“Тепло дома — это то, что мы носим в сердце, даже когда путь ведёт в холодный мир.”
— Лейф Энгер
Эрлик проснулся из глубокого сна спустя восемь дней после открытия своих мано-каналов. Обычно, чтобы восстановиться после пробуждения, достаточно двух-трёх суток сна, но его организму понадобилось куда больше времени — сказалось преждевременное открытие каналов и переутомление.
Марта и Хэнк начали всерьёз волноваться уже на пятый день. Они даже подумывали позвать священника, но, взвесив все риски, решили подождать ещё немного. Риммеру объяснили, что Эрлик просто очень устал и ему нужно долго спать. Доверчивый ребёнок поверил, не задавая лишних вопросов.
В комнате стоял пронизывающий холод. В углу стояли две одинаковые кровати — одна пустовала, на другой мирно спал ребёнок. Эрлик открыл глаза и удивился: окружающий его мир, который раньше казался тяжёлым и заторможенным, теперь стал гораздо чётче и яснее. После пробуждения он почувствовал, что детское тело, к которому он так и не привык, больше не сковывает его сознание.
«Хм… Быть в этом теле после взрослого — всё равно что очнуться после комы или паралича», — подумал Эрлик.
Причиной его раздражения всё это время было постоянное ощущение стеснённости и неловкости в движениях. Иногда тело даже болело, когда он пытался действовать по привычке — так, как делал это в своей прошлой жизни.
«Но сейчас… всё гораздо легче. Странно. Что вообще произошло? Последнее, что я помню, — это как пытался как-то почувствовать ману…»
Он попытался восстановить цепочку событий, что привели его к бессознательному состоянию. И вскоре понял: теперь он действительно чувствует ману, пусть и слабо. Более того, он даже способен немного её направлять. Радость от этого открытия наполнила его грудь — наконец-то он ощутил фундамент, на котором сможет построить свою силу.
Пока он погружался в размышления, послышался лёгкий храп — на соседней кровати спал Риммер, укутанный в одеяло из шкуры какого-то зверя. Наблюдая за младшим братом, Эрлик неожиданно задумался:
«Иметь семью… приятно».
За всё время, проведённое в этом новом мире, он испытал то, чего был лишён в прошлой жизни: тепло родных, заботу и искреннюю привязанность. Особенно ярко это проявлялось в Риммере, который часто рассказывал ему сказки о древних героях и мечтал однажды стать таким же. Брат с нетерпением ждал наступления весны, когда ему исполнится семь лет, — в этом возрасте дети пробуждают свои мано-каналы.
Но размышления Эрлика прервал скрип открывающейся двери. В комнату вошла Марта. Увидев, что её сын проснулся, она бросилась к нему, прижала к груди и начала гладить его волосы, едва сдерживая слёзы радости.
— Слава всем богам… Ты очнулся, — прошептала она, поцеловав его в лоб.
— Мам… — слабо произнёс Эрлик, немного удивлённый, насколько естественным стал этот голос для него.
— Всё хорошо. Не говори. Отдыхай, — ласково сказала она, укладывая его поудобнее. Затем подошла к Риммеру, тоже поцеловала его и вышла из комнаты.
Всю оставшуюся ночь Эрлик размышлял о своих отношениях с этой семьёй. Он чувствовал тепло, исходящее от них, особенно от Марты и Риммера. Хэнк же оставался холодным и сдержанным. Он редко говорил, был суров и держался отстранённо, особенно с детьми. Но Эрлик видел в нём не жестокость, а скорее дисциплину — такую, какой воспитывают в суровых условиях. Его действия говорили о том, что он хотел подготовить детей к миру, где слабость не прощается.
***
Город Таллмор представлял собой небольшую крепость, расположенную неподалёку от Вечного замка — ключевого оплота, защищающего северные территории королевства Кальреда.
В этом городе проживало около 40 000 жителей. Лордом этих земель был Сигурд Таллмор, герцог и защитник юго-восточного региона. Его владения простирались от портового города Форстгавн до деревни Тальмария. В масштабах королевства его земли были третьими по площади среди герцогств, а по численности населения — вторыми, уступая лишь столице, где жило около 300 000 человек. Во владениях герцога Таллмора проживало от 150 000 до 200 000 подданных.
В центре Таллмора находилась главная церковь Бога Восьмерых — религии, основанной на почитании восьми высших божеств. Каждый из них отвечал за свой аспект: от богини плодородия Сильвии до повелителя зимы и холода Торгальда.
Внутри храма, у статуи Торгальда, стоял священник. Он молился о мягкой зиме, как вдруг к нему подошёл младший служитель, держа в руках свёрнутую шкуру с письмом.
— Кардинал Леонид, прибыло письмо от Гэбриэля. Он служит в деревне Тальмария, — сказал он, протягивая письмо.
Кардинал молча развернул послание, пробежал его глазами, и спустя минуту протянул обратно:
— Поместите в архив, — отрезал он и вновь вернулся к молитве.
В письме Гэбриэль рассказывал о младенце, который «воскрес у него на руках». Он умолял прислать служителей церкви для проверки чуда. Но кардинал не придал словам значения — он решил, что священник, скорее всего, сошёл с ума от сурового климата и одиночества.
***
Постепенно небо над Тальмарией начинало теплеть, сигнализируя о конце зимы.
Эрлику исполнилось уже три с половиной года. Несмотря на возраст, он прекрасно умел читать, писать и считать. Его родители удивлялись такой одарённости, но списывали это на «благословение богов».
Однако исследования Эрлика в области маны почти не продвинулись с того момента, как он пробудил свои каналы. Все попытки сдвинуться дальше или найти какие-либо знания не приносили пользы. Единственным открытием стало понимание системы рангов, существующей среди мечников этого мира:
1. Бронза.
Начальный уровень. Даёт базовую силу и выносливость. Почти все, кто способен управлять маной, достигают этого ранга. Пробуждение мано-каналов не означает автоматическое присвоение Бронзы — необходимо научиться направлять ману внутри тела. Средний возраст: 10–16 лет.
2. Железо.
Полное овладение мано-каналами. Тело укрепляется, мышцы становятся сильнее. Человек учится использовать ману для физического усиления. Средний возраст: 15–20 лет.
3. Сталь.
На этом этапе человек достигает сверхчеловеческих показателей. Регенерация ускоряется, появляется возможность использовать ауру, усиливающую оружие. Однако аура не всесильна — её качество влияет на мощь. Против прочного и чистого металла она может оказаться бесполезной. Средний возраст: 18–30 лет.
4. Серебро.
Развитие идёт за пределы тела. Воины учатся создавать защитные барьеры, выпускать ударные волны и ускоряться. Также на этом этапе выбирается “Путь” — путь разрушения, молнии, огня, отражения и другие. Средний возраст: 20–35 лет.
5. Золото.
Элита. Их движения трудно заметить, их удары пробивают артефактные доспехи, а аура становится осязаемой. Некоторые достигают состояния “Золотой стойки” — временной абсолютной защиты. Обычно это уровень рыцарей великих орденов и королевских гвардейцев. Средний возраст: 30–50 лет.
6. Мастер меча.
Живые легенды. Их присутствие на поле боя может переломить исход битвы. Они обладают уникальными техниками, способностью видеть слабости врагов и, иногда, владеют Подписанным Клинком — оружием, связавшимся с их душой.
7. Грандмастер меча.
Полубоги среди людей. Их шаги рассекают землю, клинки могут нарушать само пространство. Они способны кратковременно влиять на течение времени. Известно лишь несколько таких людей, и все они исчезли или погибли в бою — никто не умер естественной смертью.
Каждый ранг делится на четыре звезды, которые обозначают уровень контроля и опыта. После пробуждения человек считается «пробуждённым», но не имеет ранга до тех пор, пока не научится управлять маной и достигнет Бронзы первой звезды.
На данный момент единственный известный Грандмастер меча служит Империи Веллария. Несмотря на явный упадок и внутренние раздоры, именно его сила удерживает империю от распада.
Весенний ветер нежно гулял по улочкам деревни Тальмария. Снег почти растаял, но в воздухе ещё чувствовалась прохлада. Эрлик сидел на крыльце их дома, завернувшись в тёплый плащ. Он молча смотрел, как капли с крыш стекают на землю, оставляя после себя следы обновления.
Он размышлял.
«Если я не продвигаюсь дальше в мано… может, мне нужно найти наставника? Или уйти из деревни? Здесь я ничего не узнаю. Я застрял. А время идёт…»
Он не знал, насколько далеко могут зайти его амбиции в этом мире, но одно было ясно — ждать больше нельзя.
В этот момент, из дома вышла Марта. Она подошла к нему сзади и неожиданно крепко обняла, прижав его голову к своей груди. Её дыхание сбилось, в груди звучали тяжёлые всхлипы.
— Мам?.. Что случилось? — Эрлик приподнял голову и посмотрел на неё снизу вверх. Она опустила взгляд, глаза её были полны слёз.
— Прости меня… — только и смогла прошептать она, крепче прижав его к себе.
— За что? — искренне удивился он. — Что происходит?
Но она ничего не ответила. Лишь трепетно провела пальцами по его волосам, будто запоминая каждую черту лица.
В этот момент по улице донёсся стук копыт. Эрлик повернул голову. Из-за поворота появился всадник на чёрном жеребце. Его силуэт будто вырезали из стали: высокий, в полном латном доспехе цвета воронова крыла, со шлемом подмышкой. Его длинные тёмные волосы были собраны в узел, по щекам спускались две полоски старых шрамов. Его взгляд был холодным, но твёрдым, будто он всегда смотрел сквозь людей, а не на них.
— Кто это?.. — прошептал Эрлик.
Всадник остановил коня у дома и слез. Он шагнул к ним твёрдым, тяжёлым шагом. И только теперь Эрлик заметил: у него были те же тёмные глаза, что и у Хэнка. Те же скулы. Та же прямая спина. Мужчина выглядел немного старше — ему было около сорока, но в нём чувствовалась сила и власть.
Марта быстро вытерла слёзы и поднялась, кивнув ему сдержанно. Хэнк вышел из дома и встал перед мужчиной.
— Брат, — хрипло произнёс он.
— Хэнк, — кивнул тот. — Давно не виделись.
Эрлик поднялся с крыльца, чувствуя, как тяжелеет воздух. Его мать нервно смотрела на обоих мужчин. Молчание между ними длилось несколько долгих секунд.
— Пойдём в дом, — сказал Хэнк. — Надо поговорить.
Внутри, у кухонного стола, Хэнк, Марта и незнакомец — которого звали Ричард — сидели в напряжённой тишине. Эрлик стоял у двери, всё ещё не понимая, что происходит.
— Мы не можем оставить его здесь, — сказал Ричард. — Если он и правда открыл каналы в таком возрасте, и у него контроль — это уже нестандарт. Ты сам это знаешь.
— Он ещё ребёнок, — возразила Марта. — Ему всего три с половиной.
— Именно поэтому его и нужно обучать сейчас. Если мы упустим момент — он станет обычным. Средним. Таких тысячи.
Хэнк молчал. Он смотрел на стол, будто пытаясь найти в древесине ответ.
— Ричард, ты уверен? — тихо спросил он.
— Я дал клятву следить за потомками нашего рода. А в этом мальчике… что-то есть. Я чувствую это.
Марта опустила взгляд, а затем обернулась к Эрлику.
— Сыночек… — её голос дрожал. — Мы хотим, чтобы ты поехал с дядей Ричардом в город. На обучение.
— Что?.. — Эрлик нахмурился. — Почему?
— Чтобы ты мог учиться. Там есть… школы. Мастера. Настоящие. Здесь ты не найдёшь ответов, — сказал Хэнк, всё ещё не глядя в глаза сыну.
— Но… почему так внезапно?
— Так нужно, — жёстко сказал Ричард. — Если хочешь стать кем-то — у тебя не будет времени на раскачку.
— А когда я вернусь? — голос Эрлика задрожал, но он сдержал себя.
— Вернёшься, когда станешь сильным, — сказал Хэнк. И впервые посмотрел на него с лёгким уважением.
— Это правда ради меня?.. — Эрлик посмотрел на мать. Она кивнула, слёзы вновь катились по её щекам.
Позже, когда Эрлик уже собирался, к нему подбежал Риммер. Его лицо было встревоженным.
— Эрлик! Мамка плачет… а ты вещи собираешь. Что происходит?
Эрлик присел перед ним и положил руки на плечи брата.
— Я поеду учиться. В город. С дядей.
— Но… ты же не говорил! — глаза Риммера заблестели. — Ты обещал мне, что мы вместе пойдём к священнику, когда мне исполнится семь!
— Я не нарушаю обещания, — мягко улыбнулся Эрлик. — Я обязательно приду. И если ты к тому времени пробудишь мано-каналы, я научу тебя всему, что узнаю.
— Обещаешь?
— Клянусь, — сказал он и приложил руку к груди. — Ты станешь ещё сильнее, чем я.
Риммер сжал губы, но кивнул. Потом обнял брата так крепко, как только мог.
На улице Хэнк и Ричард стояли рядом с конём.
— Ты уверен в нём? — спросил Ричард.
— Он не похож на обычного ребёнка, — отозвался Хэнк. — Говорит, будто старик. Глядит, будто всё знает. Иногда… будто меня оценивает. Это опасно. Но… он наш.
— Ты не жалеешь, что отпускаешь его?
— Я даю ему шанс. Здесь он его не получит.
Ричард молча кивнул.
— Обращусь с ним как со своим. — Он подошёл к Эрлику, подал руку. — Готов?
Эрлик взглянул на родителей. Марта смотрела на него, не скрывая слёз, Хэнк стоял, скрестив руки, но его губы дрогнули.
— Готов, — сказал Эрлик и сел в седло перед Ричардом.
Риммер махал ему издалека, всхлипывая, но стараясь держаться.
Конь фыркнул, и они тронулись в путь. За спиной деревня становилась всё меньше. Впереди — неизвестность.
Но Эрлик не оборачивался.
Он ехал вперёд.