Глава 2: Ревность
Рин вернулась в школу в четверг.
Она вошла в класс ровно за три минуты до звонка, как всегда. Спина прямая, форма без единой складки, подбородок чуть приподнят. Королева вернулась. Весь класс смотрел на неё, но она смотрела только вперёд.
Я сидел на своём месте и делал вид, что читаю учебник. Но на самом деле я украдкой наблюдал за ней. Она похудела. Под глазами залегли тени. Болезнь оставила следы, которые она пыталась скрыть за привычной маской.
— Асакура-сан! — свита тут же окружила её. — Ты как? Мы так волновались!
— Всё в порядке. Я в порядке.
— Ты так долго болела! Тебе приносили распечатки?
— Приносили.
— Кто?
Рин на секунду замерла. Её взгляд скользнул в мою сторону. Наши взгляды встретились. Она быстро отвела глаза.
— Минами. И... Накамура.
Свита зашепталась. Юка бросила на меня удивлённый взгляд.
— Накамура? — переспросила она. — Зачем?
— Потому что попросили, — Рин села за своё место. — Всё, хватит об этом.
Я уткнулся в учебник. Но я чувствовал, что она думает обо мне. И я думал о ней. О том, как она выглядела в пижаме с полотенцем на лбу. О том, как сказала «приходи завтра». О том, как я не пришёл.
Я не пришёл.
В среду я собирался, но не пошёл. Просто не смог. Я стоял у двери, держал в руке пакет с мандаринами, которые купила мама, и думал: «А имею ли я право?» Она попросила. Она позвала. А я струсил.
На следующий день она уже вернулась в школу. И смотрела на меня так, будто ничего не было. Но я видел: что-то изменилось. В её взгляде была обида. Скрытая, но я заметил.
На большой перемене ко мне подошла Акира Мори.
— Накамура-кун, — она улыбнулась, поправляя очки. — Ты не занят?
— Нет. А что?
— Я хотела спросить: ты не поможешь мне с математикой? У меня совсем не получается.
Акира Мори. Она сидела через парту от меня и иногда спрашивала, который час или что задали. Обычная девушка. Спокойная, вежливая. Никогда не участвовала в травле, не смеялась надо мной. Просто была.
— Помочь? — я удивился. — Почему я?
— Потому что ты хорошо решаешь задачи. И объясняешь понятно.
— Я не очень.
— Ну, попробуй. Если не получится, пойму.
— Ладно. Могу на перемене. Или после уроков.
— Спасибо! — она просияла. — Тогда после уроков, в библиотеке?
— Хорошо.
Она ушла. Я проводил её взглядом и вдруг почувствовал на себе чужой взгляд. Рин сидела через три ряда и смотрела прямо на меня. Её лицо было спокойным, но глаза... В них было что-то острое.
Я отвернулся первым.
В библиотеке после уроков Акира достала тетрадь и учебник. Мы сидели за дальним столиком, между стеллажами. Она задавала вопросы, я объяснял. Иногда она смеялась над своими ошибками, и я ловил себя на том, что это приятно — быть полезным. Не потому что она красивая или что-то такое. Просто приятно, когда тебя слушают.
— У тебя здорово получается, — сказала Акира. — Правда.
— Обычно получается.
— Нет, правда. Ты просто не замечаешь. — Она улыбнулась. — Ты вообще многое не замечаешь, да?
— Например?
— Ну... — она замялась. — Неважно. Лучше объясни ещё раз вот это.
На следующий день всё повторилось. И через день. Акира ждала меня у входа в библиотеку, и мы занимались математикой. Иногда она приносила печенье, иногда — сок. Это было... странно. Но не неприятно.
Рин стала вести себя ещё резче. Она отпускала колкости, которых не было со времён первого семестра. Называла меня безнадёжным, говорила, что я «трачу время на глупости». Я не понимал, что происходит.
Зато понимал Ямада.
— Чувак, — сказал он однажды в столовой. — Ты тупой или притворяешься?
— Ты о чём?
— Акира за тобой бегает. Это же очевидно.
— Она не бегает. Она просит помочь с математикой.
— Она приносит тебе печенье. Смеётся над твоими шутками. Ждёт после уроков. Это не «помоги с математикой». Это «я хочу быть с тобой».
— Ямада, не выдумывай.
— Я не выдумываю. А вот она, по-моему, не выдумывает.
Я не ответил. Просто не знал, что сказать.
В пятницу Акира сделала это.
Мы сидели в библиотеке, решали очередную задачу, и вдруг она отложила ручку.
— Накамура-кун.
— М?
— Ты мне нравишься.
Я замер. Ручка выскользнула из пальцев и покатилась по столу.
— Что?
— Ты мне нравишься. Давно. Ещё с первого года, когда ты помог мне поднять книги. Ты, наверное, не помнишь.
Я не помнил.
— Может, сходим куда-нибудь? Не как сейчас. По-настоящему.
Я смотрел на неё. Она смотрела на меня. В её глазах не было страха. Только лёгкое смущение и надежда.
— Извини, — сказал я. — Не могу.
— Почему?
— Потому что... — я запнулся. Что я мог сказать? Что у меня нет чувств? Что я не понимаю, зачем я вообще кому-то могу нравиться? Что где-то в другом месте есть девушка, которая смотрит на меня с обидой за то, что я не пришёл?
— Просто не могу.
Акира помолчала. Потом улыбнулась.
— Я не сдаюсь.
— Что?
— Я не сдаюсь, — повторила она. — Если сейчас нет, может, потом будет. Я подожду.
— Не надо ждать. Это бессмысленно.
— Это моё дело. — Она собрала тетради и встала. — Завтра снова позанимаемся?
— Акира...
— Завтра, — она улыбнулась и ушла.
Я остался сидеть за столом, глядя на пустой стул напротив. В голове был хаос. Но где-то на краю сознания мелькнуло: «Что бы на это сказала Рин?»
Я узнал это на следующий день.
Рин стояла у моего стола, скрестив руки на груди. В классе было шумно, но её голос прозвучал чётко, как удар.
— Накамура, — произнесла она. — Ты опять ходишь в библиотеку?
— Доброе утро, Асакура-сан.
— Отвечай.
— Да. Занимаюсь с Акирой.
— С Акирой? — она выделила имя, как будто пробовала его на вкус и он был горьким. — И чем же вы там занимаетесь?
— Математикой.
— Математикой. Понятно.
Она развернулась и пошла к своей парте. Но по дороге вдруг остановилась и бросила через плечо:
— Смотри, чтобы твоя «математика» не стала для тебя проблемой.
Я не понял, что это значило. Но Ямада сзади тихо присвистнул.
— Чувак. Вот это уже ревность.
— Не говори глупостей.
— Это не глупости. Это факт. Ты видел её глаза? Она тебя сейчас сожжёт.
Я промолчал. Но в глубине души, где-то очень глубоко, я почувствовал, что Ямада, возможно, прав.
[КОНЕЦ ВТОРОЙ ГЛАВЫ ТРЕТЬЕГО ТОМА]