Ночь в трущобах выдалась непривычно тихой.
Лишь вдалеке раздавалось монотонное жужжание патрульных машин Скайнета, похожее на рой никогда не устающих комаров.
Ло Юань шагал по узкому переулку, его шаги гулко отдавались от стен пустых домов. Рана на левой руке всё ещё ныла; мазь, которую дала Су Цинсюэ, помогла остановить кровь, но боль не утихала полностью.
Сила родословной.
Он опустил взгляд на собственные ладони.
Дневной бой отчетливо отпечатался в памяти: он помнил, как жар хлынул из глубины груди, мгновенно затопляя тело, как мир вокруг замер, а клинок Линь Тяньхао двигался так медленно, что можно было рассмотреть каждую зазубрину.
Но что было потом?
Дрожь в руках, ватные ноги, глухая боль в груди – стоило силе угаснуть, как тело ощутило пугающую опустошенность.
Такова была цена.
Он запомнил это правило.
Ло Юань толкнул скрипучую дверь лачуги.
Дверь была сбита из обрезков старых досок и при малейшем толчке издавала противный визг. Внутри царил мрак, разгоняемый лишь неоновыми сполохами, пробивавшимися сквозь грязное стекло и чертящими на полу причудливые тени.
Нащупав на столе керосиновую лампаду, он чиркнул спичкой.
Тусклый желтый свет разогнал тесноту: убогая постель, стол, шкаф да сваленные по углам груды ржавых шестеренок и деталей – запас материалов для починки.
Вот и весь его дом.
После исчезновения родителей он жил здесь один. Тринадцать лет, с пяти до восемнадцати – он научился чинить чужой хлам, выживать в трущобах и прятаться от прихвостней клана Линь.
Одного он так и не смог осилить.
Забыть родителей.
Ло Юань подошел к койке и вытащил из-под подушки потрепанный матерчатый узелок.
Ткань давно выцвела и пожелтела, но была постирана до хрустящей чистоты. Осторожно развернув её, он достал пожелтевший блокнот, серый тяжелый камень и старую фотографию.
На снимке стояли мужчина и женщина.
У мужчины – угольно-черные волосы и глаза, спокойное лицо и мягкий взгляд; женщина обладала серебристыми прядями, синими глазами и невероятной красотой, а уголки ее губ трогала легкая улыбка.
Ло Фэн, Су Я.
Его родители.
Ло Юань в упор смотрел на снимок, стиснув зубы.
День их исчезновения врезался в память навсегда.
Тринадцать лет назад. Ему было пять.
Темным вечером они шли по извилистым закоулкам трущоб, над головой назойливо гудели патрульные дроны Скайнета, а неон окрашивал лужи в яркие кислотные цвета.
─ Ло Юань, закрой глаза, – сказал тогда отец.
Он послушно зажмурился.
─ Сосчитай до ста и только потом открывай.
Он начал считать: раз, два, три, четыре, пять…
На пятидесяти он услышал быстрые шаги и шепот родителей.
─ Скорее, люди Скайнета уже здесь.
─ Ло Юань!
─ Времени нет, уходим!
Досчитав до ста, мальчик открыл глаза.
Родителей не было.
Переулок оказался пуст – лишь гудели далекие дроны да мигал назойливый неон.
Он проплакал до самого рассвета.
Позже его подобрала одинокая пожилая соседка, приютившая сироту в своей халупе и шептавшая на ухо, что мать с отцом наверняка забрал Скайнет и что ему нужно затаиться, не высовывая носа наружу.
С тех пор он рос один.
Ло Юань отложил фотографию и взял в руки пожелтевший блокнот.
Это было единственное наследство, оставленное ими.
Обложка истерлась, многие страницы вырваны, остались лишь жалкие клочки бумаги, исписанные странными вензелями древнего алфавита, которых Ло Юань не понимал.
Но он нутром чувствовал: эти знаки неразрывно связаны с его кровью.
Стоило ему раскрыть тетрадь, как жар в венах немедленно откликался на едва уловимый зов.
Он перелистнул на последнюю страницу.
Там, в самом углу, корявым почерком была выведена всего одна фраза:
«Когда кровь вознесется до божеств, бог войны вернется и перезагрузит Скайнет».
Ло Юань хмуро вглядывался в эти слова.
Вознесение крови? Возвращение бога войны? Перезагрузка Скайнета?
Всё это казалось бессмыслицей.
Но он интуитивно понимал, что и тайна исчезновения родителей, и истоки его пробудившейся силы – всё сокрыто на этих страницах.
Ло Юань аккуратно завернул блокнот, камень и фотографию обратно в ткань и спрятал под подушку.
Прилёг на жесткий матрац и уставился в потолок.
Свет уличной рекламы пробивался сквозь щели, медленно скользя по закопченным доскам.
Сила родословной пробудилась.
Линь Тяньхао не оставит его в покое, Су Цинсюэ открыто встала на его сторону, что неминуемо обострит вражду между кланами Линь и Су, да и Скайнет неизбежно обратит на него внимание.
Положение становилось всё опаснее.
Но в то же время это был шанс.
Арена давала деньги и возможность закалять силу; в родительском наследстве таились секреты крови, а Су Цинсюэ выразила готовность помочь.
Он не одинок.
Ло Юань закрыл глаза.
Теплый поток в груди мерно пульсировал, словно угольки в костре, согревавшие его изнутри.
В памяти всплыли слова отца, сказанные перед исчезновением:
─ Ло Юань, закрой глаза.
Тогда голос отца звучал удивительно спокойно – ни страха, ни паники.
Будто он принимал самое заурядное решение в своей жизни.
Ло Юань распахнул глаза, глядя в темноту потолка.
─ Я непременно отыщу правду.
А за окном по-прежнему слепо мигал холодный неон.
В вышине над трущобами без устали кружили патрульные автоматоны.
Всевидящее око Скайнета не спало.