Глава 4: Случайный поцелуй
Всё произошло в четверг после уроков.
Акира попросила меня помочь ей донести книги до библиотеки. Ничего особенного — две стопки старых учебников, которые нужно было перенести из класса в подсобку. Я согласился, потому что это было проще, чем отказываться.
— Спасибо, Накамура-кун, — сказала она, когда мы шли по коридору. — Ты всегда помогаешь.
— Это просто книги.
— И всё равно. Ты добрый.
Я не считал себя добрым. Просто не видел смысла отказываться от просьбы, которая не требует усилий. Но спорить с Акирой было бесполезно. Она всегда находила во мне то, чего я в себе не видел.
Мы дошли до лестницы. Ступени были узкими, а книг было слишком много. Я шёл первым, Акира — за мной. В какой-то момент она споткнулась. Я обернулся, попытался её поймать, но книги полетели в стороны, и мы оба потеряли равновесие.
Мир перевернулся.
Я упал на спину. Акира — на меня. Её лицо оказалось в сантиметре от моего. А потом...
Её губы коснулись моих.
На секунду. Может, на две. Но этого хватило.
Время остановилось.
Акира отстранилась первой. Её глаза были огромными, щёки горели. Она смотрела на меня так, будто увидела призрака.
— Я... — выдохнула она. — Ты... это...
— Случайность, — сказал я быстро. — Просто случайность.
— Да. Конечно. Случайность.
Но её губы дрогнули в улыбке. Она поднялась, поправила юбку, одёрнула блузку. И вдруг тихо рассмеялась.
— Это было... неожиданно.
— Ага.
— Но приятно.
Я не ответил. Я лежал на полу среди рассыпанных книг и думал только об одном: «Пожалуйста, пусть этого никто не видел».
Я поднял голову.
В конце коридора стояла Рин.
Она не двигалась. Просто стояла и смотрела. Её лицо было бледным, как мел. Руки висели вдоль тела. В глазах — что-то, чего я никогда не видел раньше. Не злость. Не обида. Что-то глубже. Что-то, что резало без ножа.
— Асакура... — начал я, поднимаясь.
Она развернулась и ушла.
— Рин!
Я хотел побежать за ней, но ноги будто приросли к полу. Акира взяла меня за руку.
— Накамура-кун...
Я осторожно высвободил руку.
— Прости. Мне надо.
Я не побежал. Просто пошёл в сторону, куда ушла Рин. Но её уже не было.
На следующий день Рин вернулась к прежней себе.
Нет. Хуже.
— Накамура, — произнесла она, едва я переступил порог класса. — Ты опять выглядишь как мешок с картошкой. Тебя вообще стирали перед школой?
Я замер. Класс затих.
— Доброе утро, Асакура-сан, — сказал я.
— Оно было добрым, пока ты не пришёл.
Свита захихикала. Ямада сзади тихо присвистнул. Я сел на своё место и открыл тетрадь.
Рин не останавливалась весь день. На литературе она комментировала каждый мой ответ. На математике — высмеивала каждую ошибку. В столовой она прошла мимо моего стола и громко сказала:
— Сидит один, как всегда. Неудивительно, что с ним даже книги не хотят лежать нормально.
Я не отвечал. Просто ел.
— Чувак, — прошептал Ямада. — Что случилось? Она озверела.
— Не знаю.
— Ты что-то сделал?
— Долго рассказывать.
— Я никуда не спешу.
Я вздохнул.
— Вчера я случайно поцеловался с Акирой. Рин это видела.
Ямада поперхнулся.
— Что?!
— Тише.
— Ты... как... — он замахал руками. — Ты с Акирой?! А Рин это ВИДЕЛА?! И ты ещё жив?!
— Как видишь.
— Чувак. Это не просто ревность. Это твоя смерть. Отсроченная.
— Я знаю.
— И что будешь делать?
— Ничего. Она сама успокоится.
— Ты её три года знаешь. Она не успокаивается. Она запоминает.
Я не ответил. Потому что Ямада был прав.
После уроков Рин поймала меня у выхода.
— Накамура.
Я обернулся. Она стояла в двух шагах, скрестив руки на груди. Взгляд холодный, как лёд.
— Асакура-сан.
— Я всё видела.
— Я знаю.
— И что ты скажешь?
— Это была случайность. Она споткнулась, я упал. Мы не собирались...
— Мне всё равно, как это произошло, — перебила она. — Меня не интересуют твои жалкие оправдания.
— Тогда зачем спрашиваешь?
Она шагнула ближе. Её голос стал тише, но от этого — острее.
— Знаешь, что самое противное, Накамура? Ты даже не понимаешь, что делаешь. Ходишь, как ни в чём не бывало. Улыбаешься этой... этой...
— Акире, — подсказал я.
— Мне плевать, как её зовут! — рявкнула она. — Ты... ты...
Она запнулась. Её губы дрожали. В глазах стояли слёзы.
— Рин...
— Не смей называть меня по имени, — прошептала она. — Не смей.
Она развернулась и пошла прочь. Я стоял и смотрел ей вслед. Внутри что-то оборвалось.
Вечером я сидел в комнате и смотрел в потолок. Ямада прислал сообщение: «Ты как?»
«Нормально».
«Врёшь».
«Вру».
Я отложил телефон. В голове крутилась одна сцена: Рин в коридоре, её дрожащие губы, её слёзы. И слова: «Не смей называть меня по имени».
Она обиделась. Не из-за гордости. Не из-за ревности. Ей было больно. По-настоящему больно. И я сделал это с ней.
Акира написала вечером: «Спасибо за сегодня. Я очень рада, что это произошло. Может, это судьба? :)»
Я не ответил.
Я думал о Рин.
[КОНЕЦ ЧЕТВЁРТОЙ ГЛАВЫ ТРЕТЬЕГО ТОМА]