Глава 28 - Быстрее
Кайдзен проснулся за секунду до будильника. Лежал в темноте, уставившись в потолок, и прислушивался к тому, как за стеной натужно гудит вентиляция - будто тоже не выспалась. Тело гудело после вчерашнего, мышцы ныли привычной, почти приятной болью, но внутри всё тряслось от нетерпения. Сегодня - новый день, новые тренировки. Он не стал лежать, рывком поднялся и принялся за утреннюю рутину. Натягивая форму, он заметил, что рукав в районе плеча уже сидит плотнее, чем неделю назад.
На тренировочной базе было тихо. Коридоры пахли свежей краской и резиной. Когда они вошли в главный зал, Кайдзен остановился на пороге - помещение разительно изменилось. Ещё вчера здесь стояли привычные снаряды, привычные тренажёры, расставленные с военной аккуратностью. Теперь зал был забит так плотно, что между снарядами едва протиснуться: беговые дорожки в три ряда, силовые рамы, гребные тренажёры, стойки с гантелями от лёгких до необъятных, канаты, свисающие с потолка, - всё в бесчисленном количестве, словно один тренажёрный зал решил поглотить три других.
- Вы сегодня рано. - Голос Сато Таро раздался от дальней стены, где тот стоял, скрестив руки на груди. Он появился так бесшумно, что никто не заметил его до этого момента. - Так даже лучше. Больше успеем. Предупреждаю сразу: с этого дня и до конца курса вы будете жить на этой базе вместе с другими пятёрками. Мы загоняем вас тренировками так, чтобы за две недели вы изменились до неузнаваемости.
Ренджи сдвинул брови. Кайдзен заметил, как у того дрогнули пальцы - привычный жест, когда Ренджи прикидывал, сколько денег он упускает. Больше никаких поручений по вечерам, никакой подработки. Кайдзен тоже почувствовал укол разочарования: не из-за денег, а из-за ощущения потерянной свободы. Впрочем, это длилось лишь секунду.
- Всю эту неделю работаем над телами и командным духом. Для начала - кардиотренировка с одновременным задерживанием дыхания. - Сато прошёл вдоль ряда беговых дорожек, касаясь поручней одной за другой, словно проверяя, всё ли на месте. - На протяжении всей тренировки вы должны соблюдать одну методику: вдох четыре секунды, задержка на семь, медленный выдох восемь. От этого ваши сердца могут не выдержать такой нагрузки, но у нас не так много времени на вас. Вставайте на дорожки. Бежать целый час. Скорость - двадцать один километр в час. Пока бежите - не забываете про дыхание.
Кайдзен предвкушал что-то новое и необычное, но когда услышал «двадцать один километр в час» и «целый час», все радостные мысли разом испарились.
Каждый встал на дорожку. Кайдзен набрал скорость на экране - цифры мигнули и побежали назад. Под ногами загудела лента, и таймер на дисплее отсчитал 60:00.
Первые пять минут ничего особенного не происходило. Дыхательный цикл казался даже медитативным: четыре секунды вдох - воздух наполняет лёгкие до краёв, семь секунд тишины и напряжения, восемь секунд медленного, контролируемого выдоха. Ноги работали ровно, словно заведённые. Кайдзен даже поймал себя на мысли, что не так уж это и страшно.
На десятой минуте он начал потеть. Сначала лоб, потом спина, потом всё сразу. Пот заливал глаза, и вытирать его было некогда - сбился бы с ритма. Дыхание стало поверхностным, и здесь методика превратилась в пытку: семь секунд задержки ощущались так, будто кто-то медленно сдавливает грудную клетку ладонями.
На двадцатой минуте Кайдзен украдкой глянул в сторону. Ренджи бежал ровно, но лицо побагровело. Май держалась, губы беззвучно шевелились - она считала секунды. Рью бежал с каменным лицом, ни единый мускул не дрогнул. Рей - тот и вовсе выглядел так, будто бежит по утренней набережной: ровное дыхание, пустой взгляд, полное отсутствие усталости.
На тридцатой минуте в глазах Кайдзена стало темнеть. Край поля зрения затуманился, и дорожка под ногами словно отодвинулась куда-то далеко. Он стиснул зубы и заставил себя дышать по счёту - четыре, семь, восемь, четыре, семь, восемь. Мир сузился до этих трёх цифр и мерного гула ленты под ногами.
Когда таймер обнулился, Кайдзен едва не упал. Схватился за поручень, слез с дорожки на ватных ногах. Ренджи тоже еле держался, но усталость на его лице не была такой страшной - он крепче физически, это очевидно. Май стояла, опустив руки, и тяжело дышала, глядя в пол. Рью побледнел, но устоял. Рей просто стоял, даже не вспотев.
- Вы все дохляки, - констатировал Сато без тени насмешки. Просто факт. - Пять минут на отдых.
- Пять минут?! - Ренджи рухнул на пол, раскинув руки.
- Да. Вас ещё ждут прыжки со скакалкой, велотренажёр и гребной тренажёр. И не забывайте про дыхательную методику даже во время отдыха.
- Мы такими темпами просто умрём на этих тренировках! - Ренджи попытался приподняться на локте, но рука дрогнула, и он снова лёг.
- Не умрёте, - ответил Сато. - Но близко к тому.
Следующие два часа слились в мутный поток. Скакалка хлёстала по полу, ноги подпрыгивали на автомате, а в голове стучало: четыре, семь, восемь. Велотренажёр жёг бёдра так, словно вместо педалей крутили раскалённые диски. Гребной тренажёр вытянул последние остатки сил - Кайдзен тянул рукоять к себе, и каждый гребок отзывался тупой болью в пояснице.
К концу кардио лицо Ренджи приобрело землисто-синий оттенок, и Кайдзен искренне поразился тому, что тот всё ещё на ногах. Май дышала часто и неглубоко, как загнанная птица. Кайдзен и Ренджи повалились на пол, не в силах больше стоять. Рью, который до этого держался, вдруг пошатнулся и тоже опустился на пол, привалившись спиной к стене.
- Не позволяй себе поблажек. Стой смирно, - резко скомандовал Рей. Голос был ровным, но в нём звенела сталь.
Рью замер на полу, затем медленно, с видимым усилием, поднялся. Встал, пошатываясь, но встал. Рей кивнул, словно это было само собой разумеющимся.
Сато выждал минуту, оглядел каждого, и заговорил:
- Думаю, вы готовы к следующему этапу. - Он указал в дальний угол зала, где стояло что-то вроде каркаса - металлический куб без стен, только направляющие и перекладины. - Перед вами основание. Внутри я создам водяной куб. Давление будет как на двадцати метрах под водой. Задерживаете дыхание, заходите внутрь и тренируетесь. Когда воздух заканчивается - выходите, отдыхаете, возвращаетесь. Внутри можете заниматься чем угодно: отжимания, приседания, работа с весом - что придумаете. Когда мои силы иссякнут, мне потребуется передышка, чтобы создать куб заново. На этот этап - два часа. Ваше тело должно выйти на новый уровень.
Сато замолчал, набрал воздух в грудь - глубокий, полный вдох, от которого его грудная клетка заметно расширилась.
В считаные секунды весь объём каркаса заполнился плотной, чуть голубоватой водой. Поверхность его стен мелко вибрировала, и от неё тянуло холодом.
Кайдзен первым шагнул к кубу. Набрал воздуха - по максимуму, до боли в рёбрах - и осторожно погрузил руку.
Холод ударил мгновенно. Не просто холод - давление. Вода сжала пальцы, словно тиски, и побежала выше, по предплечью, к плечу. Кайдзен шагнул внутрь целиком, и его сразу повело вверх: тело хотело всплыть, ноги отрывались от дна. Он сосредоточился, покрыл себя тонким слоем воды, утяжелил стопы и медленно опустился на дно куба, усевшись в позу лотоса. Вода давила со всех сторон, гудела в ушах, и каждый удар сердца ощущался как тупой толчок изнутри. Он закрыл глаза, попытался сосредоточиться на окружавшей его воде - её плотности, её температуре, её давлении - чтобы привыкнуть, слиться с ней.
Лёгкие начали гореть примерно на минуте. Кайдзен продержался ещё секунд двадцать и вынырнул наружу. Грудь разом вскрылась, воздух хлынул внутрь, и на секунду показалось, что тело ничего не весит - словно куб вытянул из него всю тяжесть и теперь, на воздухе, он стал невесомым.
Через несколько попыток он наконец адаптировался. Дыхание перестало рваться, тело смирилось с давлением, и Кайдзен принялся за силовые упражнения. Отжимания давались с трудом - каждое повторение было как три на воздухе. Приседания жгли бёдра. Он старался не думать о времени, просто делал и делал, пока лёгкие не начинали полыхать.
Воздух в лёгких Сато закончился.
- Несколько минут на перерыв, - объявил он, стирая со лба капли.
Отдохнув, Сато снова набрал воздух - на этот раз дольше, глубже, - и куб возник вновь. Все вернулись к тренировкам. Кайдзен нашёл пару гантелей и принялся работать с весом. Под водой каждое движение было битвой - вода сопротивлялась, тянула назад. К концу отведённых двух часов Кайдзен перепробовал всё: отжимания, приседания, подтягивания на перекладине, гантели, - и каждый тренажёр внутри куба был использован им не по разу.
- Можете выдохнуть. На сегодня физические тренировки закончены. Сейчас с каждым из вас будет проведена индивидуальная беседа. Но прежде.
Он достал из кармана несколько одинаковых трубок с мундштуком - коротких, пластиковых, неприметных - и раздал каждому.
- В свободное время вставляйте трубку в рот и занимайтесь своими делами. Дышать через неё будет труднее - сопротивление вырастет, и ваши дыхательные мышцы начнут расти. Чем чаще - тем лучше. Не вынимайте без необходимости.
Кайдзен повертел трубку в пальцах. Сунул в карман и тут же забыл - потому что позади него уже стоял крепкий мужчина в выглаженной военной форме. Высокий, с жёсткой короткой стрижкой и глазами, которые смотрели так, будто уже знали все ответы.
- Пройдём, присядем в конец зала. Мне нужно задать тебе несколько вопросов, - громко сказал он, и голос его гулко разнёсся по пустому залу.
Кайдзен кивнул и пошёл за ним. Они уселись на скамью у дальней стены. Мужчина достал блокнот - обычный, бумажный - и раскрыл на чистой странице.
- Кайдзен. На все вопросы отвечай только «да» или «нет». Никаких «не знаю», «возможно». Мне нужны точные ответы. - Он постучал ручкой по бумаге. - Хочу пояснить: никто не рождается с определённым типом владения дыханием. Тип приобретается со временем, от обстановки, в которой ты вырос. Это твоё видение мира, твой характер, твоя личность. К примеру, Ренджи и Май - мечники не потому, что родились ими или им досталось от отца-мечника. А потому, что отец с детства вбивал это в них. Для них другой жизни не было. Ещё есть смешанные типы - когда в тебе два равных типа владения дыханием. К примеру, медики: это не одна из четырёх основных категорий, а набор из двух. Адмирал Чие, насколько мне известно, с детства росла в монастыре для медсестёр - потому и стала медиком. Чтобы точно определить тип каждого, мы делаем два теста. Первый - вопросы, чтобы понять личность. Второй - физическая активность, для полного подтверждения. Сегодня ты ответишь на двенадцать вопросов. Если готов - кивни.
Кайдзен кивнул молча. В душе шевельнулся страх - ответить не так, ошибиться, выдать себя за то, чем не являешься. Ладони стали влажными.
- Считаешь ли ты своё тело уникальным или хотя бы не таким, как у многих?
- Да.
- Можешь ли ты детально, до самых атомов, представить, из чего состоит предмет, взяв его в руки?
- Нет.
- Способен ли ты думать наперёд во время боя?
- Нет.
- Способен ли ты делать что-то подсознательно, пока занят другим делом?
- Нет.
- Хорошо ли ты разбираешься в человеческой психологии?
- Нет.
- Если тебе дадут несколько секунд запомнить множество деталей, сможешь описать их все?
- Нет.
- Предпочитаешь закончить бой быстро, не пытаясь разгадать слабые стороны противника?
- Да.
- Если бы у тебя выросла ещё одна конечность, сможешь представить, как ею двигать?
- Нет.
- Можешь ли часто блефовать и обманывать врага во время боя?
- Нет.
- Сможешь ли закрытыми глазами на ощупь наверняка определить, что за вещь перед тобой лежит?
- Нет.
- Сможешь создать что-то необычное и уникальное?
- Нет.
- Считаешь ли ты физические показатели самыми важными?
- Да.
Мужчина закрыл блокнот и убрал ручку во внутренний карман.
- Опрос окончен. У тебя явно выражен один тип.
- Можно узнать, что за тип?
- Нет. - Мужчина покачал головой. - Если мы назовём его, а потом окажется, что ошиблись, ты загонишь себя в рамки, словно наденешь чужую шкуру. После второго теста скажут точно. Можешь возвращаться.
Кайдзен поднялся и пошёл обратно к остальным. Блокнот и ручка мужчины уже снова были спрятаны, и сам он сидел на скамье неподвижно, словно ничего не произошло.
Сато уже стоял в центре зала, ожидая, пока все соберутся.
- Теперь будем оттачивать командный дух. - Он обвёл всех взглядом, задержавшись на каждом по секунде. - Вы должны быть честны друг с другом, иначе не пройдёте финальный экзамен. Вам нужна слаженная работа. Садитесь на пол, в круг. Каждый расскажет, что его сейчас гложет.
Все уселись на прохладный пол. Встал неловкий момент - никто не хотел начинать. Тишина повисла над кругом, и каждый старался не встречаться глазами с соседом.
- Давайте я начну, - наконец нарушила молчание Май. Говорила тихо, но ровно, без дрожи. - Потом по кругу. - Она помолчала, собираясь с мыслями. - Я виню себя за то, что не уследила за матерью, когда была маленькой. Наверное, я не понимала всех её чувств. Если бы тогда я осталась с мамой… может, она бы не погибла в пожаре.
Она опустила взгляд. Никто не проронил ни слова.
- Теперь моя очередь, - сказал Ренджи. Голос был хриплым, словно он долго молчал перед этим. - Это случилось недавно. Когда я пошёл спасать Май в Мире роскоши, там повсюду лежали раненые люди. Я не стал никому помогать. Сказал себе: я там бесполезен, им нужны медики. Но если бы я мог спасти хоть одного… хоть десяток… Они умерли по моей вине. Мне до сих пор снятся кошмары с тем днём.
Тишина стала гуще. Кайдзен почувствовал, как в груди сжалось что-то - не от своей боли, от чужой.
- Мне говорить не о чём. Я никогда не сожалею, - сказал Рей. Голос был ровным, как бетонная стена.
- Такой ответ не годится, - злобно бросил Сато. Он стоял чуть в стороне, скрестив руки, и его взгляд буравил Рея.
- Но я же не соврал. Вы хотите, чтобы я придумал грустную историю?
- Давайте я продолжу, - поспешил Кайдзен, прежде чем Сато успел ответить. - Не так давно я встретил своего школьного обидчика. Почти всю мою жизнь он травил и издевался надо мной. Я ненавидел его больше всех на свете. И недавно его убили - прямо у меня на глазах. - Кайдзен замолчал на секунду. Вспомнил тот момент: запах крови, мёртвые глаза, тишина после. - Тогда я ничего не испытал. Когда я совершаю ужасные поступки, я корю себя. Но в этот раз - ни капли эмоции. Словно бездушная кукла. Ни радости, ни печали. Мне было просто всё равно. И я боюсь, что скоро потеряю все свои чувства.
Каждый слушал, и в глазах читалось сопереживание - тихое, не выраженное словами, но живое. В кругу повисла тяжёлая, вязкая атмосфера. Один лишь Рей сидел неподвижно, глядя сквозь всех.
- Я закончу, - тихо прошептал Рью.
Все сразу поняли, о чём пойдёт речь. Рью никогда раньше не говорил об этом при посторонних - Кайдзен знал лишь обрывки.
- Больше всего на свете я уважал и ценил свою семью. У нас знатный и богатый род, нас учили уважать родственников. Раз в год вся семья собиралась вместе - приходил каждый, даже самый дальний родственник. - Рью говорил медленно, словно взвешивая каждое слово, и голос его постепенно терял обычную ровность. - Семья была для меня на первом месте. Я очень любил те беззаботные времена. Но однажды я не смог вовремя прийти на собрание. Взял себе слишком много заданий, не рассчитал время. Опоздал всего на несколько часов. Когда пришёл - все были мертвы. Даже дети. Даже старики. Соседи ничего не слышали. Никаких следов. - Он сглотнул. - Мне хотелось умереть вместе с ними. Я не мог так жить. На меня сразу все стали косо смотреть. Я каждый день мечтаю о мести. Когда в Гераклионе умирает человек, его сразу кремируют. На процесс допускают только родственников - поэтому я был там один. На моих глазах в пепел превратился весь мой род. Прах каждого хранится в Великой погребальной урне - одном из самых огромных зданий города. Я хожу туда каждую неделю, чтобы почтить их. Больше всего жалею, что взял тогда эти задания.
Рью замолчал. Кайдзен заметил, что тот не заплакал - но его руки, лежащие на коленях, мелко дрожали.
- Все молодцы. Каждый рассказал что-то о себе, - сказал Сато. - Кроме тебя, Рей. Поведай нам о себе. Мы тебя совсем не знаем.
- Зачем мне это?
- Если он не готов, я могу продолжить, - предложил Кайдзен. И прежде чем Рей успел возразить, заговорил: - Для меня очень дороги воспоминания об отце. Когда он жил с нами, я не ценил эти моменты, не запоминал их. А теперь скучаю - и в памяти почти ничего не осталось. Лишь обрывки семейных застолий: запах еды, смех, неразборчивые голоса. Последнее, что я помню чётко, - день, когда он ушёл. Я запомнил его, потому что плакал без остановки. Отец сказал, что уходит с друзьями в путешествие по всей планете. Сказал, что хочет найти настоящее значение слов «счастье», «сила» и «свобода». Мать тогда сильно на него обиделась и даже не стала прощаться. Я попросил его пообещать, что вернётся. Но отец промолчал. На прощание он что-то шепнул моему брату на ухо - и ушёл. Сейчас мне его очень не хватает. Для меня отец был примером того, как жить.
Кайдзен замолчал. Несколько секунд в кругу стояла тишина, и каждый думал о своём.
- Я продолжу, - подал голос Рью.
- Нет. Хватит. - Голос Рея разрезал тишину, как лезвие. - Я устал уже от этого. Я всё расскажу, и тогда мы разойдёмся.
Он помолчал. Потом заговорил - ровно, без интонации, словно читал отчёт.
- Своих родителей я не знал. Почти сразу, как родился, меня сдали. И не куда-нибудь в детский дом. Меня сдали в худшее место на планете - на секретную базу убийц Гераклиона. Ещё много лет назад при поддержке прошлого адмирала флота была создана сверхсекретная группа убийц, финансируемая главами города. Они оттачивали навыки и мастерство, живя убийствами. Потом это прикрыли, убийцы ушли в подполье и стали работать нелегально. Незадолго до моего рождения они решили провести эксперимент - создать идеального убийцу. Для этого он должен обучаться с детства, и чем раньше, тем лучше. Меня сдали на отбор. Детей в общей сложности набралось около тысячи. Вместо слова «папа» меня учили, как убить человека. Как только всем нам исполнилось по пять лет, детей собрали в комнате и объявили: отсюда живым выйдет лишь один. Оружия нет - деритесь голыми руками. Все сразу посходили с ума. Мне было очень страшно. Повсюду были крики. Я спрятался между телами и слушал, как дети просят о помощи. - Рей на секунду замолчал. - Каждого из нас лишали эмоций и чувств, поэтому сострадания никто не проявлял. Было жутко вылезти хоть на секунду - глаза не могли открыться, руки дрожали. Через сутки крики стали утихать. Когда наступила тишина, я вылез. Картина была ужасной - повсюду лежали тела, а в центре стоял один мальчик. Весь в крови, еле стоял. Я испугался, что он меня сейчас убьёт - но тот упал без сил и умер. Я - единственный, кто выжил, хотя никого не убил. После этого сказали, что я буду спать среди всех этих трупов, чтобы привык. Целую неделю мне просто доставляли еду и всё. Я провёл семь дней в этой тёмной комнате. Запах становился всё хуже. Спать было невозможно. Вскоре меня перевели в другую комнату, и начался настоящий ад. До семнадцати лет меня каждый день учили, как нужно убивать. Тренировки сутки напролёт - каждая минута должна была быть посвящена им. Меня даже пытали, чтобы я привык к боли. Но потом эксперимент закрыли. Верхушка убийц раскололась на два лагеря, и между ними началась война. Лидер отколовшейся группы убил всех, кто был связан с экспериментом, - за это его шайка получила автономию и карт-бланш. А меня просто выкинули жить на улицу. Как акт милосердия. - Рей произнёс последние слова с такой пустотой, что они прозвучали страшнее любого крика. - Я не мог найти своего предназначения. Целый год скитался по улицам в поисках любой подработки, пока однажды не увидел вакансию в армию. Мне было суждено только убивать - поэтому я вступил. На большее не способен. У меня не было детства. Меня лишили будущего. Меня лишили самого смысла жизни. Поэтому когда вы жалуетесь - меня начинает тошнить.
Рей встал и, не оглядываясь, вышел из зала. Дверь закрылась за ним мягко, без стука.
Остальные сидели в оцепенении. Никто не нашёл что сказать. Тишина стояла такая, что было слышно, как где-то в стенах гудит вентиляция.
- Даже мне он этого никогда не говорил, - наконец произнёс Рью. Голос был глухим.
Сато молчал дольше всех. Потом кивнул, словно принимая решение, и заговорил:
- На сегодня с вас хватит. Сходите поешьте. Столовая на третьем этаже, поднимитесь на лифте в холле. Тренируйтесь в любом свободном месте, если останутся силы.
Кайдзен отправился туда один. Остальные были не голодны - или просто не могли есть после услышанного.
В лифте он стоял один, прислонившись лбом к холодной металлической стене. Двери открылись с мягким звоном, и Кайдзен шагнул в столовую.
Она была огромна - человек на пятьсот, не меньше. Потолок высоко, светильники - длинные, матовые, тёплого жёлтого света. Пахло свежей выпечкой. Стук приборов, невнятный гул голосов - всё это создавало странное ощущение нормальности, словно они не на тренировочной базе, а в обычной университетской столовой.
Кайдзен взял поднос и пошёл вдоль раздачи. Набрал миску супа - густого, оранжевого, от которого шёл пар, пахнущий имбирём и чесноком. Положил пару вафель - те были тёплыми, мягкими, с хрустящей корочкой, и запах свежести от них напомнил Кайдзену воскресные утра дома. Добавил рис и кусок жареной рыбы.
Разворачиваясь к свободному столику, он не заметил высокого мужчину, стоявшего чуть левее, и задел его плечом. Тот был под два метра ростом, худощавый, с длинными чёрными прямыми волосами до плеч. Лицо ровное, спокойное, словно вырезанное из светлого камня, - лицо человека, который не хочет обидеть никого. Глаза постоянно щурились, придавая выражению лёгкую, ненавязчивую доброту. От толчка поднос высокого чуть качнулся, и молоко в стакане опасно плеснуло, едва не перелившись через край.
- Прошу прощения, я вас не заметил, - поспешно извинился Кайдзен.
- Ничего страшного, - ответил высокий и широко, открыто улыбнулся. Улыбка была такой искренней, что Кайдзен на миг растерялся.
Они уже расходились, как вдруг поднос Кайдзена взмыл вверх от удара ногой. Поднос с грохотом упал на пол - суп расплескался, вафли разлетелись, рыба сползла к чьим-то ногам. Звук прокатился по столовой, и все разом замолчали.
Перед Кайдзеном стоял низкий, но широкоплечий парнишка. На голове - жёлтый ирокез, торчащий вверх, словно антенна. Сам он был крепким, плотно сбитым, но ноги - ноги устрашали. Накачанные до невероятия, особенно икры, которые вздувались под кожей, словно под ней прятались мощные поршни. Лицо маленькое, злое, с прищуром. Весь его вид напоминал взведённую пружину, готовую выстрелить.
- Ты сейчас толкнул моего друга?! - заорал он так, что эхо заметалось под потолком. - А если бы он поднос свой уронил?! Ленни, ты в порядке? Он тебя не сильно толкнул?
- Я его не сильно толкнул, - ровно ответил Кайдзен, глядя коротышке в глаза. - А вот поднос мой уронил ты.
Коротышка не ответил. Вместо слов - нога. Молниеносный хай-кик, снизу вверх, и стопа замерла в сантиметре от лица Кайдзена. Воздух от удара прошёл по щеке, и Кайдзен даже не понял, как этот коротышка дотянулся до головы. Скорость была нечеловеческой.
- Оставь его. - Голос Ленни, спокойный и негромкий, разрядил напряжение, словно клапан стравил пар. - Он ничего не сделал. Даже извинился.
- Но Ленни, он же подонок!
- Он не специально. Оставь его, Максимилиан.
Коротышка - Максимилиан - сжал челюсти, посмотрел на Кайдзена ещё секунду, потом отвернулся.
- Хорошо. Но только потому, что ты не пострадал, Ленни.
Ленни подошёл к Кайдзену и молча протянул ему свой поднос - полный, нетронутый. Кайдзен замер, не зная, как реагировать.
- Возьми. У меня нет аппетита, - сказал Ленни с той же спокойной улыбкой.
Кайдзен принял поднос, кивнул в благодарность. За столом он ел медленно, обдумывая этих двоих. Значит, вот он какой - Максимилиан. Второй после Рея. Вот только Рею никто не нужен, а этот горой стоит за своего Ленни. Кайдзен доел, вытер рот салфеткой и подумал, что нужно поскорее возвращаться к тренировкам.
До глубокой ночи Кайдзен проходил с тренировочной трубкой во рту. Дыхание через неё было тяжёлым, рваным, словно воздух проходил сквозь сито - каждым вдохом дыхательные мышцы ныли, но Кайдзен стискивал зубы и продолжал. Он заходил в пустые спортзалы - благо, на базе их было несколько, и в это время почти все пустовали, - и делал силовые упражнения. Отжимания с трубкой во рту были пыткой: лёгкие кричали, просили воздуха, но трубка давала лишь тонкую струйку. Приседания, подтягивания, работа с гантелями - всё давалось в полтора раза тяжелее обычного.
Когда силы окончательно иссякли, Кайдзен побрёл к стойке охраны. Сонный охранник пролистал список, назвал этаж и номер комнаты. Десятый этаж, дальнее помещение. Кайдзен поднялся на лифте, открыл дверь - внутри уже спала вся его команда. Ренджи лежал без одеяла, ворочался и бормотал что-то неразборчивое. Рью спал на боку, подтянув колени к груди. Рей… Рей спал с открытыми глазами. Не храпел, не дышал громко, вообще не издавал ни единого звука - лежал на спине, руки вдоль тела, и смотрел в потолок неподвижным взглядом спящего, готового в любую секунду вскочить.
Кайдзен лёг на свою койку, натянул одеяло до подбородка - и отключился мгновенно, даже не заметив, как провалился в сон.
Будильник разорвал тишину в семь утра. Резкий, пронзительный звон, от которого Кайдзен подскочил на кровати. Пока остальные сонно потягивались, моргали, пытались понять, где они и зачем так рано, Рей уже стоял одетый, свежий, словно и не ложился. Проснулся раньше будильника - конечно.
Пятёрка сделала все утренние дела, позавтракала в столовой - на этот раз вместе, молча, - и стояла готовой в зале к назначенному часу.
Весь день прошёл как предыдущий: кардио, водяной куб, силовые, дыхательная методика. Только вместо душевных историй играли в карты. Кайдзен часто побеждал - у него была привычка запоминать, кто что сбросил, и считать оставшиеся карты. Ренджи играл импульсивно, блефовал неудачно. Май была осторожна, но предсказуема. Рью играл методично, без рисков. Рей не мог выиграть ни разу - каждый его ход читался как открытая книга, словно стратегия была ему чужда, а честность в картах такая же, как в жизни.
Такой темп у них держался ещё три дня. Каждое утро - будильник, завтрак, зал. Каждый вечер - тренировочная трубка, пустой спортзал, койка. Тело привыкало, боль притуплялась, мышцы наливались. Кайдзен заметил, что перестал задыхаться на беговой дорожке, что в водяном кубе может продержаться на минуту дольше, чем три дня назад. Ренджи стал меньше жаловаться. Май начала улыбаться за завтраком.
На четвёртый день, в конце занятий, когда все уже собирались расходиться, Сато сказал:
- Сейчас вы узнаете свой тип владения дыханием.
В зал внесли огромную круглую чашу. Два дюжих работника осторожно водрузили её на центральный помост - чаша была каменной, тёмной, с резьбой по краю, и вода в ней была не водопроводная: чистая, прозрачная, без запаха хлорки, словно родниковая. На дне, едва различимая сквозь толщу, лежала рукоять от меча.
- Всего существует четыре основных типа владения дыханием, - начал Сато, обходя чашу по кругу. - Первый и самый распространённый - пампер. Пользователи этого типа покрывают своё тело водой, усиливая физические показатели. Некоторые покрывают водой противника. Есть даже те, кто может управлять вражеской кровью, нанося внутренние повреждения. - Он сделал паузу, давая словам улечься. - Следующий тип - оружейник. Думаю, тут всё понятно. Из готовой детали они создают себе оружие. Самые искусные оружейники способны создать такое оружие, которое не исчезнет даже после смерти создателя. Следующий тип, более редкий - созидатель. Они специализируются на создании техник с различными эффектами. Хитрые, креативные, способны изобрести что-то необычное. И, наконец, последний и самый редкий - призыватель. Люди с этим типом способны создать объект или человека из воды, которые будут двигаться сами, словно живые. Особо умелые могут призвать к себе на помощь десяток людей из воды, которые будут за них биться.
Сато остановился у чаши и заглянул внутрь.
- Этот тест также покажет, владеете ли вы двумя стилями одновременно. К примеру, если вы медик, тест покажет, что вы пампер и созидатель. - Он выпрямился. - Для начала вам нужно закрыть глаза. Отвлекитесь от всех мыслей. Представьте себя в темноте. Перед вами - враг. Нужно защитить близкого человека. Как вы поступите? Что вам хочется сделать быстрее всего? Как вы его защитите? Задержите дыхание и осторожно опустите руки внутрь чаши. После этого можете открыть глаза. По взаимодействию с водой мы поймём ваш тип. - Сато повернулся к Май и Ренджи. - Предлагаю вам двоим продемонстрировать первыми.
Ренджи шагнул к чаше первым. Закрыл глаза, задержал дыхание, опустил руки в воду. Несколько секунд ничего не происходило - лишь лёгкая рябь расходилась от его пальцев. Потом рукоять на дне дрогнула. Из неё, прямо под водой, стал расти клинок. Через пару секунд в воде лежал полноценный меч.
Май повторила. Она опустила руки медленнее, и клинок у неё формировался иначе - дольше, с паузами, словно она то начинала, то останавливалась, пытаясь выгнать каждую деталь до идеала. Лезвие вышло тоньше, но изящнее.
- Думаю, здесь всё ясно. Они оба оружейники. - Сато кивнул, ничуть не удивлённый. - Психологический тест это тоже показал, так что сомнений нет. Теперь прошу Кайдзена.
Кайдзен подошёл к чаше. Закрыл глаза.
Темнота обрушилась мгновенно - плотная, абсолютная, без единого проблеска. И сразу же он увидел мать. Чие стояла перед ним, и за её спиной из тьмы поднималось что-то огромное, мокрое, безглазое - тварь из глубин, состоящая из клочьев тьмы и запаха гнили. Оружия рядом нет. Действовать нужно сейчас, сию секунду.
Кайдзен судорожно осмотрелся - нет, не осмотрелся, он метался взглядом по сторонам, ища хоть что-то: палку, камень, осколок. Но вокруг - лишь тьма. Пусто.
Я ни на что не способен.
Он стиснул зубы, собрал все силы в кулак и бросился вперёд, на монстра.
Если ничего нет, я буду бить его голыми руками. Вгрызаться в него зубами. Рвать на части.
И в этот момент он почувствовал лёгкий холодок в руках. Не боль, не жжение - именно холодок, как от первой капли дождя на коже.
Кайдзен открыл глаза. Вода из чаши обволакивала его руки и ползла вверх, поднимаясь всё выше - по предплечьям, к локтям, к плечам. Тонкий, плотный слой, прилипший к коже, словно вторая.
Он выдохнул от неожиданности - и вода сразу стекла назад в чашу, булькнув напоследок.
- Полное совпадение обоих тестов, - сказал Сато. - Кайдзен, ты пампер. Теперь пусть Рей покажет свой тип.
Рей подошёл к чаше без выражения. Закрыл глаза. Опустил руки.
Вода начала стремительно окутывать его руки - так же, как Кайдзена. Но одновременно другая часть воды в чаше вдруг рассвирепела. Она забурлила, пошла пузырями, и поверхность пошла волной.
Все замерли.
Сато вздохнул. Тяжело, будто давно этого ждал. Заговорил медленно:
- Психологический тест тоже это выявил. У тебя два типа - пампер и созидатель. Сомневаюсь, что ты медик. Будет интересно посмотреть, что из тебя вырастет. - Он помолчал. - Полагаю, остался последний.
Рью опустил руки в воду, и она отозвалась мгновенно - странно, дико, не как у остальных. Вода начала бешено вращаться, закручиваясь в воронку. Воронка росла, расширялась, поднималась над краями чаши - водоворот размером со всю чашу. Брызги полетели в стороны, и все отшатнулись.
- Ты призыватель, - пояснил Сато, отирая капли с лица. - Я был удивлён, когда психологический тест показал стопроцентную вероятность этого типа. Из всех пятёрок лишь у тебя и Ленни был выявлен тип призывателя. - Он обвёл всех взглядом. - С завтрашнего дня у каждого из вас начнутся индивидуальные тренировки. Готовьтесь. Набирайтесь сил.
Кайдзен стоял, глядя на свои руки - те самые, которые секунду назад обволакивала вода. Впереди ждали индивидуальные тренировки, новый этап, новые испытания. И тяга к ним томила его сильнее, чем что-либо на свете.