Арка - Время скорби
Глава 31 - Начало бедствий
В путь отправились глубокой ночью, когда тёмные воды океана окончательно поглотили оставшиеся отблески порта. Путь до далекой деревни был неблизким - почти две недели хода под многометровой толщей воды.
В тесной солдатской каюте стоял невообразимый шум. Новобранцы хохотали, травили анекдоты и громко хлопали костями домино по металлическому столу, совершенно не думая о том, что за тонкой перегородкой кто-то пытается восстановить силы. Кайдзен долго ворочался на узкой койке, зажимая уши подушкой, но в конце концов не выдержал.
- Вы бы не могли вести себя потише? - стараясь придать голосу твёрдости, попросил он. - Я вообще-то уснуть пытаюсь.
Шум на мгновение затих. Один из солдат - коренастый мужик с небритым подбородком - ехидно ухмыльнулся и переглянулся с сослуживцами:
- Ой, вы только гляньте, наше высочество изволило устать!
По каюте прокатилась волна глухого смеха. Кайдзен насупился, чувствуя, как к щекам приливает горячая кровь:
- Вы все - рядовые новобранцы. И по званию вы ниже меня. Вы обязаны подчиняться приказам и проявлять уважение!
- Много же ты хочешь, парень, - сбавив тон, но с нажимом произнес тот же солдат, упираясь ладонями в края стола. - Как только началась эта проклятая война, мы взяли в руки винтовки, чтобы защитить свои семьи. Пока вы на своей уютной базе целый месяц отрабатывали стойки да маршировали, мы уже грязь жрали на передовой с Мордумом. И к тому же, ты ещё совсем сопляк, а большинству из нас тут уже за тридцать. Если тебе повезло пойти на службу раньше и получить пару звёздочек на погоны, не думай, что ты лучше нас. Мы на настоящей войне, сынок, а не на плацу.
Кайдзен замер, не найдя, что ответить на эту горькую и суровую правду. Слова застряли в горле.
В этот момент дверной проем заслонил Ленни. Его лицо было непроницаемым, а взгляд ледяным.
- Вам сделал замечание старший по званию, - чеканя каждое слово, произнес Ленни. В каюте мгновенно стало тихо, слышно было лишь мерное гудение двигателей. - Раз уж вы нацепили эту форму, то будьте добры следовать уставу. И меня совершенно не интересуют ваши прежние заслуги или то, чем вы планируете заниматься после войны. Здесь каждый из нас защищает жизни граждан Гераклиона. Если кого-то не устраивают дисциплина и порядок - дверь открыта. Можете покинуть подлодку прямо сейчас и добираться дальше вплавь. Ещё раз услышу о неповиновении - пожалеете, что вообще попали в мой отряд.
Солдаты мигом опустили глаза и нестройным хором пробормотали извинения.
Ленни кивнул Кайдзену, и они вместе вышли в коридор. За спиной установилась долгожданная, звенящая тишина. Вернувшись на койку, Кайдзен, наконец, смог погрузиться в глубокий, безмятежный сон.
Утро началось со стандартного протокола: рутинная проверка систем, замер давления в отсеках, контроль фильтров воздуха. Лишь после этого экипаж отправился на завтрак. Зажимая в руках металлические кружки с горячим чаем, Кайдзен и Ленни устроились в углу.
- Ленни, спасибо за вчерашнее, - тихо произнёс Кайдзен, разглядывая своё отражение в напитке. - Мне всё ещё не хватает жёсткости. И опыта… Я, наверное, слишком мягок для помощника командира.
- Ничего, всё приходит со временем, - ответил Ленни, сделав глоток. - Не обязательно всегда быть добрым. Солдаты должны чётко понимать: ты им не приятель, а тот, чей приказ выполняется без обсуждений.
- Максимилиан, наверное, именно за эту твёрдость тебя и уважает?
Ленни коротко усмехнулся, но в его глазах мелькнула светлая грусть:
- Максимилиан… Да он никого, кроме меня, за людей-то не считает. Характер у него скверный, что уж греха таить. И меня он, кстати, тоже не сразу признал.
- Правда? И что же изменилось?
- Это было давным-давно, мы ещё в детский сад ходили, - Ленни опёрся подбородком на руку, погружаясь в воспоминания. - Максимилиан тогда обижал каждого, кто попадался ему под руку. Настоящий буян. Естественно, если в группе случалась какая-то пакость или поломка, все сразу тыкали пальцем в него. Дети перестали с ним общаться, а собственные родители винили его во всех своих бедах. И вот однажды меня перевели в его группу. Помню, я спускался по крутой лестнице, как вдруг кто-то сильно толкнул меня в спину. Я сосчитал головой все ступени. Воспитательница прибежала на шум, вопила так, что стены дрожали. Все уповали на Максимилиана - кому ещё это делать? Детей заперли в комнате и сказали, что не выпустят, пока виновный сам не признается.
Ленни улыбнулся своим мыслям:
- Все наперебой стали обвинять Максимилиана, а я… я его не сдал. Подумал тогда: ну накажут его снова, и что? Он ведь не перестанет от этого злиться на весь мир. Ответное насилие бессмысленно. Я поднялся и сказал: «Максимилиан этого не делал, он не способен на такое. Перестаньте лепить из него монстра. Я сам споткнулся и упал». Нас отпустили. Для Максимилиана это был шок. Его всю жизнь все ненавидели, он уже смирился с ролью изгоя, и тут кто-то впервые разглядел в нём человека и заступился. Надо было просто показать ему другую сторону монеты. С тех пор он защищает меня от любых бед.
- Ого… Ты и в детстве был великодушен.
- Так уж меня воспитали, - скромно пожал плечами Ленни.
Дни потянулись один за другим. Кайдзен всё свободное время отдавал изнурительным тренировкам: теперь на его руках и ногах постоянно висели тяжелые металлокерамические утяжелители по полтора килограмма каждый. Ленни же практически не покидал кабину пилота, вместе с штурманом выверяя маршрут.
На третий день пути перед ними встала главная преграда - Коралловый мост.
Этот колоссальный подводный массив служил важнейшей транспортной артерией между десятком городов. Внешне он напоминал гигантский, затопленный муравейник или хаос из кротовых нор: сотни узких тоннелей прорезали скальную породу. Внутри ходов непрестанно бушевало бешеное течение, способное в мгновение ока швырнуть субмарину на острые камни. Название «мост» закрепилось за ним потому, что он связывал между собой регионы, а вот «коралловым» его прозвали вовсе не из-за подводной флоры. Это было крупнейшее кладбище подлодок. Ежегодно здесь гибли десятки судов, и хаотичные кучи разбитого, поржавевшего металла, прибитые течением к стенам тоннелей, издали действительно походили на мёртвые рифы.
Едва подлодка вошла в зону моста, сильный подводный поток подхватил её, словно щепку, и увлёк в темноту.
Солдаты в каютах вцепились в поручни и прижались лбами к иллюминаторам, с ужасом наблюдая за проплывающими мимо обломками. Кайдзен поспешил в командный центр. Там висела гробовая тишина, нарушаемая лишь сухим треском приборов и тяжёлым дыханием пилота. Ленни стоял за его спиной, сжав кулаки.
Огромное панорамное стекло в носовой части упиралось в непроглядную тёмную бездну.
- Включить дальний свет, - тихо приказал Ленни.
Мощные лучи прожекторов разрезали мрак, выхватив из тьмы стесненный каменный коридор, усеянный искорёженными островами старых кораблей. В некоторых местах можно было легко разглядеть ржавые люки, заклинившие винты и развороченные титановые борта. От этого зрелища у всех присутствующих перехватило дыхание.
Пилот нервно сглотнул, развернул на консоли широкую навигационную карту и начал судорожно сверять ориентиры. Его глаза метались от экрана к стеклу: в таком потоке пропустить нужный поворот означало верную смерть.
Спустя час напряжённого дрейфа перед подлодкой оказалась глухая каменная стена, усеянная десятками узких хаотичных отверстий. Половина из них были тупиковыми ловушками, из которых подлодка уже не смогла бы выплыть или развернуться.
- Наш ход - верхний правый, третий с краю! - крикнул штурман.
Пилот резко рванул штурвал на себя и вправо. Но из-за течения поворот вышел слишком жестким. Подлодку закрутило, нос задрался, и всё незакреплённое имущество внутри с грохотом полетело на пол. Солдаты в отсеках валились друг на друга, а субмарину несформированным потоком несло прямиком на скальный выступ. До удара оставались считанные секунды.
- Ты же не убьёшь нас, а? - с трудом удержавшись за поручень, с нервной ухмылкой спросил Ленни у пилота.
Тот ничего не ответил, он и сам не знал, выживут ли они. На его лбу выступили крупные капли пота, а зубы были сжаты так, что скрежетали. В самый последний миг, когда металл корпуса уже готов был соприкоснуться со скалой, двигатели взревели на пределе возможностей, и лодка буквально вскользнула в узкий каменный зев.
Грубые скальные стены пронеслись в считанных сантиметрах от бортов, и судно выровнялось, снова подхваченное ровным потоком. По отсекам пронёсся единый вздох облегчения, сменившийся бурей радостных криков и аплодисментов. Опаснейший участок остался позади.
В это же самое время, за сотни миль от них, в строгом кабинете штаб-квартиры адмирал флота Тоширо склонился над стопкой оперативных отчётов. Кабинет был погружен в полумрак, нарушаемый лишь светом настольной лампы.
На краю его стола стояли два аппарата. Чёрный - для внутренней связи внутри купола Гераклиона. И красный - тяжелый, с дисковым набором, предназначенный исключительно для прямых экстренных переговоров с правителями других держав.
Когда красный телефон внезапно оглушительно зазвонил, Тоширо даже не вздрогнул. Oн медленно отложил ручку, поднял трубку и приложил её к уху. В динамике стоял лишь тихий шорох помех, но через пару секунд раздался глухой, дребезжащий старческий голос:
- Господин Тоширо. Вас беспокоит Совет Королевства Саганей.
- Слушаю вас, - твёрдо ответил Тоширо. - Чем могу быть полезен?
- Мы ранее обсуждали отправку нашего смотрителя на ваши территории, - сухо произнёс голос. - Однако до нас дошли достоверные сведения о том, что Гераклион вступил в полномасштабную войну с Мордумом.
- Это достоверная информация.
- В таком случае мы вынуждены отложить визит. Наш представитель не прибудет ни сегодня, ни в ближайшие месяцы. Возможно, мы вернемся к этому вопросу через полгода или год. В нынешних хаотичных условиях безопасность смотрителя не может быть гарантирована.
- Я вас понял, - спокойным тоном отозвался Тоширо. - Мы уведомим вас, когда боевые действия будут завершены.
На том конце провода раздался сухой, ироничный смешок:
- Боюсь, адмирал, я узнаю об исходе этой войны гораздо раньше вас. Впрочем… вам несказанно повезло, что Мордум не входит в наш альянс и не подпадает под протекторат Королевства Саганей. Иначе от вашего хвалёного Гераклиона уже сегодня остались бы одни обугленные руины.
- Я прекрасно понимаю, к чему вы клоните, - ответил Тоширо. - Мы обсуждали это не единожды. Наш нейтралитет по отношению к Саганей остаётся незыблемым.
- Что ж. В таком случае мне больше нечего вам сказать. Всего доброго, адмирал.
Раздались короткие гудки. Тоширо медленно опустил трубку на рычаг и ещё долго сидел в полной тишине, не сводя тяжёлого взгляда с красного аппарата.
Судно Кайдзена было самым грузным в эскадре и вышло из порта последним. А вот передовой разведывательный корабль, на борту которого находился Рей, уже вплотную приблизился к границам Мордума. На корабле объявили полную боевую готовность.
Иссиня-чёрная толща воды за иллюминаторами казалась абсолютно мёртвой, но Рей не отрываясь смотрел в темноту. Его глаза чуть заметно светились в полумраке мостика.
- Они идут, - внезапно произнёс Рей. - Прямо по курсу два судна. Конструкция не наша. Приготовиться к бою.
Рулевой с удивлением уставился на приборную панель:
- Простите, командир, но перед нами чисто. Даже глубоководные локаторы молчат!
- В этом отряде командую я, - отрезал Рей, не поворачивая головы. - Передай по рации общее предупреждение.
- Есть!
Через секунду по всем отсекам разнеслось трещащее сообщение: «Внимание всем постам! Два вражеских судна прямо по курсу, на 12 часов. Всем занять боевые позиции!»
От этих слов у новобранцев по коже побежали мурашки. Одно дело - слушать лекции о тактике, и совсем другое - стоять с оружием в руках, когда из темноты океана на тебя надвигается смертоносный враг.
Прошла минута. Затем вторая. В воде по-прежнему ничего не происходило.
- Это… была учебная тревога? - несмело уточнил рулевой.
Рей не успел ответить. Вдруг динамик радара зашелся частым, паническим писком - на экране возникли две четкие светящиеся метки.
- Их сигнатура растет! Черт, да они крупнее нас! Как нам с ними воевать?!
- Наш корабль маневреннее и быстрее, - холодно сказал Рей. - Это наше единственное преимущество. Сними ограничение с двигателей. Вперёд на полной скорости, а затем резкий уход вниз!
- Запуск торпед! - закричал акустик. - Они дали веерный залп! Слишком много целей!
- Выпустить противоторпедные мины!
- Отстрел мин! - продублировал рулевой.
Серия подводных взрывов сотрясла океан, уничтожив вражеские торпеды на безопасном расстоянии. Но торжествовать было рано. Рей заметил, как в носовой части вражеских субмарин зажглись алые фосфоресцирующие точки. Через мгновение толщу воды разрезали два сфокусированных лазерных луча.
Один прошёл мимо, выпарив тонны воды, а вот второй чиркнул по касательной, пробив внешний борт. К счастью, основной титановый корпус выдержал, но пробоина диаметром с кулак всё же образовалась в районе шпангоута.
По кораблям взвыла ревущая сирена, залив отсеки аварийным красным светом.
- Пробоина! - доложили по связи. - Мы не успеем заделать её, вода прибывает слишком быстро!
- Командуй кораблём, - бросил Рей рулевому.
- Я?! Но вы…
Не дослушав, Рей сорвался с места и помчался по коридорам к затапливаемому отсеку, на ходу глубоко и ровно дыша.
Когда он вбежал в торпедное отделение, вода доходила уже до пояса. Трое матросов в панике пытались удержаться за поручни, барахтаясь в ледяной мути.
- Живо за ремонтным комплектом и сварочным аппаратом! - гаркнул Рей.
Солдаты, выбравшись из воды, выскочили в коридор. Рей набрал полную грудь воздуха, опустил правую руку в воду, а левую наставил прямо на зияющую дыру в металле.
Пространство вокруг пробоины исказилось. Вся вода, заполнившая отсек, вдруг закрутилась в тугую спираль и с невероятной силой устремилась обратно в пробоину, выливаясь наружу против давления океана. Когда в отсеке не осталось ни капли, Рей продолжал удерживать водяной барьер левой рукой, не подпуская внешние волны.
В этот момент вбежали матросы с инструментом. Быстро приложив толстую стальную латку, они за считанные секунды заварили повреждённый участок. Лишь когда швы остыли, Рей обессиленно опустил руку и тяжело задышал. Солдаты так и застыли с открытыми ртами, не понимая, куда только что делись сотни литров морской воды.
Тем временем их субмарина, пользуясь преимуществом в скорости, зашла неповоротливым подлодкам Мордума прямо в корму. Вражеские капитаны просто не успевали развернуть свои громоздкие суда.
- Огонь! - раздалась команда по кораблю.
Из аппаратов вырвался десяток торпед. Мощнейший подводный взрыв на мгновение превратил мрак океана в ослепительную вспышку.
Когда ил улегся, от судов противника остались лишь погружающиеся на дно обломки. Гераклион одержал чистую победу, и по отсекам прошёл ликующий клич - солдаты скандировали имя своего командира.
Между тем подлодка Ленни благополучно плыла по Коралловому мосту. Сменив уставшего рулевого за штурвалом, Ленни уверенно вёл судно по выходам из лабиринта. Через две недели после отплытия из порта подлодка наконец прибыла в пункт назначения.
Перед ними возник величественный Сифон - гигантская естественная гидротруба, ведущая внутрь подземной системы. Преодолев её, субмарина всплыла в тихой, уютной гротовой бухте.
Когда тяжелый люк откинулся, солдаты один за другим стали выходить на палубу, с наслаждением вдыхая густой, свежий воздух пещеры.
Эта подземная полость оказалась грандиозной - она превосходила размерами даже пещеру города Бент. Вся территория четко делилась на три зоны. Первая - жилая, где располагалась сама деревня Эйнслоп с её аккуратными деревянными домиками. В центре раскинулся Дивный лес - настоящие густые чащи с толстым слоем почвы, изумрудной травой и высокими деревьями, где без карты можно было легко заблудиться. А в самом дальнем конце пещеры лежала Пустошь - бесплодная скалистая зона, имевшая второй, скрытый выход в океан.
Именно там, на Пустоши, успели закрепиться войска Мордума, возведя несколько укрепленных форпостов.
Весь свод огромной пещеры был усеян мощными светодиодными матрицами, имитирующими солнечное освещение, необходимое деревьям для фотосинтеза. На ночь их гасили, погружая Эйнслоп в искусственную ночь.
На причале прибывших бойцов встречали радостные жители деревни. Мордум угрожал забрать у них всё подчистую, поэтому в солдатах Гераклиона люди видели своих единственных защитников. Гостей тут же окружили, наперебой предлагая свежую местную выпечку.
Из толпы навстречу прибывшим вышел низкорослый седой старик. Всё его добродушное лицо иссекали глубокие морщины, но в глазах светилась теплота. Одет он был в простую льняную рубаху, а на голове красовалась широкая соломенная шляпа.
- Это же наш староста! - уважительно шепнули в толпе.
- Приветствуем вас, - шагнул вперёд Ленни, приложив руку к груди. - Мы прибыли для вашей защиты.
- Мы бесконечно рады вам, сынки, - улыбнулся староста. - Берите вещи, я провожу вас к месту ночлега.
Отряд проследовал за стариком через всю деревню. Вокруг возвышались добротные избы из массивных брёвен, на улицах звенел детский смех, а из труб тянулся дымок. Жизнь здесь казалась удивительно беззаботной и мирной. Местные жители с уважением кланялись солдатам, а некоторые со слезами на глазах благословляли их.
Вскоре они остановились перед покосившемся двухэтажным домом.
- Вот, располагайтесь, - староста поклонился и поспешил обратно к жителям.
Внутри дома витал стойкий запах сырости и старого дерева. Доски пола прогибались и жалобно скрипели, а подняться на второй этаж без шума было просто невозможно - ступени лестницы стонали, точно натянутые струны. Впрочем, места внутри хватало с избытком, и каждый боец смог удобно разместить свои вещи.
В это же время подводная лодка со шпионской группой Гераклиона скрытно подошла к границам самого Мордума.
Прильнув к иллюминатору, Май обомлела. Мордум оказался удивительно похож на Гераклион: он точно так же располагался под исполинским прозрачным куполом. Но его архитектура разительно отличалась. Весь город состоял из высоких готических домов из тёмного камня под яркими черепичными крышами. В самом центре возвышался величественный храм - его фасад был полностью сделан из витражного стекла, а вокруг не было ни единого строения, что лишь подчеркивало его монументальность.
Ближе к окраинам этажность зданий резко снижалась, постепенно переходя в мрачные, неухоженные трущобы. По всему городу возвышались шесть высоких часовен, с которых каждый час разносился тяжелый, тревожный колокольный звон.
Подлодка шпионов аккуратно ошвартовалась в гражданском порту. Все члены группы были переодеты в простую одежду и выдавали себя за торговцев, вернувшихся из долгого плавания.
Благодаря фальшивым пропускам, отпечатанным Шинбо, и некоторому количеству звонких монет, таможенный контроль удалось пройти без особых проблем. Местные пограничники прекрасно понимали, кто перед ними, но жадность перевешивала служебный долг. За деньги они готовы были закрыть глаза и на отсутствие судна в реестре, и на странный говор прибывших. На обычную зарплату они с трудом прокармливали семьи, такую возможность нельзя упускать.
Шпионы разбились на тройки. Максимилиан попал в группу к Май и Ренджи. Успешно миновав портовую охрану, они направились к своему укрытию - небольшому помещению внутри подземного бара.
Их путь лежал через шумные торговые кварталы. На лотках лежала свежая рыба и горы пряностей, но лица прохожих выглядели измождёнными и серыми. На стенах домов сплошь и рядом висели агрессивные пропагандистские плакаты, а из установленных на столбах громкоговорителей непрерывно вещали о ненависти к Гераклиону. Лишь сейчас члены отряда в полной мере осознали, насколько глубоко война въелась в жизнь этого города.
Наконец они спустились по разбитой каменной лестнице к дверям подземного заведения. Сверху болталась перекошенная вывеска.
Внутри бара царил приятный полумрак, звучала негромкая музыка, а вдоль стены тянулась роскошная стойка из тёмного дерева. Посетителей не было. В зале находились лишь двое.
Первый - хромой однорукий официант лет тридцати, чьё лицо было изуродовано глубокими шрамами. В его тусклом взгляде читалась бесконечная усталость и затаённая злоба. Вторым был сам хозяин заведения - мужчина лет шестидесяти. На его лицо был нанесён плотный белый клоунский грим с нарисованными чёрными слезами, а одет он был в чёрно-белый шутовской костюм. В его глазах застыла пустота, но где-то в самой глубине ещё теплилась крошечная искра надежды.
- Добрый день, - тихо поздоровалась Май.
Хозяин оглядел их и подошел ближе:
- За стойкой есть дверь в каморку. Будете жить там. Мне сказали, в свободное время вы будете травить солдат Мордума. Мой сын Сэм поможет вам, чем сможет, но особо на него не рассчитывайте - одной рукой ему трудно подсыпать яд незаметно. Кто из вас самый ловкий?
- Я, - гордо шагнул вперёд Максимилиан.
- Хорошо. Меня волнует только одно: не вычислят ли нас? Если солдаты начнут сохнуть прямо после посещения бара, это вызовет подозрения.
- Не беспокойтесь, - подала голос Май. - Господин Шинбо Сакуши разработал уникальный яд. Меняя дозировку, можно точно регулировать время его срабатывания. Даже если за стол сядет компания из пяти человек, они умрут в разные дни и в разных местах. Связать их гибель с баром будет невозможно. К тому же яд полностью разлагается в организме и не оставляет следов. Это совместная разработка Шинбо и адмирала седьмого отряда, Билла Хааста.
- Извините, но эти имена мне ни о чём не говорят, - качнул головой хозяин. - Но если всё так, как вы описываете… что ж, это облегчает задачу.
- А как мы можем к вам обращаться? - спросил Ренджи.
- Зовите меня Арлекино. А это мой сын, Сэм, - старик указал на однорукого официанта.
Вдруг Арлекино бросил взгляд на старинные часы над входом, ойкнул и, не проронив больше ни слова, с испуганным лицом выскочил на улицу. Дверь с грохотом захлопнулась.
Шпионы переглянулись.
- Думаете, он сумасшедший? - тихо проговорил Сэм, убирая стакан. - Мой отец… вы думаете, он нелепый? Хотите знать, что случилось? С детства он учил меня гордости и чести. Знаете историю Джека Воспевающего? Не суть, это долгая история. Когда-то отец был его близким соратником. Но когда власть объявила Джека и его людей террористами, началась кровавая зачистка. Моего отца поймали одним из первых. Он просто расклеивал плакаты, иногда я ему и сам помогал, однако им этого хватило.
Сэм сжал кулак.
- Мой отец умолял не трогать семью и не наказывать невинных. Они сделали наоборот. Отца даже не тронули, а мою мать и двоих сестер зверски убили. За все время я расклеил лишь несколько десятков плакатов, поэтому меня не убили, но сильно покалечили. Чтобы ещё сильней унизить моего отца, его сделали личным шутом Веселого Мучителя. Чтобы сохранить мне жизнь, он переступил через свою гордость. Если он опоздает или не придет хоть раз, меня убьют. До самого вечера отец пляшет и развлекает его, чтобы тот не заскучал. Ему даже не разрешают смывать грим с лица, чтобы все знали, кто он. Я каждый день молюсь, чтобы эти твари подохли. Если вы поможете мне отомстить - я буду благодарен вам до конца своих дней.
- Не волнуйся, - мягко положил руку ему на плечо Ренджи. - Мы сделаем всё, что в наших силах.
Каморка за барной стойкой оказалась тесной и душной, но пригодной для ночлега. Постепенно отряд обустроился. Обязанности распределили строго: Май и Ренджи уходили в город на разведку, а Максимилиан оставался в баре, помогая за стойкой.
Пока внизу наводили порядок, Арлекино уже выступал в роскошном особняке на противоположном конце города.
На импровизированной сцене старик прыгал, падал, кривлялся и всячески унижался, изо всех сил пытаясь вызвать смех у аудитории. На диванах перед сценой сидела компания из десятка офицеров. Громче всех хохотал Весёлый Мучитель - высокий, широкоплечий лысый мужчина без бровей с изуродованным лицом: его губы были разрезаны от уха до уха в жуткой «улыбке Глазго». Он безудержно смеялся, широко раскрыв рот, но его выпученные глаза оставались абсолютно холодными и внимательно следили за каждым движением клоуна.
Наконец представление окончилось. Арлекино низко поклонился.
Мучитель поднялся с кресла и щёлкнул пальцами, подзывая шута к себе:
- Сегодня ты превзошёл самого себя! Словно рожден для того, чтобы быть клоуном. Твой папаша поэтому дал тебе такое имя?
- Меня назвали Арлекино, потому что отец любил кукольный театр… - тихо начал старик, но не успел договорить.
Звонкая, оглушительная пощёчина прервала его.
- Твой отец был идиотом, раз увлекался куклами во взрослом возрасте! - выплюнул Мучитель и нанёс ещё две тяжёлые пощёчины.
Арлекино расстроенно опустил глаза вниз и замолк. Через секунду его толкнули, и тот упал на пол, сильно ударившись.
- Лежи, наматывай сопли на кулак, - оскалился Мучитель. - Завтра меня не будет в городе, так что дарую тебе выходной.
- Вы лжёте… - тихо, хрипя, прошептал Арлекино. - Если я завтра останусь дома, вы пришлете людей, и они убьют моего сына. Я помню: у меня не бывает выходных. Даже если вас нет, я буду стоять под вашей дверью до самой ночи.
Мучитель на секунду замер, а затем снова громко расхохотался:
- А ты сообразителен! Ладно, проваливай в свой вшивый бар к калеке-сыночку.
Поздно вечером Арлекино вернулся в бар. Все сразу заметили свежие синяки. Сэм старался не смотреть лишний раз на отца, когда тот возвращался.
Утром работа возобновилась. Май и Ренджи ушли в город, а в бар зашли первые посетители - четверо патрульных Мордума. Арлекино, направившийся к выходу, попытался боком обойти солдат, но один из офицеров подставил ему подножку. Старик споткнулся, но удержался на ногах.
- Извините меня, пожалуйста, я вас не заме… - забормотал Арлекино.
- Подойди сюда, - отрезал солдат, выставляя ногу вперёд.
Старик всё понял без слов. Он подступил ближе, сделал вид, что зацепился за сапог, и неуклюже растянулся на полу.
- Ещё.
Арлекино поднялся и снова упал, ударившись плечом.
- Ты шут или кто?! Мне должно быть смешно!
В третий раз старик упал ласточкой, покатившись по грязным доскам. Солдаты зашлись гоготом. Ни один из них даже не подумал подать старику руку.
Сжав кулаки под стойкой, Максимилиан с трудом подавил вспышку ярости. Бедный старик унижается и калечит себя, чтобы сохранить сыну жизнь.
Тем временем четвёрка вольготно уселась за центральный стол, и двое из них тут же взгромоздили грязные сапоги на столешницу.
- Эй, калека! Нам крабовых палочек и пива! - гаркнул старший.
- Крабовых палочек нет, - сухо ответил Сэм.
- Это ещё почему?!
- В прошлый раз вы наели на круглую сумму и ушли, не заплатив. Заведение понесло убытки, закупать товар не на что.
- Чёрт с тобой… Тогда давай всем по вашему фирменному коктейлю!
- Принято. Максимилиан, четыре фирменных!
Солдаты впервые обратили внимание на незнакомого юношу за стойкой.
- Это ещё что за пацан? Раньше его тут не было. На закуску денег нет, а нового батрака наняли?
- Я работаю за еду и опыт, - спокойно ответил Максимилиан, доставая шейкер.
- Да-а? Ну покажи, на что способен.
Солдаты стали пристально следить за руками и движениями Максимилиана. В такой обстановке подлить яд было невозможно. Но это и не требовалось. Яд он собирался добавить у всех на виду. В напитки, в состав которых входит лёд, добавили специальные отравленные ледяные кубики. Все они были разной величины и концентрации яда, поэтому смерть у каждого наступила в разные моменты. Если же напиток заказывали обычные граждане, лёд брали обычный, из холодильника.
Максимилиан начал филигранно вращать бутылки, устраивая настоящее шоу. Алкоголь стремительными струями полился в бокалы, подсвеченный ловкими движениями рук. Через минуту четыре идеальных коктейля уже стояли на подносе.
- Ого! А ты шустрый!
- Явно шустрее, чем этот однорукий калека, - пошутил второй солдат, после чего все четверо стали хохотать.
Хлопнув по первой рюмке, патрульные расслабились и завели вальяжную беседу. Максимилиан отвернулся, делая вид, что протирает стаканы, но превратился в слух.
- Слыхал, что там в Эйнслопе замышляется? - вполголоса спросил один.
- Нет, а что?
- Туда прибыла свежая партия гераклионовских крыс. Думают, укрыться там смогут. Но скоро они все там подохнут. У наших в деревне свои люди. Да и к тому же на днях туда выдвигаются Грозный Монах, Смертоносный Град и Железная Рука.
- Ничего себе калибр! Ну, считай, деревня у нас в кармане. Раздавят этих букашек и не заметят. Они даже не догадываются, что уже шагнули в мышеловку!
От услышанного по лицу Максимилиана пробежал пот - он стал волноваться за Ленни. Наконец солдаты устали и вальяжно ушли, вновь не оплатив за собой счёт.