Ну иди, а я ещё посижу, – Сато вернулся к чтению книги. Страницы шуршали. Тихо. Мягко.

Сора кивнул и подошёл к книжной полке, просунул мангу к самой стенке шкафа. Туда, где её никто не найдёт. Туда, где она ждала. Всегда. Как и всё остальное. Затем он подошёл к двери, хотел уже выйти, как его остановил Сато.

– Когда в следующий раз придёшь? – спросил он, не отрываясь от чтения.

Сора поразмышлял над его вопросом.

«Когда я смогу прийти в следующий раз?»

Раз он в команде лишь сценарист, то его работа самая первая. Затем – остальная. Художницы. Поэтому ему необязательно приходить в студию, тем более так рано, как в прошлые разы. Тем более он мог некоторые дни не ходить в студию, и как раз тогда он мог бы ходить в литературный клуб. К Сато. К герани. К старым книгам. К тишине. К чему-то, что было до всего этого. До Ёру. До манги. До студии. До слов. До всего.

– Попытаюсь приходить почаще! – сказал Сора.

– Ну тогда хорошо. Удачи.

– И тебе, – попрощался Сора и вышел из клуба.

Дверь за ним закрылась, и стало тихо. В коридоре никого не было. Лишь оранжевые лучи солнца проникали в коридоры, покрывая стены и двери тёплым светом. Атмосфера была хорошей. Было чувство одиночества и уединённости. Словно в этом мире никого не было. Был только ты один. Только твои шаги. Только твоё дыхание. Только ты.

Сора шёл по коридору не спеша, хотя он сильно хотел прийти в студию, где его, возможно, ждали Ёру и Куронеко. Его сдерживала эта атмосфера. Он хотел подольше ей насладиться. Вдохнуть её. Запомнить. Сохранить. Где-то внутри. Где-то, где было тихо. Где-то, где было только его.

Он посмотрел в окно. На двор, на котором почти никого не было. Лишь влюблённая пара, сидевшая на скамейке под деревом. На деревья, которые так же нежно колыхались. На открытые ворота, через которые пробегал кот.

Коты и кошки частенько посещают их школу. Ученики, а иногда и учителя подкармливают их принесённой с собой едой, в основном от своего обеда. После чего они могут их погладить. Не все коты и кошки поддавались, но большая часть да. Даже Ичиго-сенсей, несмотря на его грозный вид, тоже иногда любит их погладить. Даже в таком мужчине, как он, есть немного доброты.

Пока Сора думал о котах и кошках, его взор упал на фигуру, идущую к воротам. Светлые волосы, школьная форма, чёлка, опущенные плечи, чувство робости.

«Кагари», – сразу подумал Сора.

Вернее будет сказать – Ёру. Хотя Кагари – это её фамилия, поэтому Сора не ошибся.

Она шла ускоренным шагом, словно спеша куда-то. И куда-то – это студия.

Он проводил её взглядом до самых ворот. Затем её силуэт скрылся за воротами. Растворился. Исчез. Словно и не было её там.

Сора вдохнул, но тут же опомнился.

– Стоп. Почему бы мне не пойти с ней, раз идём в одно место?

С этими словами он ускорил свой шаг. Ещё. Ещё. А затем побежал. Добежал до лестницы, спустился на первый этаж, пытаясь не споткнуться. Когда спустился, добежал до холла. Здесь было тихо. Было лишь несколько учеников, стоящих у своих шкафчиков. Сора по-быстрому подошёл к своему шкафчику и переобулся. Сразу он вылетел из здания школы, спеша к воротам.

Как только он перешёл их, резко затормозил. Осмотрел, куда могла пойти Кагари. И увидел её. Она отошла уже на несколько десятков метров от ворот. Глядя на фигуру Ёру, нельзя сказать, что она спортивная, но пройти такое расстояние за короткий промежуток – это сильно.

Сора не стал медлить и побежал к ней.

– Ёр... Кагари-сан! – выкрикнул Сора.

Но Ёру даже не остановилась, продолжив идти. Либо она не услышала, либо не обратила внимания, либо не хотела.

«Да уж... Всё та же тихая незаметная школьница, как и всегда», – подумал Сора с лёгкой ухмылкой.

Момент, когда она перевоплощается в Ёру, происходит, как понимал Сора, в том переулке. Хотя они тогда шли в издательство, поэтому не было больше мест, где можно было перевоплотиться. Поэтому она могла пройти так до самой студии. Как Кагари. Как тихая, незаметная школьница старшей школы.

Добежав до Кагари, Сора слегка перевёл дыхание. И следовал за ней, держа дистанцию. Как тогда, когда ходили вместе в издательство. За Кагари. За Ёру. За той, кто была двумя. Но для него – одной. Всегда одной.

Но в этот раз они шли в студию. Вместе. Косвенно. Но вместе.

Путь их лежал всё через те же улицы, через которые проходил Сора с Хиной.

Удивительно было, что Ёру, желающая поскорее прийти в студию, решила идти пешком, а не на автобусе. А ведь автобус, проезжающий возле школы, мог доехать почти до студии. Но она всё же выбрала идти пешком.

«Почему она решила идти пешком?» – подумал Сора, идя за Ёру в нескольких метрах и глядя на её спину.

Может, она хотела пройтись по улице, подышать свежим воздухом после душных школьных кабинетов. Может, не хотела ехать на автобусе, ибо знала, сколько там может быть народа в такое время. Ведь был час пик – время, когда люди возвращались домой. Автобусы забивались под завязку, и стоять в них, прижатым к чужой спине, не хотелось никому. Или, может, у неё были на то свои причины.

Соре, честно говоря, не особо были интересны её причины. Единственное, что ему было интересно, – так это идти вместе с Ёру в студию.

Идти вместе. За руку...

Сора сжал-разжал свою руку, словно пытаясь ощутить прикосновение и тепло её ладони. Это было странное чувство. Он не мог его объяснить. Просто – хотел. Просто – тянуло. С тех самых пор, как она взяла его за руку на исследовании. В тот день. На улице до торгового центра. Когда толпа сгустилась, а она сказала: «Чтобы ты не потерялся». И не отпустила. Даже когда толпа рассеялась.

«А может...»

Может, попробовать сделать это? Подойти к ней и медленно взять её руку, как она это сделала тогда? И идти так до самой студии? Лишь от этих мыслей ему сильнее хотелось это сделать. Но что-то останавливало. Что-то, что сидело внутри. Словно что-то мешало.

Они шли по ничем не примечательной улице – магазинчики, раменные, и просто офисные здания. Прохожие то там, то тут ходили. Кто домой, кто наоборот – на работу. Кто в магазин, кто с него. А кто-то просто гулял, наслаждаясь вечером. Где-то пахло горячим, где-то – раменом или такояки. Город жил и цвёл.

Сора смотрел на всё это, но не видел. Он видел только её спину. Только её руку. Только то, как она идёт – ровно, спокойно, будто ничего не происходит. Будто она не знает, что он думает о ней. Будто она не знает, что он хочет взять её за руку.

А может – знает? Может, специально идёт так, чтобы он мог? Может, ждёт?

Он не знал. И это незнание съедало его.

«А почему бы и нет?» – подумал он, всё же решив это сделать.

Он начал потихоньку укорачивать расстояние между ним и Кагари. Удлинять шаг. Метр. Ещё метр. И вот он шёл почти за ней. Он смотрел на её руку. На то, как она покачивается в такт шагам. На то, как пальцы чуть сжаты. Он смотрел на свою. На то, как она висит вдоль тела. Ничего не делает. Просто висит.

«Может, всё же не стоит?» – засомневался Сора.

Ведь сейчас Ёру была не Ёру, а Кагари – тихая заместитель старосты, которая постоянно смущается. Которая прячет глаза за чёлкой. Которая говорит тихо. Которая не любит внимания. Если он возьмёт её за руку – она испугается. Или – убежит. Как всегда.

Но было уже поздно. Он уже шёл рядом с Кагари. Шаг в шаг. И рука уже тянулась к руке Ёру. Ещё немного – и они могли бы взяться. Ещё чуть-чуть. Совсем немного.

«Думаю, не стоит...» – подумал Сора, опуская руку.

~Хвать.

Вдруг Сора снова почувствовал теплоту её руки. Он посмотрел на свою правую руку. Она держала руку Ёру.

Он посмотрел на лицо Ёру. Вернее, Кагари – чёлка, закрывающая глаза, смущение. Она не смотрела на него. Она смотрела вперёд. Но руку не отпускала. Держала. Крепко. Так, словно это было естественно. Как будто так и должно быть.

Сора почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло. Что-то, что было напряжено – отпустило. Он не знал, что это было. Но стало легче. Дышать. Идти. Быть.

Единственное, о чём не подумал Сора, – так это о том, что кто-то из знакомых со школы мог увидеть их. Сато вряд ли – он оставался в клубе, когда Сора уходил, и никак не мог догнать или обогнать их.

Но вот Судзуки... Он видел её на переменах, и то редко, и всегда с Кагари. Можно было подумать, что если Кагари освободилась, то и Судзуки могла уйти домой. Он не знал, где она живёт, поэтому был риск встретить её по пути в студию.

Сора от этой мысли бросило в дрожь, но рука Ёру его успокаивала. Тёплая. Спокойная. Как якорь. Как что-то, что держит его на месте. Что не даёт упасть.

~Тянь-тянь.

Сора почувствовал, как рука Ёру потянула его. Он посмотрел на Ёру.

Она слегка указала другой рукой на переулок между домами.

– Пошли, – тихо сказала она.

Сора ничего не сказал, позволив ей вести себя.

Они зашли в ничем не примечательный переулок. Он был затемнённым, солнце в него почти не попадало. Тени лежали на стенах. Где-то капала вода. Пахло сыростью и старым камнем. Здесь было тихо. Так тихо, что Сора слышал своё дыхание. И её.

Ёру отпустила руку Соры, из-за чего – хотя по нему не видно – он явно вновь огорчился. Сказать так можно было по его руке, которая жамкала воздух, словно у неё отобрали нечто важное.

Ёру прошла вглубь переулка и остановилась. Посмотрела назад и по-быстрому начала править свою причёску. Поправила чёлку. Заправила прядь за ухо. Проверила заколку-банан. Убедилась, что всё на месте. Что маска снята.

Сора же встал и облокотился на стену здания. Он смотрел на неё. На то, как она превращается обратно. Как Кагари уходит, а Ёру приходит. Это было странно. И красиво. И немного пугающе.

– Тебе ведь понравилось тогда? – неожиданно спросила Ёру.

– Ч-что?! – испугался Сора неожиданного вопроса.

– Ну тогда. На нашем исследовании. Когда я тебя за руку взяла.

Она закончила с причёской и повернулась к Соре. Смотрела прямо. Без чёлки. Всё те же две пряди. Без маски. Глаза – голубые. Спокойные. И в них – искорка.

– Эм... – пытался сказать Сора, отводя взгляд.

– Неужели? – спросила Ёру с ухмылкой.

– Ничего подобного! – сказал Сора, пытаясь отвертеться от вопроса. – Просто я не хотел, чтобы ты потерялась среди толпы.

– Что? О чём ты? – спросила Ёру. Ухмылка стала шире. – Тогда была толпа. А сейчас? Сейчас толпы нет. А ты всё равно хотел.

– Ну... – сказал Сора, поняв, что совершил ошибку. – Забудь!

Сора развернулся и направился обратно на улицу. Щёки горели. Он чувствовал, как взгляд Ёру сверлит его спину. Она знала. Она всё знала. И это было хуже всего.

Ёру лишь ухмыльнулась и пошла за ним. Догнала. Поравнялась. И – пошла рядом. Просто рядом.

Сора засунул руки в карманы штанов. Они пошли дальше. Вдвоём. Рядом. И Сора больше не думал о Судзуки. Не думал о школе. Не думал ни о чём. Просто шёл. Просто был.

– Ну признайся, – сказала Ёру. – Ты хотел сделать это.

– Сделать что? – спросил Сора, делая вид, что не понимает, о чём она.

– Ну же. Ты же хотел взять меня за руку.

– Я же сказал, что нет! – сказал Сора, отвернув голову от Ёру. Щёки продолжали гореть. Он смотрел в сторону, на витрину, на прохожих, на что угодно, лишь бы не на неё. Лишь бы не встречаться взглядом.

– Уверен? – спросила Ёру.

– Уверен! – ответил Сора. – И хватит уже об этом говорить!

– А что? – спросила Ёру с ухмылкой. – Тебе ведь тогда понравилось.

– Хватит! – смущённо сказал Сора, ускоряя шаг и оставляя Ёру позади.

Он шёл быстро. Слишком быстро. Будто убегал от неё, от её слов, от того, что она видела его насквозь. От того, что она была права.

Ёру лишь слегка хихикнула и тоже ускорила шаг, догоняя Сору. Догнала, поравнялась, не отставала. Как всегда.

– Ладно, прости! – сказала Ёру, догоняя Сору.

Она сказала это легко. Без нажима. Без обиды. Просто – прости. Словно и не было ничего.

Некоторое время они шли по улице молча. Сора всё так же шёл с руками в карманах, чтобы предотвратить исход, в котором Ёру снова берёт его за руку. Пальцы – сжаты. Ладони – в ткани. Никаких шансов. Никаких случайностей. Никаких прикосновений. Он не хотел. Не хотел, чтобы она снова почувствовала его тепло. Не хотел, чтобы она снова поняла. Не хотел, чтобы она снова улыбнулась так – с ухмылкой, с искоркой, с чем-то, что говорило: «Я знаю. Я всё знаю».

«Всё же и думать об этом не стоило», – подумал Сора.

Ёру шла чуть сзади, смотрела в телефон. Возможно, читала сценарий, может, переписывалась с кем-то, а может, просто скроллила интернет. Экран светился – белым, холодным. Он ложился на её лицо. На её пряди. На её губы. Она не смотрела на него. Она смотрела в телефон. И это было хорошо. Это было спокойно. Это было проще.

Они прошли уже достаточное расстояние, чтобы выйти на уже знакомую улицу – автобусная остановка, на которой Сора видел ту девочку; небольшой парк, перед которым Сора впервые встретил ту девочку; магазинчик, где Хина покупала онигири.

Кстати, Хина сказала, что должна сегодня прийти в студию, чтобы «стать» частью команды, и в честь этого устроить небольшую вечеринку. Она даже задержалась в клубе кулинарии, чтобы приготовить немного для вечеринки. Сора волновался, чтобы та не перестаралась и чтобы ей не пришлось нести много. Возможно, он поторопился идти с Ёру, ведь Хине, возможно, понадобилась бы помощь с грузом. Он представил её – с пакетами, с коробками, с чем-то, что она приготовила. С бантиком, чуть съехавшим набок. С лицом, на котором написано: «Я справлюсь». И с руками, которые дрожат от тяжести.

– Кстати, – вдруг начала Ёру, убирая телефон в свою сумку. – Мне однажды на перемене Асахина-тян рассказала, что, пока она ходила в магазинчик, ты стоял и наблюдал за какой-то девочкой. Может, расскажешь об этом поподробнее?

– Рассказать поподробнее? – сказал Сора.

Он думал, а надо ли вообще ей это рассказывать? Вдруг, как и Хина, начнёт называть его педофилом? Он не выносит постоянных приколов по этому поводу. Хина – она могла. Сора мог стерпеть. Но Ёру – другое. Если она скажет – будет хуже. Если она подумает – будет ещё хуже. Если она запомнит – будет совсем плохо.

А с другой стороны... Почему бы и нет? Пусть знает, что есть такая талантливая художница, которая отлично рисует пейзажи. Может быть, однажды Ёру сможет её заманить в студию. Хотя звучит это бредово.

«А хотя...» – одумался Сора.

А ведь примерно это и сделала Ёру, когда он согласился с ней работать. Он вновь вспомнил тот момент.

Когда Ёру поджидала его на улице, под фонарём. Потом внезапно возникла перед ним со словами «Кошелёк или жизнь». Тогда Сора сильно испугался, но всё обошлось.

«Не дай бог», – подумал Сора.

Если Ёру сделает так с той девочкой, то она тут же убежит или застынет как статуя. А ещё хуже будет, если от страха она всё же отдаст Ёру кошелёк, если у неё такой будет. То это уже будет считаться ограблением, а прохожие всё поймут не так и вызовут полицию, а потом...

«Брррр», – Сора осознал, что его что-то занесло не туда. Ёру ведь не глупая, чтобы такое повторять. Да и вообще, шанс того, что они встретятся, мал.

– Ну? – сказала Ёру.

– Ну что? – вернулся Сора. – Ничего особенного. Просто увидел, как та девочка отлично рисовала парк, который мы только что прошли.

Ёру обернулась и посмотрела на парк через дорогу. Деревья. Скамейки. Дорожки. Тишина. Только ветер. Только что-то, что было там всегда.

– И? – спросила она.

– Ну, я немного увлёкся. Она увидела и испугалась.

– Неужели она отлично рисует?

– Видела бы ты её, то ты сразу бы захотела её.

– Захотела? – переспросила Ёру. – В каком смысле?

– Захотела бы привести её в студию. Сделать частью её команды.

Ёру задумалась. Она смотрела вперёд. На дорогу. На людей. На что-то, что видела только она.

– Хм... А в чём она обычно одета?

– В чём одета? Ну, тёмная школьная форма, школьная сумка. Самая обычная ученица средней школы.

– А волосы у неё длинные, распущенные?

– Да, если не ошибаюсь. Стоп, – Сора посмотрел на Ёру. – А как ты узнала, что у неё длинные распущенные волосы?

Ёру кивнула, указывая вперёд. Сора посмотрел туда, куда указывала Ёру. Он удивился.

На скамейке чуть впереди сидела она. Тёмная школьная форма средней школы. Длинные распущенные волосы, чёлка, закрывающая один глаз. Альбом на колене, сумка рядом. Она смотрела в альбом. Рисовала. Как обычно.

«Снова?» – подумал Сора.

Это была та самая девочка, которую Сора видит уже третий день подряд. Один раз – случайность, два раза – совпадение, три раза – закономерность. Она всё так же сидела на скамейке и рисовала что-то в альбоме, лишь изредка поднимая голову и смотря через дорогу.

Сора посмотрел в сторону, куда смотрела девочка.

Это было обыкновенное пятиэтажное офисное здание. Такое же, как и другие здания. Серое. Скучное. Ничем не примечательное. Только окна. Только свет внутри. Только люди, которые ходили туда-сюда. Только жизнь, которая шла без них.

– Это она, – единственное, что сказал Сора.

– Да? – спросила Ёру. – Совпадение, не правда ли?

– Да это уже система, а не закономерность.

– Если ты прав, то мы непременно должны получить её!

– Эй-эй! – сказал Сора, притормаживая Ёру. – Она не какой-то предмет, она человек. Возможно ещё и с некоторой социофобией.

– Не волнуйся, – сказала Ёру, пытаясь успокоить Сору. – Я буду осторожной, чтобы не спугнуть её. И я не буду говорить «Кошелёк или жизнь».

Она сделала на это немногий акцент, словно говоря, что эта фраза была именно для Соры. Только для него. Только между ними. Только их.

– Ну если так...

Но не успел Сора договорить, как Ёру уже пошла в сторону скамейки, где сидела девочка.

Сора остался стоять сзади, лишь отойдя к витрине магазина. Стекло – холодное. Гладкое. Он прислонился к нему плечом. Смотрел. Ждал.

«Что же она задумала?» – подумал он.

Сора ожидал чего-то необычного, что-то в её стиле, но точно не «Кошелёк или жизнь». Он наблюдал за действиями Ёру.

Она же уже подошла, незаметно села на край скамейки. Дерево – старое. Выцветшее. С трещинами. С чьими-то инициалами, выцарапанными ножом. Ёру посмотрела на здание напротив. Обычное пятиэтажное здание, в котором располагались офисы. В окнах виднелись офисные сотрудники – кто-то сидел за компьютером, кто-то пил кофе, кто-то смотрел в окно. Обычная жизнь. Обычный вечер. Обычный мир. Затем Ёру достала из сумки небольшой блокнот, с которым она всегда ходила. Достала карандаш и также начала рисовать.

Штрихи. Линии. Тени. Её рука двигалась быстро. Уверенно. Как всегда. Будто она знала, что рисует, видела рисунок перед собой – ещё до того, как он появился на бумаге. Линия за линией. Тень за тенью. Свет – на своём месте. Тени – на своём. Всё – как надо.

Ёру и девочка сидели тихо. Девочка даже не обратила внимания на рисующую вместе с ней Ёру. И Ёру тоже, словно не замечая девочку, сосредоточилась на рисовании. Они сидели рядом. Две фигуры на скамейке. Два карандаша. Блокнот и альбом. Два мира. Но что-то между ними. Что-то, что связывало. Что-то, что было больше их.

Прошло немало времени. Может, минут десять, может, пятнадцать. Но они всё сидели на скамейке и рисовали офисное здание. Свет – оранжевый. Тёплый. Он ложился на их плечи. На их руки. На их блокнот с альбомом. На всё, что было между ними.

«Что там такое можно рисовать?» – подумал Сора, всё ещё стоящий неподалёку от скамейки.

Вдруг Сора заметил, что девочка немного посматривала на Ёру. Неужели она знала, что сидит вместе с ней и рисует то же самое, что и она? Она не убегала, не пугалась, а продолжала рисовать. Как будто приняла, согласилась, позволила.

«Неужели Ёру может найти общий язык с ней через рисование?»

Это было невероятно. Но это было. Прямо здесь. Прямо сейчас. На этой скамейке. В этом городе. В этом мире.

~Двинь.

Сора увидел, как девочка чуть подвинулась к Ёру. Не Ёру к ней, а она к Ёру. Сама. По своей воле. Как будто хотела быть ближе. Хотела видеть. Хотела чувствовать. Неужели она привлекла её внимание? Соре стало любопытно, но подойти не решался, чтобы не повторить ошибку. Чтобы не спугнуть. Чтобы не сломать то, что только что началось.

Девочка постоянно немного подвигалась к Ёру, что почти уже сидела рядом с ней. Плечо к плечу. Блокнот к альбому. Мир к миру.

«Нет, Сора, ты не должен вмешиваться», – приказывал себе Сора, чтобы не сорваться и не подойти.

– Знаешь, – вдруг начала Ёру, что даже Сора немного испугался. Её голос был спокойным, ровным. – Даже в обычном офисном здании художник сумеет найти что-то, чего не видят другие. А некоторые – чего не видят обычные художники.

Девочка слушала, не смотря на Ёру, словно осознавая, что это именно ей говорят. Она не испугалась, она не убежала, а продолжала сидеть и рисовать. Карандаш – в руке. Линия – на бумаге. Свет – на лице. Она слушала. Она слышала. Она понимала.

– Но лишь единицы, – продолжала Ёру, – сумеют это передать.

Она посмотрела на свой блокнот, на котором виднелся не просто нарисованный здание, а словно фотография, приклеенная к странице блокнота. Каждая линия – на своём месте. Каждая тень – там, где должна быть. Каждое окно – как живое. Словно она не рисовала, а переносила. Часть мира – на бумагу.

– Поэтому это огромная удача – встретить таких художников в одном месте и её удачнее – видеть, как они рисуют шедевры.

«...»

Ёру замолчала. Закрыла свой блокнот. Ещё раз посмотрела на здание напротив и ушла. Спокойно. Медленно. Как всегда.

Девочка осталась сидеть одна. Но не просто сидеть. Её карандаш, которым она усердно рисовала, остановился. Замер. Возможно она думала над словами Ёру. Возможно что-то внутри неё щёлкнуло, что-то отпустило, что-то открылось.

Ёру подошла к Соре, оставляя девочку позади.

– Пошли, – сказала она, не убавляя шаг.

Сора молча проследовал за ней. Он не понимал. Он хотел понять. Но не мог.

– Что это было? – спросил Сора.

Но Ёру лишь указала помолчать. Подняла прямую руку. Жест – чёткий. Ясный. Не сейчас.

Сора не особо понял её, но всё же промолчал. Он шёл за ней. Смотрел на её спину. На то, как она идёт. Ровно. Спокойно.

– П-постойте, – вдруг прозвучал тихий голос.

Сора и Ёру остановились. Сора обернулся и увидел девочку, стоящую сзади них. Она стояла. Смотрела вниз. На свои ноги. На асфальт. На что угодно, лишь бы не смотреть на них. Руки – сжаты. Альбом – прижат к груди. Как всегда. Как в первый раз. Как тогда.

Ёру также повернулась.

– В-вы правда думаете, что я отлично рисую? – спросила девочка. Она смотрела на свои ноги, боясь смотреть Ёру в лицо. Голос – всё такой же тихий и ломкий. Как первый снег. Как что-то, что могло растаять. Исчезнуть. Уйти.

Ёру подошла к девочке и присела. Опустилась на корточки. Посмотрела на неё. Прямо. Без чёлки. Без маски. Без всего.

– Конечно, – сказала она. – Таких художников, как ты, ещё поискать надо.

На лице девочки образовалась лёгкая нежная улыбка.

– Если хочешь, идём с нами, – Ёру протянула руку. – Твои усилия в скором могут быть замечены другими.

Девочка подняла свой взгляд на глаза Ёру. В её взгляде не было ни страха, ни отторжения. Только мечта и надежда. Только что-то, что было больше её. Больше всех них. Больше этого вечера.

Девочка кивнула и протянула свою руку к руке Ёру. Маленькая ладонь. Тонкие пальцы. Дрожь. Но – рука. В руке. Вместе.

– Ты не пожалеешь, – сказала Ёру, вставая. – Пошли.

Девочка проследовала за Ёру. Шаг в шаг. Рядом. Близко. Ёру же подошла к Соре, и уже втроём они пошли к студии.

На улице было шесть часов вечера. Небо – оранжевое. Тёплое. Свет – мягкий. Он ложился на дорогу. На дома. На них. На всех. К этому времени они уже прибыли к студии.

Трио остановилось у всё того же двухэтажного здания. Магазин, студия. Как всегда.

– Знакомься, – сказала Ёру девочке. – Наше убежище. На первом этаже круглосуточный магазин, куда можно ходить в любое время. А на втором этаже, – Ёру указала на второй этаж, – непосредственно наша студия, где происходит творческое волшебство.

Сора хотел возразить, что рисование манги – это творческое волшебство, сильно сказано. Но, видя сам процесс своими глазами, можно сказать, что это правда. Но всё же сильно сказано.

Девочка посмотрела на здание снизу вверх и остановила взгляд на втором этаже. Нельзя было сказать, о чём она думает, но её глаза говорили о восхищении. Словно она ждала этого долгое время, и вот она наконец пришла сюда, в место, где она сможет рисовать от всей души. Где её не будут отвлекать, никто из посторонних не будет без разрешения смотреть на то, как она рисует, никто не скажет плохо.

– Готова войти в нашу студию? – спросила Ёру.

– Но... – притормозил Сора. – Может, сперва узнаем, как её зовут?

Ёру посмотрела на Сору, потом на девочку.

– Как тебя зовут? – спросила Ёру.

Девочка немного постояла, молча. Но затем сказала.

– М-Мори Аой.

– Мори Аой, значит, – сказала Ёру. – Звучит отлично. Цветущая мальва в лесу. Юная художница, чьи работы могли восхищать людей, но не восхищали, всего за несколько месяцев сможет подняться и получить признание.

– Не слишком ли в философию ударилась? – спросил Сора.

– Это вовсе не философия, – сказала Ёру, посмотрев на Сору. – Это будущее.

– Не говори про будущее, не зная его...

Вдруг Сора вспомнил, что она ведь является президентом клуба по изучению паранормальных событий. И что именно она предсказала Соре о потере нечто важного, чем оказалась записка от неё, которую Сора дорожил, прежде чем потерял её. А ещё предсказала о ссоре с близким человеком, кем оказалась Хина. Поэтому она в какой-то степени может смотреть в будущее. Или нет? Сора не до конца понял.

– Я не знаю его, – сказала Ёру. – Но могу предположить его.

– Но не стоит заходить настолько далеко, мы ведь ещё над второй главой работаем.

– В-второй главой? – вдруг спросила Мори.

– А, ну мы рисуем мангу, – сказала Ёру, повернувшись к Мори.

– М-мангу? – спросила Мори, и в её глазах появилось удивление.

– Да... – сказал уже Сора. – Поэтому нам бы не помешала твоя помощь по рисовке фонов.

– Фонов? – спросила Мори, и в её глазах начала появляться крупинка большего восхищения.

Ведь рисовать фон нужно для каждого фрейма, на каждой странице. Что это такое, если не мечта художника, любящего рисовать пейзажи?

– Заинтересовалась, Мори-тян? – спросила Ёру.

Мори кивнула.

– Тогда почему бы нам не зайти?

Трио зашло в проём, ведущий на лестницу. Сперва шёл Сора, за ним Ёру, а уже в конце Мори.

Сора подошёл к двери. Крутанул ручку двери и открыл её. Он осмотрел студию. Никого не было. Куронеко, наверно, ещё не пришла. Сора показал остальным жестом, что в студии пусто.

Ёру кивнула и повернулась к Мори.

– Готовься увидеть место, где текст превращается в страницы, персонажи приобретают лица, а атмосфера становится яснее.

По Мори и не было видно, лишь лёгкое удивление, но она была сильно восхищённой и готовой войти в новый мир.

Ёру уступила Мори, и та сделала шаг вперёд, заходя в студию.

В студии было тихо, даже фортепианная мелодия не играла. Словно студию покинули в спешке. Свет из окна ложился на пол, на столы, на пустые кресла. Где-то на кухне блестел чайник. Где-то на полке лежал забытый пакет с онигири. Всё было на своих местах, но чего-то не хватало. Того, что обычно наполняло это место. Звука. Движения. Жизни.

Мори, всё ещё с альбомом в руках, начала ходить по студии, осматривая её. Её восхищению не было предела. Она осматривала пустые рабочие места. Столы. Кресла. Мониторы. Всё, что было не для неё. Пока не для неё.

– Один из них может стать твоим, – сказала Ёру.

Мори посмотрела на Ёру с восхищением, а после продолжила осматривать.

Затем она подошла к рабочим местам Ёру и Куронеко. Она смотрела на мониторы, графические планшеты и стилусы. На тёмные экраны. На гладкие поверхности. На что-то, что было для неё новым.

– Нравится? – подошла Ёру. – Это графический планшет. С его помощью можно напрямую рисовать.

Она села за своё место и включила монитор. Он был в спящем режиме.

– И постоянно он в спящем режиме? – спросил Сора. – Это ведь может быть энергозатратно.

– Не переживай, – сказала Ёру. – Мониторы устроены так, чтобы в режиме сна они не потребляли энергию.

– Это как? – спросил Сора.

– Долго объяснять, – ответила Ёру.

– Ну ладно, – ответил Сора, садясь на диван.

Экран загорелся, и Ёру взяла стилус в руки, проведя затем им по планшету. Линия. Затем линия появилась на мониторе.

Мори смотрела с интересом. Возможно, она никогда не видела графический планшет.

– Попробуешь? – спросила Ёру, протягивая стилус Мори.

Та слегка опешила, но потом всё же решилась.

Ёру уступила место Мори. Та тихо села за него, взяла стилус и провела им по планшету.

Линия. Затем ещё линия. А после уже полноценное изображение здания.

– Ого, – удивилась Ёру. – А ты быстро научишься им пользоваться.

Мори слегка засмущалась.

– Если хочешь, попробуй ещё.

Мори молча провела ещё раз. Ещё раз. А затем она залипла. Линии за линиями. Чёткие. Прямые.

Прошло минуты четыре, прежде чем Мори закончила. Сора и Ёру посмотрели на монитор и были удивлены. На холсте была изображена небольшая улица, примерно похожая на ту, по которой они вместе шли. Здания, дорога, машины. Всё то же самое, что было и там.

«Неужели она ещё умеет рисовать по памяти? Так ещё и быстро», – подумал Сора, смотря на рисунок.

Вдруг дверь в студию открылась, и в неё вошли Куронеко с Хиной.

– Приветики, ребята, – поприветствовала Куронеко, только зайдя.

– Привет всем, – поприветствовала Хина.

– О, привет, ребята, – сказала Ёру. – А у нас для вас хорошая новость!

– Да? Какая? – удивлённо спросила Куронеко.

– Мы нашли художника по фонам! – ответила Ёру.

– Художника по фонам? – спросила Куронеко.

– Да. Знакомьтесь, – Ёру показала на Мори, всё ещё сидящую на кресле, – Мори Аой.

Хина посмотрела на неё и удивилась.

– Разве это не та девочка, которую Сора спугнул?

– Да, – ответил недовольно Сора. – Это она.

Куронеко подошла к Мори Аой и взяла её за руки.

– Приятно познакомиться!

– П-приятно познакомиться... – тихо сказала Мори.

– Будь аккуратнее, – сказал Сора. – Она не такая, как ты. У неё тяжело с общением с людьми.

– Правда? Ничего страшного! Со временем мы сдружимся.

– Со временем? – спросил Сора.

– Ну да. А что-то не так? – посмотрела Куронеко на Сору.

– ...Нет. Всё в порядке.

Сора поспешил перевести взгляд на Хину.

– Ты не много еды приготовила? – спросил он.

– На нас пятерых должно хватить, – ответила Хина.

– Еды? – спросила Ёру.

– Мы собираемся устроить небольшую вечеринку в честь новых участников студии! – объявила Куронеко.

– Небольшую вечеринку? – сказала Ёру. – Отличная идея! Вечеринка в честь нового человека! Нового студмема 004!

– И ещё студмема 005, – сказала Куронеко.

– Студмема 005? – спросила Ёру.

– Да, – сказал Сора. – Хина согласилась стать частью команды в роли повара.

– Правда ведь круто? – сказала Куронеко.

– Я буду стараться изо всех сил, – сказала Хина, поклоняясь.

Ёру взглянула на всех.

– Тогда не будем медлить и начнём вечери... – не договорила Ёру, как её прервал Сора.

– Подожди, Ёру. Но ведь Мори ещё не согласилась стать частью студии.

– Ты прав, – ответила Ёру.

Она повернулась к Мори и присела. Но, поняв, что она оказалась ниже Мори из-за того, что та сидела на кресле, решила встать. Слегка нарушила грандиозность сцены.

– Ты готова стать частью нашей студии? Рисовать то, что тебе нравится? И может даже получать за это деньги? Но смотри, это ответственность. Но тебя не будут так сильно просить её придерживаться. Поэтому можешь не волноваться.

Ёру вновь протянула руку Мори.

– Готова стать студмемом 004?

Та подумала, словно перебирая плюсы и минусы. И затем она сказала.

– Готова, – твёрдо сказала Мори, без той тишины, которой она постоянно говорит.

Ёру усмехнулась и развернулась к остальным.

– Просим любить и жаловать! Мори Аой! Студмем 004 в роли художника по фонам!

Все поаплодировали.

– И ещё, – она указала на Хину. – Также просим любить и жаловать! Асахина Хина! Студмем 005 в роли повара!

Все также поаплодировали.

– Не стоит, – засмущалась Хина.

– Ещё как стоит! – сказала Куронеко.

– Не будем медлить! – сказала Ёру. – Устроим же вечеринку в честь новых людей в нашей студии!

После этого они весь вечер отмечали прибавление в команду. Хина принесла еды, которую наготовила в клубе кулинарии – курицу терияки, онигири с несколькими начинками, тамагояки и несколько жареных креветок в панировке. Все были восхищены её навыками готовки. Хины, которая всего за две с половиной недели научилась неплохо готовить. Куронеко же принесла немного напитков – рамунэ, калпису. Но Сора всё равно выбрал обычный чёрный кофе.

Все разговаривали о разном. О работе над второй главой. О будущем студии. О разном. Куронеко рассказывала, как сегодня в мейд-кафе один посетитель попросил у неё автограф, приняв за настоящую горничную из аниме. Ёру вспоминала, как вчера чуть не уснула над планшетом и проснулась от того, что стилус выпал из руки. Хина смеялась, прикрывая рот ладонью. Мори сидела тихо, но иногда улыбалась – уголками губ, несмело, словно пробуя улыбку на вкус. Ей было непривычно. Но не плохо. Просто – ново.

Атмосфера была весёлой. Даже она, которая редко бывала на таких мероприятиях, чувствовала себя комфортно среди абсолютно незнакомых ей людей, с которыми она начнёт работать, рисовать то, что ей нравилось. Мори сидела на краю дивана, сжимая чашку с чаем, и смотрела на всех широко раскрытыми глазами. Будто пыталась запомнить, боясь, что это исчезнет. Будто ждала, что её прогонят. Но её не прогоняли. Её принимали, и это было одновременно странно и хорошо.

Спустя некоторое время, когда время подходило уже к девяти вечера, студмемы понемногу начали собираться. Убирать со стола, мыть посуду, убирать остатки еды. Куронеко складывала пустые бутылки в пакет. Хина заворачивала оставшиеся онигири в фольгу. Ёру мыла посуду, а Сора вытирал. Вода шумела в раковине, тарелки стучали друг о друга, и в этом шуме было что-то домашнее. Что-то, что Сора не хотел отпускать. Но время шло. И все это чувствовали.

– Моюши, – начала Куронеко, – я могу тебя подвезти до дома, если желаешь.

Мори тихо кивнула.

– Ну тогда можем отправляться! – сказала Куронеко.

– Тогда и нас с Сорой тоже подвези, – сказала Ёру, моющая посуду.

– А меня?! – сказала Хина, почувствовав, что про неё забыли.

– И тебя, и тебя, и тебя, – сказала Куронеко. – Всех смогу отвезти! Но только двоих за раз, так как сейчас в машине небольшой бардак. Поэтому пассажирских мест хватит только на двоих.

– Тогда, – начал Сора, помогающий Ёру с мытьём посуды, – сперва можешь отвезти Хину и Мори.

– Но почему? – спросила возмущённо Хина. – Может, я хочу сегодня к вам!

– Нет, Хина, – отказал Сора. – Ты сегодня много всего сделала, поэтому тебе лучше отдохнуть дома.

Хина надулась. Губы – вперёд. Бантик – чуть съехал. Глаза – обиженные. Как обычно. Как в детстве. Ничего не изменилось. Словно они всё ещё дети. Словно всё ещё можно надуться и ждать, что кто-то пожалеет.

– И ничего я не устала.

– Не надо. Ты ещё всю еду несла сама.

– Вообще-то нет! – сказала Хина. – Меня Куронеко подвезла!

– Да? – Сора посмотрел на Куронеко.

– Так и есть, – сказала она. – Я пока ехала сюда, я встретила Хиняшу и решила её подвести. Поэтому ей не пришлось таскать всю эту вкусную еду. А то она бы надорвалась. Или уронила. Или и то, и другое.

Сора подумал на этот счёт. Он представил Хину с пакетами, с коробками, с чем-то, что она приготовила. Как она идёт. Как спотыкается. Как что-то падает. Как она смотрит на это. Как поднимает. Как идёт дальше. Как не сдаётся. Как всегда.

– Но всё равно, – он посмотрел на Хину, вытирая тарелку. – Готовка занимает много энергии, поэтому тебе всё равно надо отдохнуть.

– Я могу и у вас дома отдохнуть!

– Ага. Придёшь и снова будешь с Нано сидеть допоздна.

– Нано? – спросила Куронеко.

– Его старшая сестра, – сказала Ёру.

– Ого, старшая сестра? Почему же ты не говорил о ней? Наверно, она выше Соры.

Сора промолчал. Ёру тоже решила промолчать, пытаясь не сломать комичный момент и едва сдерживая улыбку. Уголки её губ дрожали. Глаза блестели. Она знала. Знала, что будет дальше.

– Ну вообще нет, – сказала Хина. – Хоть она и старшая сестра, но ростом не удалась.

Сора вновь промолчал на этот счёт. Он просто вытирал тарелку. Медленно. Тщательно.

– Ладно, – сказал он. – Хватит разговаривать, а то уже девять часов и на улице уже стемнело. Поэтому пора по домам.

Хина вновь надула щёки.

– Злюка.

– Да-да, – сказал Сора. – Вам пора. Да и мне домой охота, поэтому чем раньше, тем лучше.

– Хорошо! – сказала Куронеко, уже подходя к двери. – Пойдёмте, Хиняша и Моюши.

Хина недовольно встала, взяла свои пакеты и немного от остатков еды и направилась к двери. Мори тоже встала, взяла свой альбом и тоже направилась к выходу. Но прежде чем выйти, она повернулась к Ёру и Соре.

– С-спасибо вам. И до свидания, – сказала она, поклонившись. Затем она развернулась и вышла из студии. Тихо. Быстро.

– Не скучайте! – сказала Куронеко, тоже выходя из студии. Дверь прикрылась, и в студии стало тихо. Только звук льющейся воды в раковине нарушал его.

Ёру мыла посуду, а Сора вытирал её и ставил на сушилку. Тарелки – чистые, гладкие, тёплые от воды. Они стучали друг о друга – тихо, мягко, как будто разговаривали. Говорили то, что не могли сказать они.

– Знаешь, – начал Сора. – Я был удивлён, что ты сразу с незнакомым человеком сможешь найти общий язык. Особенно с таким, как Мори. Как у тебя так получается? Я два дня не мог с ней нормально поговорить. А ты сразу села к ней, начала рисовать, а после говорить с философией. Таких художников мало и так далее. Как?

Ёру некоторое время молчала, лишь протирала тарелку. Полотенце – мягкое. Белое. Оно скользило по керамике. Тихо. Медленно.

– Тут нет ничего сложного, – начала она. – Просто когда ты рисуешь, окунаешься в него, то в голову приходят весьма умные вещи.

– Умные вещи? То есть ты тогда говорила от балды и ничего о таком не думала?

– Именно. Это как ты – садишься писать сценарий, даже не зная, о чём будет. Но не осознаёшь, как уже написал сцену, потом ещё одну, и вот – готовый сценарий. Так и тут. Ты не думаешь о словах. Ты просто рисуешь. А слова приходят сами. Потому что ты в этом. Потому что ты живёшь этим. Потому что ты не можешь иначе.

– Понятно...

«...»

– Я уверена в неё. В Мори Аой. То, как она рисует, может дать нам многое. И весьма укоротить время работы над главами.

Ёру закончила с мытьём посуды. Она вытерла руки об полотенце, висящее рядом с раковиной.

– Пятница.

Сора посмотрел на Ёру.

– Глава должна быть готова уже к пятнице. Но я уверена, что уже даже с ней мы сможем закончить намного раньше. А ты представь, что если людей будет больше. То мы эти главы будем делать, как орехи колоть. Дня пять-шесть – и готова. Поэтому я уверена, что вы с Куронеко сможете найти достойных людей в команду. Ты уже сделал это, найдя Мори. Случайно, внезапно. Но нашёл. Ты всегда видишь то, чего не видят другие. И это твоя особенность.

Сора не знал, что на это ответить. Но он знал – Ёру права. Он видит то, чего не видят другие. Но он не художник. Но он творец, писатель. Он с лёгкостью сможет передать то, что невозможно передать словами. Но он передаёт.

И даже случайная встреча может поменять всё. Он думал об этом. О той девочке на скамейке. О её альбоме. О её руке. О том, как она убежала. О том, как вернулась. О том, как осталась. О том, что теперь она – часть их. Часть команды. Часть студии. Часть чего-то большего. Чем просто он. Чем просто она. Чем просто все они.

Прошло полчаса, как Куронеко поехала отвозить новых участников домой.

Сора стоял у окна. Смотрел на улицу. На фонари. На тёмное небо. На редкие машины. На что-то, что было там. Снаружи. Внутри. Везде.

Ёру подошла к нему. Тихо. Медленно. Как всегда. Встала рядом. Не сказала ни слова. Просто смотрела. Туда же. На улицу. На фонари. На тёмное небо.

Он чувствовал её плечо. Тёплое. Рядом. Близко. Как тогда. Как в торговом центре. Как в переулке. Как всегда.

Она не взяла его за руку. Не сказала: «Это чтобы ты не потерялся». Просто стояла. Просто была. Просто дышала. И этого было достаточно. Больше чем достаточно. Больше, чем он мог себе представить.

– Знаешь, – сказал Сора, не отрываясь от окна. – Я рад, что ты тогда сказала «Кошелёк или жизнь».

Ёру чуть повернула голову. Посмотрела на него. Долго. Молча.

– Почему? – спросила она наконец.

– Потому что иначе я бы не стоял здесь. Не смотрел бы на этот город. Не был бы с вами.

Ёру ничего не ответила. Просто улыбнулась. Тихо. Мягко. Как всегда. И это было лучше любых слов.

Вдруг дверь в студию открылась. Куронеко вошла в студию. Остановилась на пороге. Посмотрела на них. На Сору у окна. На Ёру рядом. На то, как они стояли. Как смотрели. Как молчали. Она всё поняла. Улыбнулась тихо, уголками губ.

– Я вернулась, – сказала она. – Но, кажется, я слегка не вовремя.

Она сделала шаг назад, уже взялась за ручку двери.

– Жду вас внизу, в машине. Не задерживайтесь.

Дверь закрылась. И в студии снова стало тихо. Только свет фонарей за окном. Только две фигуры. Только вечер. Только они.

Язык линий
назадназад
1 ... 18 19 20 21
впередвперед