Глава 14 - Не лишиться головы
Пыльная улица поглощала звуки. Воздух был тяжёлым, горячим, пропитанным запахом гари.
- Что будем делать? - спросил Кода. Голос его был хриплым, сорванным от пыли. Он стоял, сжимая гидропульт, и его лысая голова блестела потом.
- В дом не возвращаемся, - командир не глядел на них. Он смотрел на здание, которое они покинули около часа назад. На разбитое окно второго этажа. На тишину, которая оттуда доносилась.
- Тогда куда?
Командир махнул рукой на соседний дом - каменную коробку с заколоченными окнами и дверью, обитой ржавым железом.
- Туда. Быстро.
Отряд рванулся. Не бежал - рванулся, как стая, загнанная в угол. Кайдзен чувствовал, как адреналин бьёт в виски, заставляя сердце работать вдвое быстрее. Они перебегали открытое пространство - метров двадцать голой улицы, где не было укрытий, где каждый мог стать мишенью.
Кода был первым. Он подскочил к двери, тяжело дыша.
- Стучись, - приказал командир. - Если никто не откроет - выбиваем.
Кода поднял кулак. Но в этот момент Кайдзен заметил движение.
В окне их старого дома - того самого, где остались раненые - мелькнуло что-то чёрное. Не тень. Дуло. Гидропульт, приставленный к плечу мужчины в гражданской куртке. Прицел. Направлен прямо на них.
- СРОЧНО ВЫБИВАЙ! - крикнул Кайдзен.
Кода не стал ждать. Он отскочил на шаг и ударил ногой по двери так, что железные петли взвизгнули. Дверь распахнулась внутрь, и Кода рухнул в проём, за ним - остальные.
Выстрел прозвучал одновременно с треском древесины. Но это был не промах. Это был сигнал.
Как по команде, из всех окон, из всех щелей, из-за каждого обломка посыпались выстрелы. Тридцать, сорок - Кайдзен не считал. Он просто чувствовал, как воздух вокруг наполняется свистом смерти.
Два солдата, не успевшие вбежать внутрь, погибли на месте.
- ВНУТРЬ! - крикнул командир.
Кайдзен влетел в дом, споткнувшись о порог. Внутри было темно, пахло плесенью и потом. Из чёрного коридора выскочило человек десять. Чёрные балахоны, кинжалы в руках. Они кричали боевых кличей, просто бежали, чтобы убить.
Первый кинжал свистнул прямо в горло Коде. Тот поднял правую руку - инстинкт. Лезвие вошло в предплечье насквозь, пробив мышцу и выйдя с другой стороны. Мятежник повалил его на спину, давя всей массой. Кинжал, застрявший в руке, двинулся вниз, к шее. Кода схватил левой рукой запястье врага, пытаясь удержать. Но мятежник был сильнее. Лезвие опускалось медленно, неумолимо, скользя по кости. В доме началась бойня, все отбивались, как могли.
Кайдзен поднял гидропульт. Не успел прицелиться. Выстрелил наугад - в бок. Пуля врезалась в рёбра мятежника и прошла насквозь. Мятежник рухнул.
Кода встал, выдергивая кинжал из своей руки. Он посмотрел на Кайдзена. Не сказал «спасибо». Не кивнул. Просто посмотрел - долгим, тяжёлым взглядом, в котором не было прежней ненависти. Только усталость.
Времени на отдых не было. Кинжалы против гидропультов на близкой дистанции. Выстрелы глушились стенами, отдаваясь гулом. Кто-то кричал. Кто-то хрипел. Кайдзен увидел, как Лин сжался у стены, закрыв уши ладонями, глаза расширены до безумия.
- Не хотим умирать! - кричал кто-то из солдат. - Не хотим!
Кайдзен узнал этот голос. Не тон, а слова. «Не хотим умирать». Те же слова, что кричали выжившие на подлодке. Это напомнило ему о смерти. Сердце забилось так, что, казалось, грудная клетка вот-вот лопнет. Звуки потускнели. Мир сузился до туннеля.
- СОБРАЛИСЬ! - голос командира прорезал туман. - Все, кто жив! На позиции! Если хоть один из вас сейчас не выложится - мы все умрём!
К этому времени мятежники внутри дома были уже убиты. Солдаты встряхнулись. Кто-то подтянулся, кто-то проверил оружие. Страх не исчез, но его загнали в угол - временно, до следующей передышки. Дом превратили в решето. Пули свистели сквозь комнаты, врезаясь в стены, в пол, в мебель. Кайдзен лежал у низкого окна, подставляя бинокль к щели. Он видел улицу.
К их дому бежали люди. Не мятежники - мирные. Молодой парень в рваной рубашке, женщина в платке. Они бежали, спотыкаясь, подняв руки. За ними, медленно, как пастухи, шли двое в балахонах, держа кинжалы у их горла.
- Заложники! - крикнул Кайдзен. - Они используют щит!
Командир подполз к окну.
- Выйдите! - крикнул один из них. Голос был хриплым, искажённым. - Выйдите без оружия! Или они умрут!
- Вы же нас убьете, покажите наших раненых! - ответил командир. -Тех, кто в нашем доме!
- Нет! - мятежник прижал кинжал ближе. Женщина взвизгнула. - Выходите, или я начну резать!
Тишина. Пять секунд. Десять.
И тут заложники дернулись.
Они вырвались. Неожиданно, резко, словно кто-то со стороны крикнул им команду. Парень толкнул мятежника локтем, женщина упала на землю и покатилась в сторону дома. Они бежали, бежали, бежали - прямо к двери.
- Открыть! - крикнул Кода.
Дверь приоткрылись, и заложники влетели внутрь, падая на пол. За ними захлопнули дверь. Выстрелы ударили по дереву.
Кайдзен смотрел на них. Что-то было не так. Слишком легко. Слишком удобно.
- Вы очень подозрительно добрались сюда, - сказал он вслух, поднимая гидропульт.
- Опусти оружие! - крикнул Кода. Это заложники!
Но Кайдзен уже видел. В руке у парня, спрятанной под рубашкой, мелькнуло что-то металлическое. Не кинжал. Коробочка. С проводами.
- НЕТ! - крикнул Кайдзен.
Взрыв был не громким. Он был внутренним. Сначала вспышка - белая, ослепительная. Потом ударная волна, которая подняла Кайдзена и швырнула в стену. Потом звук - глухой, как удар по воде.
Второй этаж рухнул вниз.
Камень, пыль, тела. Кайдзен лежал под обломками и чувствовал, как что-то тяжёлое давит на ноги. Нет - не давит. Их нет. Он не чувствовал ног.
Он попытался вскрикнуть, но из горла вырвался только хрип. В глазах плыло красное. Он видел, как его руки восстанавливаются - кожа нарастает, кости срастаются. Он открыл глаза.
Дом превратился в груду камней. Сквозь пыльный туман он увидел тела. Много тел. Кто-то двигался, кто-то нет. Из дыры в стене лился свет.
- Вставай! - крикнул командир. Тот сидел, прислонившись к обломкам, с перебитой рукой. - Они идут!
Из разрушенных окон, из-за обломков, в дом лезли мятежники. Десятки. С кинжалами, с гидропультами, с глазами, в которых не было ничего человеческого.
Кайдзен встал. Его ноги ещё не полностью срослись, но он стоял. Он схватил гидропульт - прицел был разбит, но оружие стреляло.
Бой был близким. Слишком близким. Кайдзен стрелял, не целясь, просто направляя дуло в толпу. Перезарядка. Выстрел. Перезарядка. Его пальцы двигались автоматически, отточенные часами тренировок.
Он не заметил, как за спиной оказался мятежник.
Удар в спину - сначала тупой, потом острый, потом жгучий. Кинжал вошёл между лопаток, вышел, вошёл снова. Раз, два, три. Кайдзен закричал, развернулся и схватил его за запястье - так, как учил Ренджи. Поворот, рывок на себя. Мятежник потерял равновесие. Они упали. Кайдзен оказался сверху, но кинжал всё ещё был в руке врага, поэтому он решил схватить кинжал рукой. Лезвие резало ладонь Кайдзена, проходя сквозь плоть, но он не отпускал. Левая рука нашла рукоять собственного ножа.
Он ударил. Не думая. В грудь. Раз. Два. Три. Четыре.
Мятежник дернулся и замер. Глаза его потускнели мгновенно, как свеча, которую задули. Кайдзен отполз, тяжело дыша. Его спина горела, но раны затягивались.
- Я убил его, - прошептал он. - Я убил человека.
Но ответа не было. Вокруг гремел бой.
Когда всё утихло, в живых осталось четверо.
Кайдзен. Кода. Лин. Командир.
Кода сидел, перевязывая руку тряпкой. Он смотрел на Кайдзена. Долго. Прищурившись.
- Ты, - сказал он наконец. - Ты чудовище.
Кайдзен замер.
- Я видел, - Кода кивнул на его спину, на рваную форму, под которой уже виднелась новая кожа. - Тебя проткнули раз десять. А ты… как новенький. Что ты такое, Кайдзен?
Кайдзен не ответил. Он смотрел на свои руки - в крови, дрожащие.
- Если выживем, - тихо сказал Кода, - ты расскажешь мне всё. Договорились?
Договорились, - выдохнул Кайдзен.
Он не знал, почему согласился. Может, потому что Кода больше не смотрел на него с ненавистью. Только с жадным любопытством человека, который увидел что-то невозможное.
Внезапно на улице послышался гул. Не выстрелы. Что-то другое. Механическое.
Кайдзен подполз к щели в стене и увидел.
Четверо мятежников катили перед собой огромную металлическую трубу - метра два в длину, толщиной с бочку. Сверху вращались антенны, похожие на усы гигантского насекомого.
- Что это? - прошептал Лин.
Труба направилась к дому. Мятежники включили что-то.
Мир взорвался звуком.
Не громом. Не взрывом. Чистым, абсолютным, всесокрушающим звуком. Он пронзал уши, проникал в череп, сжимал мозг в кулак. Кайдзен упал, зажав ладони ушам, но это не помогало. Звук проходил сквозь плоть, через кости, через зубы.
Из ушей потекла кровь - тёплая, липкая.
- ВЫБЕГАТЬ! - попытался крикнуть командир, но Кайдзен не слышал его. Он видел только оскаленный рот, судорожно двигающийся.
Он пополз к выходу. Мир кружился. Ноги не слушались. Он чувствовал, что ему не хватает воздуха - лёгкие сжались, сердце колотилось в горле.
А потом он увидел ракетницу.
Из-за угла соседнего дома выкатили её - массивную, двуногую, с дулом, смотрящим прямо в их руины. Мятежники не торопились. Они знали, что жертвы оглушены. Что можно целиться неспешно, как на тире.
Кайдзен попытался поднять гидропульт. Руки дрожали, глаза слезились от звука. Он не мог прицелиться.
- БЕЖИМ! - он крикнул, но услышал только свой голос внутри головы.
Ракета вылетела. Она вошла в дом через уже разрушенную стену. Время замедлилось. Кайдзен увидел огонь. Увидел, как обломки взмывают вверх. Тьма.
Он пришёл в себя, не зная, сколько прошло. Секунды? Минуты? Его тело было раздроблено. Он чувствовал, как кости восстанавливаются, как внутренности возвращаются на место, как кожа нарастает, словно воск. Боль была невыносимой.
Дома не было. Только груда камней, дыма, обгоревших тел. Он лежал среди них, как игрушка, выброшенная из горящего здания.
Рядом лежал Лин. Мальчик был жив. Его ноги были перекручены под невозможным углом. Он дышал - короткими, хриплыми вдохами.
- Лин, - прошептал Кайдзен, подползая ближе.
- Письмо, - хрипел Лин. - В кармане… прощальное. Маме… отдай.
Кайдзен протянул дрожащую руку и вытащил из нагрудного кармана мальчика сложенный листок. Конверт был в крови.
- Я отдам, - пообещал Кайдзен.
Но Лин уже не слышал. Его глаза смотрели в пустоту, в то место, где должно было быть небо.
Шаги. Кайдзен услышал шаги.
Он замер. Мятежники шли по руинам, проверяя тела. Один из них - высокий, с перевязанной головой - ткнул ногой в тело командира. Тот не шевелился.
- Все мертвы, - сказал он грубо. - Проверьте того.
Он указал на Кайдзена.
Кайдзен прикрыл глаза, притворился мёртвым. Он чувствовал, как кто-то подошёл, как ботинок ткнул его в бок. Он не дышал.
- Этот тоже, - сказал голос. - Добейте наверняка.
Выстрелы. Два. Три. Пули врезались в его грудь, в живот. Боль вспыхнула и тут же ушла, поглощённая печатью.
- Всё, - сказал тот же голос. - Уходим.
Шаги удалились.
Кайдзен лежал, не шевелясь, ещё минут десять. Потом осторожно приоткрыл глаза. Никого.
Он сел. Его тело было цело, но внутри всё содрогалось. Он посмотрел на руины. На тело Коды, лежавшее под балкой. На Лина, который так и лежал с открытыми глазами.
Он был один.
Кайдзен развернул письмо Лина. Там было написано одно слово. Не «люблю». Не «прощай». Одно слово, которое Кайдзен знал слишком хорошо.
«Прости».
Слёзы хлынули. Он не пытался их сдержать. Он плакал над телом мальчика, который боялся, как и он. Который написал то же самое, что и он.
Через несколько минут захрипела рация.
По рации передали сообщение - Ало, меня кто-нибудь слышит?
Кайдзен обрадовался и подполз к ней, чтобы попросить помощь, но радость была не долгой.
- Нам срочно нужна эвакуация,по нам стреляют со всех сторон, если вы это слышите, умоляю вас о помощи. Высылаю координаты.
Кайдзен пустил слезу, взгляд опустел. Он осознавал, что в одиночку он ничего не изменит, ему остается лишь оставить их там умирать.Кайдзену было стыдно за свою слабость и страх.
- Прости, - прошептал он. Не в рацию. Самому себе.
Он отключил рацию. Положил её на землю. И отполз в тень.
Ночь опустилась на руины. Кайдзен перебрался в старый дом - тот, который они покинули утром. Там лежали тела раненых солдат, которых мятежники добили. Там пахло смертью и плесенью.
Кайдзен нашёл запасы - сухпайки, вода. Ел, не чувствуя вкуса. В это время он всё думал о чем-то. Глаза смотрели в пустоту, в голове принималось важное решение, хватит ли смелости. Наконец он решил осуществить задуманное.
Потом он вернулся к рации. Взял её. Включил.
- Всем отрядам, - голос его был ровным. - Ваша рация скомпрометирована. Враг слышит каждое слово. Не передавайте координаты. Не просите помощи по открытому каналу. Он выключил передатчик, закопал рацию под тело одного из погибших солдат и отполз в угол.
Он лёг среди мёртвых, прикинувшись одним из них. Закрыл глаза. Чтобы не нашли, к тому же, идти было некуда. Атмосфера была ужасной, Кайдзен никак не мог уснуть. Но сон всё равно сломил его. Он одиноко уснул среди трупов своих товарищей.