Тени прошлого. Часть Первая

– Что вы чувствовали в тот момент? Когда она узнала про Ёру?

Интервьюер сидел напротив, держа на колене раскрытый блокнот. Ручка замерла над страницей. Сора помолчал, глядя куда-то в сторону. За окном уже стемнело, и жёлтый свет фонаря падал на мостовую – совсем как тогда.

– Знаете, есть такое чувство... когда ты держишь в руках что-то очень хрупкое и знаешь, что оно вот-вот разобьётся. Ты можешь попытаться удержать, но пальцы уже скользят. Примерно это я и чувствовал.

Интервьюер быстро заскрипел ручкой по бумаге. Сора дождался, пока он допишет, и продолжил:

– Она вошла в кофейню – а я сидел и понимал: сейчас всё изменится. И не потому, что Хина плохая. Наоборот. Она слишком хорошая, чтобы не заметить. И слишком смелая, чтобы промолчать.

– Вы не жалеете, что выбрали такой путь?

– Жалею ли я? – он усмехнулся. Интервьюер перевернул страницу блокнота. – Я много о чём жалею. О том, что не сказал правду раньше. О том, что заставил её ждать сорок минут под дождём. О том, что некоторые слова прозвучали слишком поздно. Но о выборе... нет. О выборе я не жалею. Я сделал его сам. И, кажется, впервые в жизни – по-настоящему. Не потому, что кто-то подтолкнул, а потому, что я понял: дальше отмалчиваться нельзя. Я выбрал – и живу с этим. И знаете... это хорошая жизнь.

Интервьюер кивнул и сделал несколько коротких пометок на полях. Потом поднял взгляд:

– Что бы вы сказали себе в прошлом? Тому семнадцатилетнему парню, который стоит на тёмной улице и боится войти в кофейню?

Сора взял чашку с кофе, сделал глоток, потом ещё один. Интервьюер ждал, не прикасаясь к блокноту.

– Я бы сказал ему: «Войди». Не крадись через подсобку, как ниндзя, а просто войди. Сядь за столик. Посмотри на них обеих. И скажи правду. Ты не готов – я знаю. Но правда всё равно выйдет наружу, хочешь ты того или нет. Лучше пусть она выйдет через твои слова, чем через твоё молчание. И ещё я бы сказал ему: «Не бойся. То, что ждёт тебя впереди, стоит каждого трудного шага. Каждого. Даже того, где ты поскользнёшься и упадёшь. Даже того, где ты будешь стоять под дождём и не знать, что сказать». А, и да – «Купи новый жёсткий диск. Этот всё-таки сдохнет через месяц».

Интервьюер хмыкнул, записывая последнюю фразу. Кажется, он не ожидал такого поворота.

– Что было самым трудным в те дни? Творчество, отношения или необходимость выбирать?

Сора долго молчал. За окном всё так же горел фонарь – уже другой, не тот, но похожий. Интервьюер не торопил. Он отложил ручку и взял свою чашку – кажется, чай уже остыл.

– Самое трудное... – Сора задумался. – Творчество давалось тяжело, да. Отношения – тем более. Но труднее всего было другое. Ожидание. Ты сделал шаг, а ответа ещё нет. Ты сказал слова, а они повисли в воздухе. Ты ждёшь её в кофейне, а она не приходит. Ты ждёшь ответа от конкурса. Ты ждёшь, когда внутри что-то щёлкнет и ты наконец поймёшь, кто ты и чего хочешь. И ты сидишь в этой тишине, и время тянется, как холодный мёд. Вот это было самым трудным. Не сам выбор. А пауза между шагом и ответом.

Интервьюер перестал писать. Он просто слушал, держа ручку на весу. Сора взял чашку и сделал глоток – кофе, кажется, уже остыл.

– Но без этих пауз, наверное, ничего бы и не вышло. Иногда самое важное происходит не тогда, когда ты действуешь, а когда ты ждёшь. И слушаешь. Себя. Её. Тишину.

Интервьюер медленно кивнул и опустил ручку на бумагу. Несколько слов. Короткая фраза. Он поднял взгляд:

– Ваша подруга упоминала школьный фестиваль. Она говорила, что именно там всё решилось. Не расскажете подробнее?

Сора повернулся к собеседнику, и на его лице мелькнула тень улыбки. Интервьюер замер с ручкой в руке, ожидая продолжения. Сора открыл рот, чтобы ответить, и в этот момент за окном мягко загудел автобус – совсем как тогда, много лет назад. Сора проводил его взглядом и тихо рассмеялся.

– Знаете, это было...