За стенами Каменного города семья Мельбурна провела скромные похороны для своего младшего сына Цзисю.
Он не приглашал много людей и не делал громких заявлений, ведь его младший сын, по правде говоря, не был хорошим человеком, и это могло бы воскресить в памяти кое-что.
Хотя уже никто не обращал внимания на дела их семьи, прошлый опыт заставил его сохранять осторожность и оставаться незаметным.
Стоя в снегу, Лала со сложным выражением лица опустила голову, спрятав нос в шарф.
Элиза стояла рядом с ней, закрыв глаза и безмолвно общаясь с надгробием.
А также её родители, старший брат и невестка… все они так же стояли перед могильным камнем.
Не только люди, избранные пси-энергией, могли общаться с мертвыми.
Достаточно было искренней тоски, чтобы передать свои слова другому… даже если они не видели друг друга.
Те немногие, кто был там, могли «видеть» его, за исключением одного совершенно постороннего человека.
Его звали Мэн Цзе, при рождении — Мончит. Он был научным сотрудником Института социальных наук Альянса и ректором Университета Мамонта. Сейчас он преподавал в Лагере 101 и был другом Мельбурна.
Он не планировал присутствовать на похоронах, но случайно оказался в Каменном городе во время их проведения, поэтому из вежливости зашел.
Долго молившись перед надгробием младшего сына, Мельбурн сложил руки и, кивнув Мэн Цзе, который стоял рядом, искренне сказал.
— Спасибо.
Мэн Цзе вежливо улыбнулся.
— Не стоит… Я не припомню ничего, за что стоило бы меня благодарить. Я не заслуживаю такой чести.
— Вы слишком скромны.
Мельбурн посмотрел на спину Элизы, своей любимой младшей дочери, стоявшей впереди, и после короткой паузы сказал.
— Некоторые вещи я всегда хотел сказать своей младшей дочери, но, будучи неудавшимся отцом, я просто не знаю, как начать. Что касается того проекта… спасибо. Некоторым вещам, действительно, лучше учиться у посторонних. Надеюсь, история того героя принесет ей некоторое вдохновение.
Он не хотел омрачать её энтузиазм, но этот мир, в конце концов, не был черно-белым.
Ей ещё многое предстояло узнать, включая спокойствие, осторожность… и так далее.
Мэн Цзе скромно улыбнулся и мягким тоном произнес.
— Вы ошибаетесь, я делаю это исключительно в академических целях.
— Вот как? — Мельбурн неопределённо усмехнулся. — Пусть будет так.
Он чувствовал доброжелательность профессора, и это несколько улучшило его впечатление о брахманцах.
Последние становились всё менее популярными в Альянсе.
И, конечно, не только там.
В эпоху, когда даже вейландцы и бугранцы могли получить спасение, было довольно сложно одновременно быть по уши в грязи, выглядеть обиженным и возмущенным.
Однако, что было удивительно, когда они появлялись поодиночке, то, наоборот, становились нормальными.
Даже до абсурда выдающимися.
Возможно, в этом и заключалась необычность этих земель.
— Пожалуйста, не думайте слишком много, я действительно делал это исключительно в академических целях… Конечно, то, что я увидел в вашей дочери его тень, тоже правда.
Мэн Цзе слегка кивнул, посмотрел на недалёкое надгробие и, после долгих раздумий, непринуждённо произнёс.
— Возможно, такие разговоры не очень уместны в подобных обстоятельствах… Я изучал вашу историю, а также предоставленное вами родословное древо, и обнаружил одно любопытное явление.
Мельбурн слегка приподнял бровь.
— О? И что же вы обнаружили?
Мэн Цзе поднял два пальца.
— Дворян Каменного города, согласно источнику их власти и способам получения «черных карт», можно разделить на две основные категории: новые дворяне, зависящие от «фишек», и старые дворяне, зависящие от «черных карт». Ваша семья и семья Хида — два ярких примера, стоящих на вершинах двух пирамид.
Мельбурн еле заметно улыбнулся, словно услышав забавную шутку.
— В Каменном городе всегда была только одна пирамида и только один король, и этим королём был Хид. Что касается моих предков, то они были всего лишь выбранными ими технократами, или, можно сказать, их профессиональными управляющими.
Хотя эта должность управляющего передавалась по наследству, она не была неприкосновенной.
Например, тот безвестный человек, которого заменил Лист, снова стал простым горожанином.
Даже несмотря на то, что он обналичил много фишек с помощью черных карт.
— Я знаю, Каменный город, как вы и сказали, действительно имеет только одного короля. Но здесь я сравниваю не вес фишек или черных карт, а вес «человека».
В глазах Мельбурна мелькнул интерес.
— О?
Мэн Цзе слегка кивнул и продолжил в непринужденной манере.
— Исключительно с академической точки зрения, ваша семья и семья Хида являются очень яркими контрольными группами. Мои дальнейшие слова не содержат никакого оскорбления… Согласно историческим документам и материалам, которые я изучил, в вашей семье, по сути, не было по-настоящему глупых людей; они просто делали разные выборы, сталкиваясь с различными проблемами. Семья же Хида — это совсем другое дело: у них тоже были свои моменты славы, но их потомки были по-разному трусливы и по-разному глупы.
Конкретный временной отрезок, по-видимому, связан с моментом, когда статус «черной карты» был окончательно установлен.
Мельбурн взглянул на него и самоиронично усмехнулся.
— …Я на мгновение даже не понял, хвалите вы меня или ругаете.
Мэн Цзе покачал головой, перевёл взгляд на небрежно установленное надгробие и с извиняющимся тоном сказал.
— Ни то, ни другое, это всего лишь чисто академическое обсуждение… Конечно, возможно, мне не стоило обсуждать этот вопрос с вами лично.
Мельбурн не слишком обращал на это внимание, просто опустив веки в молитве, беззаботно ответил.
— Не беда. Если мои данные могут принести вам утешение, значит, я сделал что-то значимое даже на закате своей жизни.
— Что вы, это не просто утешение, — Мэн Цзе улыбнулся, глядя на старика, — по крайней мере, ваши исследовательские данные позволили нам увидеть надежду выйти из долгой ночи…
— Разве это не утешение? — безразлично ответил Мельбурн. — Если вы возлагаете надежду на приход рассвета на то, что потомки дьявола совершат непоправимую ошибку, тогда вам остаётся либо продолжать ждать в долгой ночи, либо после смерти старого дьявола встретить нового.
Теперь он, кажется, понял, почему эти умные люди, собираясь вместе, становились до смешного глупыми.
Мэн Цзе ошеломлённо посмотрел на него, молчав какое-то время.
Внезапно он как будто сильно постарел, его плечи бессильно опустились.
— Возможно… но никто не может предсказать будущее… А что, если всё изменится к лучшему?
Мельбурн взглянул на него, долго размышлял и в конце концов, из доброты, завершил этот разговор, дав уклончивый ответ.
В такой печальный момент не было нужды добавлять бессмысленной скорби.
— Возможно.
То, что произойдет много лет спустя, могли увидеть только их потомки.
*
В первый год Эпохи Рассвета, на третий день после дня рождения, в Триумф-Сити состоялась пышная свадьба.
Женихом был Панцирник, а невестой — Пенни, дочь декануса Баннотта.
К удивлению Панцирника, когда Баннотт узнал, что его дочь «увели», он не стал в ярости вызывать его на дуэль, а вместо этого благословил их обоих.
И не только Баннотт.
Его верный друг Корвер, командующий Преторианской гвардии Лэй Цзэ, с которым он когда-то служил, и множество других людей, чьих имён он даже не знал, прислали ему свои поздравления.
В конце свадьбы Баннотт пожал ему руку и произнес с невиданной ранее серьёзностью и торжественностью.
— …Ты настоящий воин. Твоя верность, отвага, милосердие, доброта и щедрость безупречны, и даже маршал Юлий признал это.
— Как отец Пенни, у меня нет к тебе других требований, кроме одного: я надеюсь, что ты разделишь эти многочисленные прекрасные качества с моей дочерью, как ты когда-то бескорыстно делился ими со многими.
— Пап… — в глазах Пенни сверкнули слёзы.
Панцирник крепко пожал его руку.
— Обещаю, я буду хорошо к ней относиться.
Сбросив серьёзное выражение, Баннотт улыбнулся и слегка кивнул.
— Вверяю её тебе.
Хотя в его словах не было ни сожаления, ни нежелания отпускать, Панцирник понял, что старик не так просто отпустит его.
В ту же ночь на свадьбе его заставили выпить несколько бочонков вина, и он чуть было не «отправился в мир иной» прямо там.
По словам Баннотта, как это зять вейландца не будет пить?
Но при всем этом, сам Баннотт был изрядным пьяницей, и уже после нескольких чарок уснул прямо на столе.
Эти гражданские чиновники действительно были никудышными.
По-настоящему уложили Панцирника его хороший друг Корвер и те братья, которые прошли с ним огонь и воду.
Панцирник ожидал, что они будут упрекать его за обман, но реальность оказалась совершенно иной.
Особенно Корвер, которого обманули сильнее всех.
Этот парень не только не обратил внимания на то, что он скрывал свою личность, но и с грустным видом обхватил его за плечи.
— Счастливого пути… дружище, мы будем скучать по тебе.
Один из парней из Преторианской гвардии тоже положил руку на плечо Панцирника.
— Возвращайся почаще.
Какой-то деканус, видимо, перебравший, пробормотал.
— Я тоже пойду служить офицером в Альянс, а как стану Консулом, сразу уволюсь, это будет справедливо.
Сидевший рядом другой деканус рассмеялся и сказал.
— Это невозможно, Альянс же не мы, откуда у них Консулы?
— Нет? Я слышал, они собирались ввести такую должность… говорят, чтобы перенять наш опыт.
— Плевать, можно же начать с обычного солдата?
Панцирник, хотя и был тронут, глядя на этих шумных парней, всё же положил руки им на плечи.
— Хватит говорить во сне, живите хорошо, впереди не так много сражений.
У всех у них были свои семьи и своя жизнь в Триумф-Сити.
Если бы он действительно забрал их всех в Город Рассвета, он понятия не имел бы, как их устроить.
— Ха-ха-ха, эти парни просто напились и шутят, если бы им пришлось отказаться от здешних привилегий и званий, чтобы начать с нуля как новобранцы, они бы сами не захотели, — Корвер громко рассмеялся и сильно похлопал Панцирника по плечу.
Панцирник ответил ему беспомощной улыбкой, но ему всё же казалось, что взгляд Корвера не был шутливым.
Если бы он действительно предложил ему вернуться, Корвер, вероятно, без колебаний пошел бы за ним.
И не только он.
Многие здесь поступили бы так же.
— Мой брат, береги себя…
Он поднял бокал, чокнулся с Корвером, а затем опрокинул его залпом.
Как раз когда он собирался начать следующий раунд, из-за спин присутствующих раздался громкий кашель.
— И как долго вы собираетесь заставлять невесту ждать? Или вы планируете ещё одну свадьбу?
Одетая в свадебное платье Пенни стояла, скрестив руки на груди, и с улыбкой смотрела в затылок Панцирника.
Понимая, что они мешают молодой паре, все эти здоровенные мужики за столом смутились и, отшучиваясь, поспешили уйти.
Все, кто сидел за обеденным столом, разошлись, отправившись к другим столам, оставив лишь Панцирника и Пенни вдвоем.
Поняв, что он перебрал, Панцирник смущённо почесал затылок.
— Извини…
Услышав извинение, Пенни улыбнулась и дёрнула бровью.
— Извини?
Панцирник мгновенно понял её взгляд, осознав, что она ждёт не такого уклончивого ответа.
Хоть ему было немного неловко, но, встретив её полный ожидания взгляд, он мог только взять себя в руки и действовать.
Перед началом свадьбы Пенни рассказывала ему о вейландских обычаях —
После того как он примет поздравления от всех присутствующих, он должен будет пронести её на руках из банкетного зала до самой брачной комнаты.
Настоящий воин не позволит ногам своей жены коснуться земли, иначе над ним будут смеяться весь год.
Кажется, так она и сказала.
Выпив залпом оставшуюся половину бокала вина, Панцирник, покраснев так, что его лицо стало толстым, как крепостная стена, под неожиданный тихий вскрик и хихиканье Пенни подхватил её на руки, а затем под улюлюканье, свист и аплодисменты исчез с места свадьбы, словно вихрь.
Это было похоже на настоящий вихрь: пришёл быстро, ушёл быстро.
Ни малейших промедлений.
— Этот парень… действительно настоящий воин, — сказал какой-то подвыпивший гражданский чиновник, жестикулируя. — Я-то думал, у него какие-то проблемы, вот он и остался пить без умолку.
Другой чиновник, сидевший рядом, тоже с понимающим видом кивнул и сказал одобрительным тоном.
— Да, не то что её отец, я помню, тогда он проспал до самого утра.
Здешние обычаи действительно отличались от других мест: эти парни, у которых, казалось, мускулы росли вместо мозгов, шутили, нисколько не заботясь о репутации бывшего Консула и нынешнего министра.
Возможно, Баннотт, спавший, уткнувшись в стол, услышал во сне шепот этих негодяев, потому что он тут же в ярости ударил кулаком по столу, и его старые кости выпрямились.
— Кому это ты, чёрт возьми, говоришь?! Выходи… на дуэль!
Несколько чиновников быстро заткнулись, откашлялись и перевели разговор на другую тему, делая вид, что ничего не произошло.
Баннотт повозмущался ещё немного, но вскоре мать Пенни, схватив его за ухо, усадила обратно.
— Тебе, старый хрыч, ещё хватает совести вызывать на дуэль! Тебе не стыдно?!
— Что ты понимаешь… — Баннотт что-то пробормотал, возможно, чувствуя себя виноватым, и в конце концов замолчал.
— Слишком быстро, я даже не разглядел, — пробормотал один из офицеров с густой бородой, протирая затуманенные от алкоголя глаза. — Этот парень что, заехал в зал на грузовике?
Это ведь читерство?
Эта глупость тут же вызвала у него закатывание глаз, и сидевший рядом деканус насмешливо сказал.
— Ты совсем обпился, да? Как можно заехать на грузовике в зал, я же отчётливо видел мотоцикл.
— Пуф-ф-ф!..
— Чёрт!
— Мотоцикл? Да как он мог заехать! По-моему, это ты обпился в стельку!
Симфония, игравшая в зале, постепенно сменила свой тёплый тон на более энергичный.
Молодожёны, получив благословение от всех, уединились в своем собственном мире, а оставшееся время принадлежало всем присутствующим гостям.
Они будут здесь наедаться мясом и пить допьяна, до глубокой ночи и даже до самого утра.
Они давно уже получили свои награды и жили счастливой жизнью со своими семьями, и теперь единственное, чего не хватало, наконец-то было восполнено.
— Выпьем за нашего Панцирника!
Неизвестно, кто произнёс эту первую фразу, но вскоре весь банкетный зал огласился теми же голосами.
Это были их искренние пожелания боевому товарищу, с которым они когда-то сражались плечом к плечу —
— За Панцирника!
— Пей до дна!!!
Этот бурлящий энтузиазм был подобен яркому пламени в камине, затмевая даже закатное солнце на горизонте.
История этой ночи, возможно, будет счастливее и дольше, чем кто-либо мог себе представить…