Глава 2: Второй день
Я проснулся с мыслью, что сегодня будет то же самое.
Будильник. 6:45. Рис в рисоварке. Молоко? Кажется, мама опять просила купить. Забыл. Поезд. Школа. Рин Асакура, которая назовёт меня ничтожеством ещё до начала первого урока.
Ничего не изменилось. Вчерашний день доказал это с абсолютной точностью.
Я оделся, позавтракал, вышел из дома. В поезде было тесно. Я втиснулся между школьницей с наушниками и мужчиной, который читал газету. На меня никто не смотрел. Как обычно.
У входа в школу я замедлил шаг. Где-то в глубине сознания крутилась мысль: «А что, если?»
Что, если сегодня она не будет меня унижать? Что, если вчерашний разговор у доски объявлений что-то изменил? Что, если её «я скучала по тебе за лето» было не просто издёвкой?
Я тряхнул головой. Бред. Это Рин Асакура. Она не меняется. Она — константа. Как трещина на потолке в классе 2-Б.
В классе я сел на своё место. Третья парта в среднем ряду. Ямада ещё не пришёл. Рин уже была на месте — у окна, как всегда. Спина прямая, руки сложены на коленях. Свита крутилась вокруг неё: Минами что-то рассказывала, Юка смеялась, ещё одна девушка показывала что-то в телефоне.
Я достал тетрадь. Открыл. Сделал вид, что читаю.
— Накамура.
Её голос прозвучал как обычно — громко, через весь класс. Я приготовился к удару.
— Ты вчерашнее домашнее сделал? Или опять будешь импровизировать у доски?
Свита захихикала. Ямада, который только что вошёл, замер у двери.
— Сделал, Асакура-сан, — сказал я, не оборачиваясь.
— Правда? — она растянула слово, и я услышал в нём знакомую насмешку. — Дай угадаю: половину списал у Ямады, половину придумал?
— Списать у Ямады — это гарантированно получить тройку. Я рисковать не стал.
Ямада сзади фыркнул. Свита засмеялась громче. Но я ждал продолжения. Обычно Рин не останавливалась на одной шутке. Обычно она добивала.
— Ладно, — сказала она. — Посмотрим.
И всё. Она отвернулась к окну.
Я замер с ручкой в руке. Это было... странно. Не «странно» в смысле «она меня не унизила», а «странно» в смысле «она не стала добивать». Как будто ей было лень. Или неинтересно. Или что-то ещё.
Ямада плюхнулся на соседнюю парту.
— Слушай, она сегодня какая-то... — он понизил голос. — Ты заметил?
— Что заметил?
— Она тебя не добила. Обычно она тебя топчет до звонка, пока учитель не войдёт. А тут — раз, и всё.
— Может, у неё настроение хорошее.
— У Асакуры? Хорошее настроение? — Ямада покачал головой. — Тогда бы она тебя вообще с лестницы спустила. Для неё хорошее настроение — это когда есть время на издёвки.
Я пожал плечами. Ямада, как всегда, драматизировал. Но что-то в его словах было. Я тоже заметил. Просто не хотел признавать.
Первый урок. Литература. Тот же учитель в мятом пиджаке. Та же доска. Тот же вопрос.
— Накамура-кун, прочитайте и прокомментируйте отрывок из «Записок у изголовья».
Я встал. Открыл учебник. Нашёл нужную страницу. Начал читать.
В прошлом году я бы запнулся на третьем предложении. В этом году я читал ровно, без ошибок. Наверное, потому что за лето прочитал пару книг. Не мангу. Настоящие книги. Мама заставила.
Когда я закончил, учитель кивнул.
— Хорошо, Накамура-кун. Садитесь.
Я сел. И тут до меня дошло: Рин ничего не сказала.
Весь класс ждал. Даже учитель, кажется, машинально посмотрел в её сторону. Обычно после моего ответа следовал комментарий: «Надо же, ты смог связать два слова» или «Видимо, за лето ты научился читать». Это было так же предсказуемо, как восход солнца.
Но сегодня восхода не было.
Рин смотрела в окно. Её пальцы легко постукивали по парте. Она о чём-то думала. И это «что-то» явно было не я.
Я почувствовал... странное чувство. Не облегчение. Нет, облегчение — это когда перестаёшь ждать удара. А я ждал. Я сидел и ждал, что она скажет, а она молчала. И это молчание напрягало сильнее, чем любая издёвка.
Ямада сзади прошептал:
— Чувак. Она молчит. Это жутко.
Я молча кивнул.
На математике история повторилась.
Меня вызвали к доске. Новая тема. Я решил пример. Проверил. Перепроверил. Сел.
Рин молчала.
Она даже не посмотрела в мою сторону. Просто сидела, подперев щёку рукой, и смотрела в учебник. Как будто меня не существовало.
В прошлом году я бы радовался. Тишина — это то, о чём я мечтал. Но сейчас тишина была... неправильной. Как если бы ты привык к шуму поездов за окном, а потом вдруг переехал в деревню. Вроде бы спокойно, но что-то не так.
В столовой я взял поднос и сел за свой столик у колонны. Рис, рыба, суп. Всё как обычно.
Рин сидела со свитой через три стола от меня. Минами что-то рассказывала, Юка смеялась. Рин ела молча. Аккуратно, как всегда. Ни одного лишнего движения.
Я смотрел на неё. Не специально. Просто мой взгляд сам находил её в толпе. Это было как рефлекс — три года подряд я отслеживал, где она, чтобы знать, откуда ждать удара.
И вдруг она подняла голову.
Наши взгляды встретились. Всего на секунду. Может, на две.
И она отвела глаза первой.
Я замер с палочками в руке. Она отвела глаза. Не я. Она.
Рин Асакура, королева школы, которая всегда смотрела на меня сверху вниз, которая никогда не отводила взгляд первой, потому что это я был насекомым, а не она...
Отвела глаза.
— Что за... — пробормотал я.
— Что? — Ямада, который сидел рядом, повернулся ко мне.
— Ничего.
Я уткнулся в рис. Сердце стучало быстрее, чем нужно. Это было странно. Очень странно.
Может, она просто устала? Может, она не выспалась? Может, у неё болит голова?
Или...
«Никаких "или", — сказал я себе. — Ты всё выдумываешь».
Но пакетик виноградного сока, который она вчера подложила мне на поднос, до сих пор лежал у меня в рюкзаке. Я его почему-то не выбросил.
После уроков я собрал вещи и пошёл к выходу. Ямада убежал вперёд — у него был клуб. Я не спешил. Шёл по коридору, думая о том, как странно прошёл этот день.
Рин не унижала меня. Ну, почти. Она один раз назвала меня ничтожеством на большой перемене, когда я случайно задел её сумку. Но это было... по инерции? Как будто она сказала это, потому что должна была сказать, а не потому что хотела.
Я вышел через задние ворота. Прошёл мимо спортплощадки. Свернул в узкий проулок между школьным забором и старым складом. Здесь было тихо. Только ветер гудел в проводах.
И тут я услышал шаги.
Не одни. Несколько. Спереди и сзади.
Я остановился.
Из-за угла вышел парень. Высокий, с коротким ёжиком, в форме другой школы. За ним — ещё двое. Одного я узнал: тот самый старшак, которого Рин уложила лицом в землю в прошлом году. У него до сих пор был шрам над бровью.
— Ну что, ничтожество, — сказал он, растягивая слова. — Давно не виделись.
Я попятился. Сзади тоже были шаги. Меня окружили.
— Где твоя подружка? — спросил главный. — Что-то я её не вижу. Может, сегодня ты сам за себя ответишь?
Он шагнул ближе. Его кулак сжался.
А я стоял и думал только об одном: «Почему она сегодня молчала?»
[КОНЕЦ ВТОРОЙ ГЛАВЫ]