Том 1 Глава 2
Отвергнутый Смертью
Хэнк сидел возле Марты, крепко сжимая её ладонь. Она корчилась от боли, её дыхание было прерывистым, а лицо раскраснелось, словно спелый томат. Волосы, золотистые, как летнее солнце, липли ко лбу от пота. Её голубые глаза, обычно ясные и живые, теперь были затуманены болью и усталостью.
Ей было всего двадцать, но это уже её вторые роды. Полгода назад деревенский священник Габриэль объявил, что у них родится мальчик. Хэнк запомнил тот момент: с одной стороны, он чувствовал радость, а с другой — неосознанное облегчение. В глубине души он боялся, что у него родится девочка. Но теперь это уже не имело значения.
Роды начались рано утром. Казалось, что всё должно было пройти быстро — ведь это был не первый ребёнок Марты. Однако часы шли, а малыш всё не появлялся. Солнце уже клонилось к закату, а она всё ещё кричала, истекая потом, сжимая его руку до боли.
Священник Габриэль, служивший в деревне не только пастырем, но и акушером, всё сильнее хмурился. К концу дня его обеспокоенность сменилась тревогой.
Когда долгожданный момент наконец настал, Марта, почти потеряв сознание, сделала последний усилие — и родила.
Но в комнате стояла тишина.
Ребёнок не плакал.
Хэнк, дрожащими руками, отстранился от измождённой жены и взглянул на Габриэля. Священник стоял, прижимая к груди крошечное тельце, но его лицо было мрачным.
Хэнк замер. Что-то холодное, липкое скользнуло к сердцу. Он медленно сделал шаг вперёд, потом ещё один — и только теперь заметил: мальчик не дышит.
Кожа ребёнка была бледной, почти синеватой, маленькие пальчики безвольно свисали. Жизни в нём не было.
Марта поймала его взгляд. В её глазах сначала промелькнуло непонимание. Затем — ужас.
— Нет… — её голос сорвался, и она захлебнулась рыданиями. — Нет! Святая Сильвия прошу, верни его!
Она вскрикнула, запрокидывая голову, моля богов, пусть даже те уже отвернулись от неё.
Хэнк почувствовал, как горечь разливается внутри. Он шагнул к жене, пытаясь её утешить, но та вырывалась, тянулась к свёртку в руках священника.
— Прошу… он не может быть мёртв…
Но все знали: мертворождённый ребёнок — знак проклятия.
И всё же, в этот момент, в этой маленькой тёмной комнате, где воздух был пропитан потом, кровью и страхом, Смерть ещё не приняла своего дара.
Что-то изменилось.
Тёплый вечерний свет внезапно показался мертвенно-холодным. Свечи в доме вздрогнули, их пламя затанцевало, будто под внезапным порывом ветра.
А затем ребёнок, которого все уже сочли ушедшим… сделал первый вдох.
***
Сознание возвращалось медленно, словно сквозь густой туман.
Александр открыл глаза. Всё вокруг было размытым, тёплым, окутанным мягким светом свечей. Чувствовался запах крови, пота и горящего воска. Голоса звучали приглушённо, как будто он слушал их через воду.
— Марта… всё хорошо. Он жив, он с нами…
Перед глазами появилась женская фигура. Она плакала, но теперь в её слезах не было отчаяния — только облегчение и радость.
“Что происходит?.. Где я?”
Мысли были спутанными. Он попытался сказать что-то, спросить… но из его рта вырвалось лишь:
— Бу-гу га-га…
Тишина.
Марта и Хэнк замерли. Но хуже всех выглядел Габриэль.
Священник вздрогнул, его лицо исказилось от ужаса. Он резко отступил, будто держал в руках не ребёнка, а исчадие тьмы.
— Что… что это было?.. — прошептал он, сжимая пальцы на рукояти кинжала.
Александр сам оцепенел. Он всё ещё не до конца осознавал, что происходит, но одно было ясно: новорождённые не должны говорить.
“Чёрт… это ненормально. Они заподозрят…”
И подозрения не заставили себя ждать.
Габриэль дышал тяжело, глаза его метались. Он быстро перекрестился, словно пытаясь отогнать зло.
— Порождение дьявола… — выдохнул он. — Этот ребёнок… он не должен жить.
Металл блеснул в свете свечей.
“Он собирается убить меня.”
Едва эта мысль пронеслась в голове героя, перед его глазами вспыхнуло видение.
Он увидел будущее.
Габриэль, вонзая кинжал в его маленькое сердце. Крик Марты, крики Хэнка. Кровь.
Смерть.
“Нет!”
Он не мог говорить. Не мог убежать. Единственное, что он мог сделать… это заплакать.
Громкий, пронзительный плач наполнил комнату. Он кричал изо всех сил, как настоящий младенец, пока его крошечные лёгкие не заболели.
Габриэль замер.
Хэнк тоже понял, что что-то не так.
Он схватил священника за руку, не позволяя тому поднять кинжал.
— Ты что творишь?! Это мой сын!
— Это не ребёнок! Это демон! Ты сам слышал!
Хэнк стиснул зубы. Он знал, что церковь обладает абсолютной властью. Если священник решит, что ребёнок проклят, никто не сможет его защитить.
Нужно было думать быстро.
— Если ты так уверен, проверь его душу.
Габриэль прищурился.
— Ты предлагаешь… камень души?
— Да. Если он действительно проклят — камень покажет это. А если нет… ты пощадишь его.
Священник поколебался. Камень души был артефактом, который не мог лгать.
— Хорошо. Мы проверим.
Он достал из своего мешка небольшой булыжник жёлтого цвета с синими рунами. Камень был тёплым на ощупь, в нём будто струилась живая энергия.
Священник направил его на ребёнка и начал читать заклинание.
Внезапно веки героя стали тяжёлыми.
Тьма окутала сознание, и он провалился в пустоту.
Встреча со Смертью
Когда он снова открыл глаза, всё вокруг было чёрным. Ни пола, ни стен, ни горизонта — только бесконечная тьма.
И в этой тьме стояла она.
Маленькая девочка с увядшими цветами в волосах.
— Ты… — пробормотал он.
Она смотрела прямо на него.
— Здравствуй.
Он глубоко вдохнул.
— Кто ты?
Она улыбнулась.
— Я Смерть
Александр застыл, осмысливая услышанное. Он уже видел её раньше, в последний момент своей прошлой жизни. Теперь же она вновь стояла перед ним, но уже не как безмолвный свидетель, а как та, кто привела его сюда.
Вопросов было слишком много. Но самым важным был один: зачем?