Глава 15 - Из мёртвых
Кайдзену всю ночь снились кошмары - такие яркие, что, проснувшись, он ещё несколько секунд не мог понять, где реальность, а где сон. Ему снилось, как его отряд гибнет у него на глазах: пули прошивают воздух, кинжалы рассекают тьму, а крики товарищей сливаются в единый, невыносимый вой. Он видел, как падают один за другим те, с кем делил пайки, шутки и короткие минуты тишины между боями. И каждый раз, когда он пытался броситься им на помощь, ноги будто наливались свинцом, и он не мог сдвинуться с места.
Он проснулся под утро, воздух был холодным и влажным, пах ржавчиной и пылью. Кайдзен сел, провёл ладонью по лицу, словно стирая остатки сна, и на мгновение замер, прислушиваясь к тишине. Она была такой густой, что казалась почти осязаемой. Ни криков, ни выстрелов, ни шагов - только далёкий, едва уловимый гул города, который будто затаил дыхание.
Он встал, стараясь не шуметь, и быстро перекусил тем, что осталось от запасов, взятых из прошлого укрытия: кусок чёрствого хлеба, который он размачивал в воде, чтобы стало хоть немного мягче. Каждый глоток давался тяжело - не из‑за вкуса, а из‑за того, что желудок сжимался от напряжения. Кайдзен знал: впереди его ждёт не просто бой, а нечто большее, и еда сейчас была не удовольствием, а необходимостью.
Взяв оружие, он подошёл к пролому в стене и стал всматриваться в опустевший район. Перед ним раскинулись руины. Всё выглядело так, будто жизнь ушла отсюда много лет назад, а не несколько дней. Он провёл почти час, высматривая хоть какое‑то движение, готовый в любой момент нырнуть в укрытие. Но вокруг не было ни одного живого человека - район действительно опустел. Мятежники выполнили свою миссию и ушли дальше, оставив после себя лишь тишину и разруху.Неожиданно включилась рация, а затем - голос, сухой и деловой, как всегда:
- Врага удалось стеснить в центр. Благодаря первому отряду, враг почти разбит. Начата блокада вокруг центра, идут переговоры. Одиннадцатый отряд только что подвергся массированной атаке возле центра города. Координаты переданы.
Координаты прозвучали, и Кайдзен тут же достал карту, развернул её на колене и провёл пальцем по линии улиц, пытаясь прикинуть маршрут. «Там же Ренджи», - подумал он, и сердце сжалось от тревоги. Он не мог больше прятаться, не мог ждать, пока всё решится без него. У него был шанс не только спасти друга, но и отомстить за свой отряд.
Он бежал, не останавливаясь, постоянно оглядываясь по сторонам, ожидая, что из‑за любого угла выскочит враг. Ветер хлестал по лицу, пыль забивалась в глаза, но он не сбавлял темп. Время работало против него.
Через полчаса он почти добрался до места. Впереди поднялась буря - не обычная, а какая‑то неестественно плотная, будто сотканная из пыли, дыма и напряжения. Видимость упала до нескольких метров, и мир сжался до узкой полосы перед глазами. В центре этой бури шёл бой: сквозь завесу пыли доносились крики, хлопки выстрелов, лязг металла. Кайдзен остановился, пытаясь понять, как найти своих в этом аду. Он стоял, вглядываясь в мглу, и чувствовал, как страх сковывает грудь.
Неожиданно из тумана вынырнули трое мужчин в балахонах - они отступали, спотыкаясь о обломки, и наткнулись прямо на Кайдзена. Реакция сработала раньше мысли: он вскинул оружие и открыл огонь. Трое упали, не успев даже понять, что произошло. В этот момент Кайдзен осознал, насколько опасна эта буря: враги могли спокойно подкрасться вслепую и нанести десятки ударов кинжалами, пока он будет пытаться разглядеть их в пыли.
Он не заметил, как к нему подкрался ещё один мятежник. Тот выскользнул из тумана, как тень, и бросился вперёд с кинжалом, целясь в бок. Кайдзен выстрелил, но промахнулся - пуля ушла в стену. Началась борьба: они сцепились, катаясь по земле, каждый пытался достать другого. Мятежник замахнулся, целясь в горло, но Кайдзен успел подставить гидропульт, заблокировав удар. Металл звякнул о металл, и оба рухнули на землю.
Несколько секунд они боролись, каждый пытаясь перехватить инициативу. Наконец, Кайдзен упёрся двумя ногами в живот мятежнику, резко оттолкнулся и, используя инерцию, выстрелил в упор. Враг обмяк, и тишина на мгновение накрыла Кайдзена, как тяжёлое одеяло. Он присел за колонной небольшого дома, чтобы отдышаться, и тут по нему открыли огонь с соседней крыши. Пули щёлкали по бетону, высекая крошки, но Кайдзен не растерялся: он прицелился и одним за другим уничтожил двоих снайперов, получив лишь одну пулю в плечо.
Выбив дверь в соседнем доме, он вбежал внутрь, поднялся на крышу и начал кричать, зовя Ренджи, одновременно оглядывая окрестности. Изредка из бури выскакивали мятежники, и он тут же устранял их, действуя почти на автомате. Сквозь плотную пелену пыли он заметил, что мятежники без остановки стреляют в одно здание. Это был сигнал: там были свои.
Кайдзен направился туда, пробираясь сквозь бурю, которая будто пыталась его остановить. С каждым шагом пыль забивалась в лёгкие, глаза слезились, но он шёл вперёд. По мере приближения он начал кричать, что он свой, чтобы по нему не открыли огонь. Пули свистели рядом, некоторые впивались в стены, но ему удалось вбежать внутрь.
Внутри оказался одиннадцатый отряд. Рядом лежали тела павших бойцов, и Кайдзен всем сердцем надеялся не увидеть среди них Ренджи. Но тот был жив - он стоял в небольшой группе выживших, бледный, но собранный, с мечом в руках.
- Я боялся, что ты погиб, - прошептал он, чувствуя, как напряжение, копившееся днями, наконец начинает отпускать.
- А я боялся, что ты опять куда‑нибудь исчезнешь, - усмехнулся Ренджи.
- Что с тридцать пятым отрядом? - спросил Ренджи, и в его голосе прозвучала та самая осторожность, с которой люди спрашивают о самом страшном.
- Все умерли, - тихо ответил Кайдзен, глядя в сторону, чтобы не видеть сочувствия в глазах друга. - Там был настоящий ад.
Командующий одиннадцатым отрядом, высокий мужчина с усталыми, но цепкими глазами, подошёл к ним:
- Надо выбираться из этого дома. Здесь мы как в ловушке.
Вместе с Кайдзеном их оказалось восемь человек - восемь из десятков, которые начинали этот день. Кайдзену приходилось тратить по три минуты, чтобы высчитать траекторию выстрела и устранить одного снайпера. Каждая секунда тянулась, как вечность.
Внезапно в дом ворвались мятежники с кинжалами. Они двигались быстро, используя хаос и пыль, но Ренджи был готов. Он задержал дыхание, и его движения стали почти нечеловечески точными. Огромный меч в его руках описывал широкие, но невероятно быстрые дуги, разрубая врагов пополам. Даже их умелое владение кинжалами не могло сравниться с этой мощью. Кайдзен видел, как Ренджи расправился с четырьмя мятежниками за десять секунд, и снова ощутил ту самую пропасть между их силами.
Вдруг к дому начали двигаться мятежники с заложниками. Кайдзен сразу понял их знакомую тактику. Он быстро доложил о ловушке, и мятежников с заложниками оперативно устранили, не дав им приблизиться.
- Сколько их еще тут? - Спросил Ренджи.
И тут раздался оглушительный звук - такой резкий и пронзительный, что все сразу зажали уши и попадали на землю. Кайдзен мгновенно вспомнил это оружие: через минуту дом взорвут. Его охватил страх, холодный и липкий, как вода в тёмной реке.Несмотря на сильную боль в ушах, он выбежал из дома и бросился в сторону источника звука. В пяти метрах от здания стояла труба, издававшая этот невыносимый вой, а позади неё уже стояли люди, готовящие ракетницу. Кайдзен подбежал к трубе и изо всех сил начал толкать её, разворачивая в обратную сторону - туда, где стояли мятежники.
Трое врагов бросились на него, но сил уже почти не оставалось. Он понимал, что не успеет. И тут из бури выбежал командующий одиннадцатым отрядом и начал толкать трубу вместе с ним. Остальные быстро расправились с нападавшими. Вместе им удалось развернуть трубу в сторону мятежников, остановив их до запуска ракет.
Кайдзен упал без сил. Всё это время на него давил оглушающий звук, он не мог закрыть уши, обе руки были заняты, и каждая секунда казалась вечностью.
- Как вы выдержали этот звук? - спросил он у командующего, когда смог наконец отдышаться.
- Сделал беруши из воды, - спокойно ответил тот, слегка пожимая плечами. - Работали так себе, но было терпимо.
Враги падали на пол под воздействием звуковых волн, теряя ориентацию. Из дома начали выходить оставшиеся бойцы одиннадцатого отряда, которые наконец пришли в себя. Пользуясь замешательством противника, они с помощью гидропультов уничтожили мятежников, не подходя к ним вплотную.
Через несколько минут, когда все враги были нейтрализованы, труба не выдержала нагрузки и пришла в негодность. После этого все восемь человек отправились в лагерь одиннадцатого отряда - он находился в подвале этого же дома. Кайдзен упал без сил: бой был тяжёлым, каждое движение давалось с трудом, а плечо горело от раны.
Всем раненым сразу оказали первую помощь, и вскоре отряд собрался вместе, чтобы перекусить и обсудить дальнейшие действия. За едой все расспрашивали Кайдзена о том, что ему известно о враге, и он рассказал всё, что знал, не утаивая ни деталей, ни своих догадок.
Весь оставшийся день отряд отдыхал после боя, восстанавливая силы. Кайдзен же, несмотря на усталость, осторожно осматривал территорию вокруг, проверяя, не осталось ли где‑то скрытых угроз. К нему подошёл Ренджи, и они вместе стали разговаривать о мелочах - о вкусе старого чая, о том, как странно пахнет пыль после боя.
- Знаешь, так можно и поседеть, - шутливо бросил Ренджи.
- Ага, - согласился Кайдзен, слабо улыбнувшись. - Хотя я не думаю, что смогу поседеть из‑за печати. Так бы я стал похож на своего отца.
- Твой отец что, седой? - спросил Ренджи.
- Да, - ответил Кайдзен, глядя куда‑то вдаль, будто снова видел перед собой лицо отца. - Он ещё очень давно поседел, когда был совсем молодым, даже до встречи с мамой. Он шутя говорил, что, поседев, он словно пробудился.
- Понятно, - протянул Ренджи. - Но я не думаю, что когда человек седеет, он как‑либо меняется. Просто волосы становятся светлее. А может быть, дед у тебя тоже был седым, и это просто гены?
- Не знаю, - пожал плечами Кайдзен. - Я никогда не видел родственников отца. Он ведь сам родом не из Гераклиона.
- А откуда он родом? - спросил Ренджи.
- Из Эдема, - ответил Кайдзен, и в его голосе прозвучала тихая гордость. - Это далеко отсюда. Отец говорил, что там самые красивые виды в мире. Семья его была очень религиозной, и отцу там очень нравилось, хотя он не любил останавливаться на одном месте надолго.
- А мама? Твоя мама тоже родом не отсюда? - продолжил Ренджи.
- Да, - кивнул Кайдзен. - Её родители сдали её в монастырь сестёр милосердия недалеко за Гераклионом, когда она была ещё маленькой. Там её приютили и помогли раскрыть её талант. Когда она выросла, её отправили медиком в Эдем, чтобы она передала свои знания медсестрам тех мест. Там она встретила моего отца и спасла его от смертельного ранения. Потом они оба переехали в Гераклион.
- Ничего себе, - протянул Ренджи, качая головой. - Ну и история. У меня всё довольно обычно: оба родителя родом из Гераклиона, встретились случайно в парке. Мать была сестрой владельца одного из самых крупных банков в мире, а отец - умелым мечником. Всю жизнь он мечтал поступить в вице‑адмиралы к Горо - тот был кумиром всех мечников. Но не смог. Поэтому с детства тренировал нас, мечников, в надежде, что это удастся нам.
Ренджи помолчал, и в его взгляде промелькнула тень боли.
- Мать набрала огромных кредитов у своего брата, - продолжил он тихо, почти шёпотом. - И однажды в доме случился пожар, и она погибла. Теперь мы должны отдавать девяносто процентов нашей зарплаты, чтобы выплатить весь долг. И всё равно мы будем платить очень долго. Боюсь, что мои дети тоже будут платить. Я не желаю им такой жизни.
Он снова замолчал, глядя куда‑то мимо Кайдзена, будто видел перед собой не руины города, а тот самый дом, сгоревший много лет назад.
- Мне трудно смотреть на сестру, - добавил он после паузы. - Я уже сам привык, но смотреть, как она голодает, ходит в старой одежде, не может позволить себе простых покупок, постоянно трудится и работает… И ведь мы ничего не сделали. Мы просто расплачиваемся за мать.
- Но ведь своих родителей не выбирают, верно? - тихо спросил Ренджи, повернувшись к Кайдзену. - Мы должны любить их, что бы ни случилось. Они у нас одни.
- Да, - согласился Кайдзен, но в его голове крутилась другая мысль, более глубокая и горькая. Он тихо произнёс, будто размышляя вслух: Родители - это не просто начало нашей жизни. Это первый свет, который мы видим, и первая тень, которая ложится на наш путь. Мы не выбираем их, но именно в их следах мы учимся идти. И даже если их шаги вели в пропасть, мы обязаны понять, почему они туда шли, - чтобы не повторить их путь и в то же время не отречься от них. Ведь отрекаясь от родителей, мы отрекаемся от самих себя.
Ренджи кивнул, не сразу находя слова. Наконец, он слегка улыбнулся:
- Ну, думаю, теперь мы знаем друг о друге чуть больше.
Кайдзен молча кивнул в ответ, и в этом кивке было больше, чем в любых словах: понимание, принятие и тихая благодарность за то, что рядом есть кто‑то, кто выслушает.
Перед сном по рации передали новое задание. Завтра всё закончится. Враг отказывается идти на переговоры, поэтому всем отрядам приказано одновременно начать штурм центральной части города в 10:30.
Кайдзена сменили на посту, и он отправился на койку. Он долго не мог уснуть: страх, что ночью на них нападут, сжимал грудь, а мысль о завтрашнем штурме не давала покоя. Он боялся, что их всех убьют, что этот день станет последним. Но рядом был Ренджи - настоящий друг, на которого можно было положиться. И это давало ему силы держаться.
Кайдзен уже многое пережил в городе Бент, и каждый новый день был испытанием, которое меняло его, незаметно, но необратимо. Через несколько минут ему всё же удалось уснуть, но кошмары снова настигли его, как неизбежные тени прошлого, от которых невозможно убежать.