Утро выдалось хмурым и особенно ледяным. Застывший воздух будто намертво вцепился в стены казармы. Эрлик проснулся, привычно завернувшись в свой шерстяной плащ, и некоторое время не шевелился, просто лежал и вглядывался в потолок. Он всё больше свыкался с местной зимой, с этой пронизывающей сыростью и каменной прохладой — всё ещё неприятно, но уже не в новинку. Казалось, тело само научилось просыпаться в этих условиях, почти не жалуясь.
Из соседней комнаты послышались тяжёлые шаги. Через мгновение на пороге показался Ричард.
— Подъём. Поедим и на площадку. — Его голос был, как всегда, коротким и спокойным, без эмоций, но в этом было даже что-то ободряющее.
— Уже иду, — отозвался Эрлик, зевая.
Внизу их уже ждал скудный завтрак: немного пресной каши и два ломтя жёсткого армейского хлеба. Эрлик жевал молча, думая о вчерашних словах Ричарда. О том, что в Тальмарии у него теперь есть сестрёнка. Хельга. Он не мог вспомнить, как давно видел мать в последний раз, но от самой мысли, что дома его ждут, становилось как-то уютнее, даже несмотря на то, что за окном сыпал мокрый снег.
— Весной отправимся, — тихо сказал Ричард, отодвигая пустую миску. — В Тальмарию. Подготовься заранее.
Эрлик поднял взгляд, кивнул.
— Понял.
Он хотел спросить, что именно значит «подготовься», но и сам уже начал прикидывать: если едешь домой после долгого отсутствия, нужно взять что-то в подарок. Так было у них, так он помнил из своей прошлой жизни. Может, игрушку для сестры. Или простую тёплую накидку для матери. Надо будет узнать, где в Таллморе можно достать хорошие вещи — и за сколько.
После завтрака они вышли на улицу. Снег превратился в грязную жижу, по которой громко чавкали сапоги. Внутренний двор гарнизона уже шумел — тренировочные группы собирались на построение. Эрлик быстро отыскал своих. Гарр, как всегда, впереди, руками разминает плечи. Томас стоит в стороне, глядя на замёрзшую землю, в руках привычно держит кусочек пергамента. Рядом — Флинт, который, едва завидев Эрлика, расплылся в улыбке и подошёл к нему вприпрыжку.
— Слушай, — зашептал он, — эта Эллен. Всё ещё требует своё. Говорит, пока не получит мёд, будет держать нас под прицелом.
— Я думал, ты сам с ней как-то договоришься, — усмехнулся Эрлик.
— Да у неё характер, как у цепной собаки. Только улыбается, а потом так смотрит… — Флинт поёжился. — Достала со своей баночкой мёда
Томас, услышав разговор, хмыкнул.
— Похоже, ты и правда влюбился. Готов пойти на всё ради сладкого. И мёда, и взгляда.
— Уймись, пузатик, — буркнул Флинт, толкнув его плечом. — Лучше скажи, что будем делать? У кого из нас вообще есть деньги?
— Мне отец выдаёт по медиаку в неделю, — признался Томас. — Но вряд ли я отдам всё за… твою любовную глупость.
— У меня нет ни меди, — отрезал Гарр, подходя. — И не собираюсь выпрашивать. Но и чтоб нас держали на крючке — не пойдёт.
Все замолчали, смотря на Эрлика.
— Что? — спросил он, пожимая плечами. — Думаете, у меня есть клад?
— Нет, но у тебя есть башка, — сказал Флинт. — Ты всегда что-то придумываешь.
Эрлик закатил глаза, но внутри уже прикидывал варианты. Он знал — можно попробовать заработать. Вопрос в том — как? Он и Томас умели читать, писать, считать. Это уже преимущество. А у Флинта и Гарра другие навыки — если и не полезные, то уж точно применимые в городе.
— Ладно, — сказал он. — Разделимся. Мы с Томасом пойдём в торговые ряды. Предложим помощь — может, найдём дело. Вы вдвоём — попробуйте что-то со своей стороны. Но без краж. Последнее, чего мне хочется — чтобы нас ещё и стража за шкирку взяла.
— Скучный ты, — протянул Флинт, но всё равно улыбнулся. — Ну, ладно. Погнали. У нас есть… сколько?
— Часа два. Встретимся у «Хромой». Если повезёт — у нас будет мёд. Если нет — придумаем что-то хуже.
— Хуже? — насторожился Гарр.
— Например, расскажем её отцу, где она обычно купается, — усмехнулся Эрлик.
Все рассмеялись. Впереди их ждали холод, мокрые улицы и сомнительные сделки. Но пока они были вместе, даже мёд за молчание казался преодолимым препятствием.
Разделившись, ребята двинулись в разные стороны. Эрлик и Томас направились к центральному рынку, скрыв лица в воротниках от ледяного ветра, гуляющего по кривым улицам. Таллмор в это время года выглядел особенно суровым: серый, мокрый, угрюмый. Узкие дома из камня и дерева теснились друг к другу, как будто пытались спастись от холода.
Путь лежал через скользкие улочки, по которым сновали телеги, торговцы, мальчишки и собаки. Кое-где у костров греющиеся лавочники готовили свои прилавки, другие — проверяли замки на амбарах и накрывали товар грубой тканью от снега.
Перед тем как направиться на рынок, Эрлик повёл Томаса в сторону кузницы. В дымных переулках уже не пахло жареным хлебом — здесь пахло гарью, железом и потом.
— Куда это мы? — спросил Томас, поёживаясь. — Ты же говорил — к торговцам.
— Сначала к Брону. Он мне должен. — Эрлик говорил твёрдо. — Без меня его идея с подковами так бы и сгнила.
Кузница Брона дымилась, как всегда. Изнутри слышался звон молота. Когда мальчишки вошли, кузнец обернулся, вытер лоб. Он был массивным, сожжённая кожа на руках лоснилась от жары.
— А, Эрлик… — буркнул он. — Чего надумал?
— Помнишь идею с подковами на подставках? Я подкинул тебе эту штуку ещё осенью. Теперь у тебя заказов больше, не так?
Брон кивнул, отложил клещи, вытер руки о фартук.
— Бывает. И что?
— Мне нужно немного денег. Совсем чуть. Медяк… Лучше два. Есть дело.
Кузнец прищурился.
— На еду?
— На мёд. — Эрлик не стал врать. — Девочке.
Брон хмыкнул, потом качнул головой.
— Слушай, малец. Ты умный, и идея была толковая, но это всё — было. Идеи тут каждую неделю шепчут. Сам понимаешь — я тебе ничего не обещал. Не могу раздавать деньги за слова, даже если они были дельные. Мне своих работников кормить надо.
На мгновение в груди Эрлика вспыхнуло раздражение.
Он помнил, как в мельчайших деталях объяснял Брону, как можно не только усилить подкову, но и делать её вдвое быстрее, используя шаблон из отливки. Помнил, как кузнец поначалу только отмахнулся, а через пару дней уже молча точил пробный образец.
“Я же тебе не сказку рассказал, я тебе ремесло упростил. А ты сейчас говоришь — ‘ничего не обещал’?”
Он сжал кулаки, но взгляд остался спокойным. Сердиться на Брона не имело смысла. Тот был не злым — просто практичным. Этот мир не платил за идеи, если они не подкреплены властью или договором. Здесь никто не держал слова, если это слово не стоило клинка или печати.
“Он прав. Я сам виноват. Подумал, что если ты ребёнок с умом — то это уже валюта. А на деле — ты просто ребёнок. Без имени, без ранга, без власти. Даже если ты умнее его.”
Эрлик молча кивнул.
— Ладно. Не злись, парень. Умный ты. Лучше бы тебе ремесло взять да выучиться как следует, — добавил кузнец уже мягче.
— Спасибо, мастер Брон, — коротко сказал Эрлик и вышел.
На улице он глубоко вдохнул. Холод обжёг грудь.
— Пошли к торговцу, — сказал он Томасу. — За честность хлеба не купишь.
Выйдя из кузницы,они направились на торговую площадь.
— Холодно, как в могиле, — пробормотал Томас, глядя на свои покрасневшие пальцы.
— Не ной. Представь, что мы богатые дворяне и просто наблюдаем за бедняками, — усмехнулся Эрлик.
— Только вот наблюдают они сытыми, а мы сейчас торговаться будем за жалкие медики, — буркнул Томас, поправляя воротник своей поношенной куртки.
На рынке было оживлённо. Запах копчёного мяса, дыма и навоза перемешивался в один плотный слой, накрывавший площадь. Эрлик окинул глазами палатки. Их было десятки: продавали мешки с крупой, пучки лука, вяленую рыбу, инструменты, старую одежду, кожаные изделия, свечи, меха.
— Вон туда, — указал он подбородком. — К лавке с тканями. Старик-торговец. Выглядит так, будто ему пригодится помощь со счётом.
Они подошли, и Эрлик без промедления заговорил:
— Простите, господин. Не нужна ли вам помощь? Мы умеем читать и считать. Можем провести учёт, пересчитать товар, вести список — за скромную плату.
Старик поднял голову. Седая борода, подслеповатый взгляд, в руках — кусок пергамента с криво нарисованными отметками.
— Читать и писать, говоришь?.. — хмыкнул он, подозрительно глядя на Эрлика и Томаса. — Да кто вас научил?
— Мой отец — бывший учёный, — соврал Эрлик без тени стыда. — А Томас — сын купца. Он помогает отцу с подсчётами.
Томас вытянулся, как по команде, и кивнул с важностью, будто только что сошёл с торгового совета.
— Хм… — Старик повертел пергамент. — А ну, скажи, сколько у меня осталось шкур в этом мешке ?
Он указал на мешок, где были грубо обработаные шкуры мелких животных .
Эрлик прикинул:
— Двадцать три.
— Хех. Верно. А сколько в следующей?
— Девятнадцать. И похоже, вы продали пять с утра.
— Умный. Ладно, можете помочь. Половину дня — медяк каждому. Больше не дам.
— Сойдёт, — сказал Эрлик.
— Тогда за пару часов по медиаку на двоих. И чтоб быстро!
Парни переглянулись. Это было честно. Даже чуть щедрее, чем они ожидали.
— Договорились.
Они приступили к работе. Томас принялся аккуратно выписывать на клочке пергамента число шкур и мехов, их цвет и примерное состояние. Эрлик пересчитывал, проверял и помечал, что в чём завёрнуто, что явно залежалось, а что можно было бы выставить вперёд. Старик, ворча, с интересом наблюдал за их работой, время от времени подсказывая.
Тем временем…
По другую сторону рынка, ближе к задворкам, где стояли кривые лавки, и пахло тухлой рыбой, шныряли Гарр и Флинт. Улица эта была хорошо знакома уличному мальчишке — здесь он вырос, здесь научился бегать быстрее крыс и прятать в карманах больше, чем туда влезало.
— У меня идея, — шепнул Флинт. — У Старика Лавкея сегодня разгрузка — бочки с капустой. Обычно он даёт пару медиков, если носить. Думаешь, потянем?
— Бочки? С ума сошёл? Мы не вытащим и до порога. — Гарр поморщился. — Нам нужны дела полегче.
— Можно… — Флинт прищурился, — подсобить торговке-пекарше. У неё пироги вкусные, помнишь? Иногда она платит пирогом. Но деньги нам нужны…
— А если… — Гарр замедлил шаг. — Что, если… просто взять, не спрашивая?
— Украсть? — Флинт посмотрел на него, но не с упрёком, а с тихим огоньком в глазах.
— Слушай, я не хочу опять попадаться. В прошлый раз меня чуть не повязали. Эрлик башку открутит, если узнает.
— И всё же… — Гарр оглянулся. — Только если по-быстрому.
— Нет, — отрезал Флинт через мгновение. — Никаких краж. Серьёзно. Давай лучше пойдём к Шаме. Он часто просит разносить свитки и письма. Может, платит копейки, но хоть честно.
— Как скажешь. — Гарр пожал плечами, но в его голосе чувствовалась скука.
Они свернули в сторону старой башни, где держал лавку Шама — скупщик, старый калека с одним глазом, державший связь между торговцами и городским архивом. Флинт вошёл первым, протянув руку в знак уважения.
— Нужна работа, мастер Шама.
— Что, опять без медиаков? — буркнул тот, не поднимая головы.
— На мёд копим, — отозвался Гарр, и старик с неожиданным смешком сплюнул в сторону.
— Мёд… Мда. Ладно, отнесёте свиток на южную мельницу. Вернётесь быстро — получите полмедиак.
— Договорились!
Свиток был плотно свёрнут, завязан грубой нитью и запечатан. Дорога до мельницы займёт минут двадцать туда и столько же обратно. Но это было лучше, чем ничего.
— Погнали! — скомандовал Флинт, и они выскочили на улицу, затерявшись среди толпы.
Обед выдался холодным и коротким. Лепёшка, кусок засоленной рыбы, кружка кислого морса — всё, что удалось наскрести. Эрлик с Томасом, получив по медиаку от старика-торговца, чувствовали себя почти богачами. Гарр и Флинт, хоть и принесли только полмедиаку, тоже выглядели довольными. Не день — праздник.
Они встретились у заднего двора таверны «Хромая гуска», где всегда было чуть теплее из-за кухонных очагов и дыма.
— Один медиак! — Томас подбросил монету в воздух и поймал. — Звенит, как колокол в Мидхейме.
— Тихо ты, — шикнул Флинт, — хочешь, чтоб к тебе вся улица сбежалась?
— Мы почти собрали нужное. Осталось всего полмедяка. Может, завтра повторим, — сказал Эрлик.
— Или… — протянул Флинт с хитрым видом, — обменяем всё на самую маленькую банку и… всё.
— Ага, и тогда твоя любовь выдаст только одного из нас. Спасибо, друг, щедро, — усмехнулся Гарр.
— Ну, не кричи ты, как базарная баба, — проворчал Флинт, когда вдруг сзади послышались шаги.
— О, кого я вижу… — заговорил хрипловатый голос. — Сам Флинтик и его банда.
Ребята обернулись.
Перед ними стояли трое подростков. Впереди — коренастый, с растрёпанными тёмными волосами, в тёплом меховом плаще и с узкими, прищуренными глазами. Это был Вейс, местный задира. Его знали все уличные мальчишки в нижнем Таллморе. За ним — два привычных приспешника: длиннолицый Дан и невысокий, но крепкий Шим.
— Смотрите-ка, Флинт что-то блестящее в руках вертит, — сказал Дан, делая шаг вперёд. — Ты что, нашёл клад?
— Отвали, Вейс, — хрипло сказал Гарр, вставая перед друзьями. — Не сегодня.
— Не сегодня? — Вейс прищурился. — А что, завтра можно?
— Мы честно заработали, — сказал Томас, зажимая медиак в кулаке. — Это не ваше.
— “Честно”… — усмехнулся Вейс. — А я честно голодный. Понимаешь, пацан?
Он сделал шаг ближе, и Гарр рванулся вперёд.
— Попробуй — получишь в нос!
В следующую секунду всё смешалось. Гарр с разбегу ударил Вейса в грудь, но тот не пошатнулся. Секунда — и Гарра скрутили. Шим ударил его в живот, Гарр охнул, согнулся. Эрлик бросился было вперёд, но Дан схватил его за ворот.
— Тише, тише, герой, — сказал он сквозь зубы. — А то стража тебе не поможет.
— Мы всё отдадим, — вдруг сдался Томас, хватая Эрлика за руку. — Заберите и отстаньте!
Флинт стоял, скрипя зубами, но, как ни странно, не вмешивался. Он знал этих ребят. И знал, что в драке они проиграют. Все четверо были меньше, младше, слабее.
— Ну вот, так бы сразу, — Вейс ухмыльнулся, выдёргивая у Томаса медиак. Второй вытащил у Эрлика,которого держал Дан. Полмедиака он забрал у Флинта. Два с половиной медяка, всё до последней монеты.
— Надеюсь, мёд вкусный, — хмыкнул Дан, уходя.
— Берегите уши, малыши, — добавил Шим и засмеялся.
Ребята стояли молча.
Гарр сел на землю, держась за живот. Флинт — отвернулся, кулаки дрожали. Томас сжал губы. Эрлик молчал, опустив голову.
— Чёрт бы их побрал… — прошипел Эрлик, глядя туда, где скрылись трое старших мальчишек. Его губы скривились. — Твари. Мелкие, убогие твари.
Флинт хотел что-то сказать, но замолчал. Томас молчал, как и Гарр. Все ждали — они видели, что в Эрлике что-то сдвинулось.
— Взрослые морды на детских рожах… — продолжал Эрлик глухо. — И ведь нет никого, кто их остановит. Ни учителя, ни закона, ни сраной морали. Просто — сильный берёт, слабый идёт лесом. Всё. Добро пожаловать в грёбаное средневековье.
Он стиснул зубы так, что скулы заиграли. Хотелось кричать. Хотелось врезать одному из них по затылку камнем, когда они отвернулись. Хотелось стереть это дерьмо с лица земли.
Но он не был дураком.
— Хочешь правду? — бросил он, не глядя на друзей. — Мы — никто. Нам по девять лет. У нас нет ни силы, ни власти. Даже эта медовая банка — роскошь.
Он обернулся к ним, голос стал жёстче:
— Но у меня есть башка. И если они забрали наши деньги — то теперь это личное. Не только из-за мёда. Из-за того, что они думают, будто так и должно быть. Что они сильнее, и значит, правы.
— И что ты предлагаешь? — хрипло спросил Гарр.
Эрлик выдохнул. Гнев отступал, но под ним оставалась холодная решимость.
— Я не святой. Но и не идиот. Мы не полезем в драку. Мы сделаем так, чтобы те уроды пожалели, что вообще родились.
Он посмотрел на друзей и добавил:
— В этом мире, если ты не можешь бить кулаком — бей умом. И бей так, чтобы второй раз не понадобился.
Снег с шорохом слетал с крыш, серый и рыхлый, как и настроение четверых пацанов, стоящих у стены. Флинт сжимал кулаки так, что костяшки болели Гарр держался за живот. Томас молча глядел в землю. Эрлик стоял, как вкопанный, глядя туда, где скрылись трое постарше — Вейз и его шавки.
— Мы вернём деньги. И на этот раз, — он посмотрел в сторону, откуда ушли обидчики, — они за них заплатят. Вдвойне.
— Как? — спросил Томас слабо. — Ты хочешь сказать Ричарду?
— Да он посмеется, — огрызнулся Флинт. — Скажет, мол, “не лезьте к старшим”. Как всегда.
Эрлик медленно обернулся к ним. Глаза у него были стеклянные, спокойные — и оттого жуткие.
— Мы сыграем по их правилам. Только умнее. Слушайте внимательно.
Он подошёл ближе, перешёл на шёпот:
— Вейс вечно шатается возле складов, у мясников, у лавок. Там есть один — с хлипким замком. Я пару раз мимо проходил, видел. Сегодня вечером Флинт передаст через своих, что там якобы хранятся мешки с серебром для расчёта с поставщиками. Думаешь, он не поведётся?
— Он дурак, — процедил Флинт. — Слюной захлебнётся.
— Вот и отлично, — Эрлик усмехнулся. — Мы предупредим стражу. Они повяжут его и его дружков. Но одного — одного они не поймают.
— Кого? — насторожился Томас.
— Вейс. Наши медяки у него,и он их лидер. Он вечно идёт позади, проверяет “тыл”, думает, что самый умный. Он отстанет. Свернёт за угол. И вот там, за углом, — Эрлик шагнул ближе, глядя каждому в глаза, — мы его встретим. Вчетвером.
Повисло молчание. Ветер шумел по пустой улице.
— И что ты собираешься сделать?.. — спросил Томас.
— Сломать ему ногу. Первым же ударом. Потом — всё, что получится. Челюсть. Руку. Не убивать. Но чтобы не забыл. Никогда.
Томас побледнел. Флинт отвёл взгляд.
— Ты серьёзно? — выдавил Флинт. — Это уже… перебор.
— А то, что они сделали с тобой — не перебор? — рявкнул Эрлик. — А с нами? Мы заработали. По-честному. А они просто забрали. Потому что могут.
— Да, но… — Флинт запнулся. — Это уже не шалость, не драка…
— Это порядок, — жестко сказал Эрлик. — Или мы внизу, или сверху. Ты хочешь быть внизу?
Он посмотрел на Гарра. И Гарр, глядя прямо, кивнул.
— Я с тобой. — Он сжал кулаки. — Мне не впервой. Если кто-то считает, что может на нас садиться — пусть потом не плачет.
— Тогда так, — Эрлик выдохнул. — Сегодня вечером. После ужина. Флинт, найди связного, передай, что склад — наводка. Я займусь стражей. Гарр, готовь дубинку. Томас…
— Я… — Томас смотрел на него, в глазах дрожали сомнения. — Я пойду. Но… ты обещаешь, что мы не убьём его?
Эрлик посмотрел в его глаза, и впервые его голос стал мягче.
— Мы просто объясним ему, что больше нас не трогают. Ни нас, ни наших.