Эпилог: Спустя три года
Токио встретил меня шумом.
Я так и не привык к этому городу. Он слишком быстрый, слишком громкий, слишком чужой. Но я жил здесь уже третий год — учился, подрабатывал, снимал маленькую квартиру на окраине. Жизнь шла своим чередом.
С Рин мы потеряли связь.
Не сразу. Сначала звонили друг другу — каждый день, потом через день, потом раз в неделю. Потом — по праздникам. Потом сообщения стали короче, а паузы между ними — длиннее. И однажды переписка просто оборвалась. Без ссор, без обид. Просто так бывает, когда расстояние становится больше, чем чувства, которые пытаются его преодолеть.
Я смирился. Почти.
Март. Холодный ветер с залива. Я стоял на станции Синагава и ждал поезд. В наушниках играла старая песня — та самая, которую мы слушали с Рин в последний вечер перед моим отъездом. Я не помнил, как она называется. Помнил только, что от неё щемило в груди.
Поезд подошёл. Двери открылись.
Я шагнул в вагон.
И замер.
У окна стояла девушка. Высокая. С длинными чёрными волосами. В строгом пальто. С сумкой через плечо.
Она повернула голову.
И я увидел её глаза.
Она тоже меня увидела.
Поезд тронулся. Двери закрылись.
Мы стояли друг напротив друга. Три года. Три года тишины. И вот — случайность. Или судьба. Или просто совпадение, каких бывает тысячи.
Она смотрела на меня. Я смотрел на неё.
Мимо проходили люди, поезд качался, за окном мелькали огни. А мы не двигались.
И тогда она тихо произнесла:
— Кэйто.
Я сглотнул.
— Рин.
[КОНЕЦ]