Когда Ричард встал из-за стола, поправил пояс и направился к выходу, в кухне стало удивительно тихо. За окнами скрипел зимний ветер, за стеной доносился гул казармы, но внутри Эрлик будто остался один на один со своими мыслями.
Он ещё долго сидел над недоеденной кашей, вертя деревянную ложку в пальцах. Слова Ричарда эхом звучали в голове. «Не всё в твоей власти. Но то, что в твоей власти — ты обязан держать крепко». Эти простые слова застряли глубже всего.
Он снова видел перед глазами лицо Вейса. Но теперь к этому образу примешивалась другая мысль: Вейс сам выбрал. Да, у него была сестра, да, он хотел прокормить её, но путь, который он выбрал, вёл к погибели. Воровство и трусость не могли быть оправданием.
— Это не моя вина… — тихо сказал Эрлик сам себе. — Но мой выбор — не повторить его ошибки.
Он отставил миску и утер рот рукавом. Внутри появилось странное чувство решимости, как будто он наконец-то сделал шаг вперёд, которого давно ждал. Если раньше он думал только о том, как бы выжить, то теперь хотелось большего. Найти путь, что будет принадлежать только ему.
Эрлик поднялся, прошёлся по пустой кухне. Сквозь щель в ставнях пробивался серый зимний свет. Он положил ладонь на холодное дерево и усмехнулся.
— Если жизнь сама не даёт шанса — нужно взять его.
Мысль, которая зрела ещё со вчерашнего вечера, теперь оформилась окончательно. В городе все играли в кости, и только в кости. А что, если предложить им нечто новое? И для этого не нужны сокровища — лишь немного смекалки и умение уговорить друзей.
Он выдохнул, словно сбросив с плеч груз. Теперь нужно было поговорить с Гарром. А потом найти Флинта.
Эрлик вышел из кухни, снег хрустнул под сапогами, и холодный воздух тут же освежил голову.
— Начнём, — сказал он себе.
Снег скрипел под сапогами, а воздух резал горло, когда он шагал по пустынным улочкам. У ворот казарм он заметил Гарра. Тот стоял в стороне, отряхивал снег с бревна, на которое обычно садился, и что-то сосредоточенно ковырял палкой в сугробе.
— Гарр! — позвал Эрлик.
Мальчишка обернулся.
— Ты чего? — спросил он, явно удивлённый, что друг пришёл так рано.
— Пойдём. Нам нужен Флинт. Дело есть.
Гарр пожал плечами. Он был из тех, кто не любил задавать лишние вопросы: если сказал друг, значит, надо идти.
Флинта они нашли неподалёку от лавки мясника. Тот, как обычно, крутился рядом, помогая подтащить ящики. Мясник махнул ему рукой, отпуская, и Флинт тут же подбежал к друзьям.
— О, вот так встреча! — заулыбался он. — Эрлик, у тебя лицо как у заговорщика. Что задумал?
Эрлик повёл обоих в укромное место за складами, где снег лежал нетронутым и не было посторонних ушей. Там он уселся прямо на поваленную доску и посмотрел на друзей.
— Слушайте. Я всё думал… Мы постоянно берём подачки судьбы — то работёнка случайная, то еда перепадает. Но ведь можно самому что-то придумать.
Флинт оживился:
— О-о! Вот это разговор. Я бы трактир открыл! Представляете? Еда, вино, девушки… Чтобы все к нам ходили!
Гарр фыркнул:
— Трактир… Смешно. Ты видел, кто такие трактирщики? Им по сорок лет, пузо как бочка. Работают от зари до зари, сами всё таскают. Не для нас это.
Эрлик улыбнулся краем губ.
— Может, и не трактир. Но мысль правильная: нужно делать то, за что люди сами понесут нам деньги.
Флинт подпрыгнул.
— Мне нравится! Только… а с чего начнём? У нас же ни гроша.
Эрлик сделал паузу. Он заранее продумывал этот момент, но всё равно слова давались тяжело.
— Помните, у нас осталось тринадцать медных монет от Вейса? Шесть — его сестре, семь — Томасу. Флинт, ты передал?
Флинт почесал затылок, виновато усмехнувшись:
— Э-э… ещё нет. Думал сегодня пойти.
— Значит, пока они у нас. — Эрлик наклонился ближе. — Эти деньги можно пустить в дело. Сделать так, чтобы они удвоились. А потом мы вернём и Томасу, и сестре Вейса.
Гарр нахмурился, но не стал спорить. Для него эти рассуждения казались пустыми — он привык работать руками и получать результат сразу. Однако в голосе Эрлика звучала уверенность, и потому он только сказал:
— Если уж ввязываться, то говори толком. Что за дело?
Флинт засиял глазами:
— Да, рассказывай уже! Ты ж меня заинтриговал.
Эрлик вздохнул.
— Сегодня пойдём к плотнику. Закажем кое-что. Небольшие доски и фигурки. Не спрашивайте зачем, пока не объясню. Скажем, что для себя, для игры. Плотник не станет задавать лишних вопросов.
— Игры? — удивился Гарр.
— Да, — кивнул Эрлик. — Люди любят играть. Но я хочу придумать то, чего они ещё не видели.
Флинт захлопал ладонями по коленям.
— Ха! Это точно мне по душе. Но ты учти: я первым буду пробовать.
Эрлик усмехнулся, но внутри почувствовал, как тяжёлый камень сомнений отступает. Всё шло по плану.
На дворе густел полдень, когда троица добралась до мастерской плотника. Дом выглядел крепко: стены из бревна, крыша под тяжёлым снегом. Из трубы тянулся дым, и в воздухе чувствовался запах смолы и стружки.
Флинт, всегда любопытный, первым приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Тепло и запах дерева обдало их, и Эрлик шагнул следом.
За верстаком стоял широкоплечий мужчина с проседью в бороде. Он строгал доску, и стружки золотыми кудрями падали к его ногам. Услышав скрип двери, плотник поднял взгляд.
— Чего надо? — хрипловато бросил он, откладывая инструмент.
Эрлик сделал шаг вперёд.
— Нам нужны две доски. Небольшие, гладкие. Чтобы можно было положить на стол. И ещё… нужны фигурки. Небольшие, одинаковые. Всего сорок восемь.
Плотник нахмурился.
— Для чего вам это, малыши?
Флинт было хотел ляпнуть про «игру», но Эрлик опередил:
— Для себя. Досуг скрасить.
Мужчина прищурился, затем пожал плечами.
— Доска обойдётся в четыре медяка. Фигурки — медяк за работу. Сделаю за три, может, четыре часа.
— Мы возьмём две доски и сорок восемь фигурок, — уверенно сказал Эрлик, бросив быстрый взгляд на друзей.
— Сколько ж вам лет-то? — буркнул плотник, снова берясь за рубанок. — Ну ладно, платите — сделаю.
Флинт сиял. Гарр же, наоборот, переминался с ноги на ногу, будто хотел возразить. Когда они вышли на улицу, он не выдержал:
— Слушай, Эрлик. Это же почти все деньги. А ведь мы должны были Томасу и сестре Вейса их передать. Может, зря мы так?
Эрлик остановился, глядя прямо на друга.
— Я знаю. Но пойми: если мы их просто отдадим — всё. Мы останемся ни с чем. А если рискнём и вложим… то потом вернём всем вдвое. Томас получит больше, чем рассчитывал. И сестра Вейса тоже.
Флинт поддержал:
— Правильно! Деньги должны работать, а не лежать в кармане.
Гарр нахмурился, но возражать не стал. Он не любил пустых разговоров, и раз уж друзья решили, то он тоже был с ними.
— Ладно, — пробурчал он. — Только смотри, чтобы всё по-честному было.
Эрлик кивнул.
— Будет. А теперь слушайте дальше. Нам нужно масло для краски. Купите говяжий жир на рынке. Я сам приготовлю.
— Чёрт возьми, — прыснул Флинт, — ты прям как взрослый купец говоришь.
— Не купец, — серьёзно ответил Эрлик. — Просто человек, который хочет выбраться из нищеты.
Они шли по улице, и каждый думал о своём. Флинт мечтал, как будут продавать их «игру» в шумных тавернах, Гарр размышлял о работе, что ждёт их впереди, а Эрлик ощущал внутри странное чувство — это была уверенность, уверенность что все идет по плану.
Вечером, когда улицы уже окутала зимняя темнота, Эрлик собрал друзей в заброшенном сарае за казармами. Внутри было холодно и пахло сыростью, но это было их место, где никто не мешал.
На деревянном полу стояла глиняная миска, рядом — обугленные куски древесного угля, кусочек сала и кувшин воды. Эрлик присел на колени, достал камень и начал дробить уголь в мелкую пыль.
— Что ты делаешь? — с интересом наблюдал Флинт.
— Краску, — ответил Эрлик, не отрываясь. — Чтобы отличать стороны. Белое мы оставим как есть, а вот вторую часть сделаем чёрной.
Он толок уголь, пока тот не превратился в порошок. Потом смешал его с водой и вытапливаемым жиром, мешая палкой до густой чёрной массы.
— Никогда бы не подумал, что из такого выйдет краска, — удивился Гарр.
— Всё просто, — спокойно сказал Эрлик. — Важно уметь использовать то, что под рукой.
Когда краска была готова, троица отправилась к плотнику за заказом. Мастер, ворча, вынес им две ровные доски и мешочек с фигурками. Дерево приятно блестело от свежей обработки.
— Всё как просили. Только не знаю, что вы с этим будете делать, — пробормотал он.
Эрлик молча заплатил и забрал вещи.
Вернувшись в сарай, он разложил доски на полу. Сначала палкой нарисовал на снегу перед друзьями схему — квадраты, чередующиеся, как он объяснял, для «равновесия». Потом взял кусочек угля и отметил на снегу буквы и цифры вдоль краёв.
— Вот смотри, — он чертил. — Эта сторона — А, Б, В, Г… Дальше вниз — единицы, двойки.
— Зачем это? — нахмурился Флинт.
— Для будущего, — уклончиво ответил Эрлик.
Гарр пожал плечами. Для него все эти заморочки казались лишними. Но Флинт, хоть и не понял, выглядел вдохновлённым: его захватывала сама идея, что они создают что-то новое.
Затем началась работа. Флинт с удовольствием обмакивал кисточку в густую краску и закрашивал половину фигурок. Гарр, хоть и ворчал, помогал держать доски, пока Эрлик намечал чёрные квадраты. Вскоре дерево стало живым — на светлых досках появилось строгие ряды клеток.
Когда они закончили, Эрлик откинулся на стену и с усталой, но довольной улыбкой посмотрел на дело рук.
— Вот. Первая партия готова.
Флинт в восторге поднял чёрную фигурку.
— Это будет хит! Люди будут драться за то, чтобы сыграть!
— Главное — чтобы драться начали только за доской, — тихо заметил Гарр.
Эрлик хмыкнул.
— Завтра мы узнаем, насколько это всё стоило. Но чтобы продвигать… нам понадобится помощь.
Флинт прищурился.
— Томаса?
Эрлик кивнул.
— Точнее — его отца. У него связи, он знает таверны. Через него мы сможем распространить доски среди людей.
В сарае повисла тишина. Каждый думал о будущем: Флинт — о шумных залах и монетах, Гарр — о том, что всё это слишком рискованно, а Эрлик — о пути, который только начался.
Внутри он чувствовал то же, что на тренировках с мечом: первый шаг сделан, и теперь отступать нельзя.