„Чем раньше вы начнете относиться к своему сыну как к мужчине, тем раньше он им станет.“ — Джон Локк
На континенте Драксиа пользователи маны делятся на два типа.
Первый тип это рыцари,они используют внутреннюю ману для улучшения своих физических характеристик,а второй тип пользователей маны это маги, воздействующие на внешнюю ману для управления стихией. В народе их кличут Смотрителями. Такое прозвище пошло от их образа жизни: нейтрального, отстранённого, словно они лишь наблюдают за ходом истории, не вмешиваясь в дела королевств и империй.
Но есть и другая группа магов -Привязанные. Это маги, состоящие на службе у знатных домов, будь то королевский двор или армия. Их привязанность подчёркивает их лояльность и подчинение конкретной силе — семье, титулу, или даже цели. Несмотря на различия, и Смотрители, и Привязанные жаждут одного — таланта.
Без одарённых, способных открывать новые грани магии, магические школы и фракции теряют влияние. Поэтому они ищут, вербуют, а иногда и похищают таких людей. И именно это пугало Марту.
Она стояла посреди комнаты, не в силах пошевелиться. Свет, исходящий от тела её полуторагодовалого сына, только начал угасать. Но сердце Марты разрывалось не от гордости, а от страха.
Эрлик открыл свои мано-каналы — сам.
Без ритуала, без медиаторов, без священников. Это было невозможно. По всем записям и легендам — такое просто не должно было случиться.
Марте стало не по себе. Она не боялась своего сына — она боялась того, что за ним могут прийти. И Смотрители, и Привязанные — они не знали жалости. Им была важна лишь сила. Если кто-то из них узнает об Эрлике — он исчезнет из её жизни навсегда.
Пока Марта пыталась прийти в себя, Эрлик тихо уснул, истощённый пробуждением. Выйдя из комнаты, она быстро позвала старшего сына:
— Риммер, посиди с братом. Маме нужно срочно найти папу.
— Да, мамочка…
Не дожидаясь ответа, она выбежала в сторону кузни.
⸻
Кузня Хэнка находилась на северной окраине деревни Тальмария. Это была открытая площадка под навесом, рядом с каменной хижиной, где хранились инструменты и заготовки. Несмотря на утренний мороз, жар печей согревал воздух, и над рабочими витал дым и пар.
Хэнк и его товарищ Пол работали молча. Клинки, гвозди, подковы — работа шла бесконечная. Только звон молота и тяжёлое дыхание. Когда он услышал голос своей жены, он сразу понял: что-то произошло.
— Дорогой, это срочно! — позвала Марта.
Хэнк снял кожаный фартук, кивнул Полу и вышел навстречу.
— Что стряслось? — спросил он сурово.
Марта не медлила. Быстро, с жаром, она пересказала всё: вспышку света, вибрации маны, страх, который охватил её, когда она поняла, что именно произошло.
Хэнк нахмурился. Он хотел отмахнуться, хотел сказать, что это бред напуганной женщины, но в глазах Марты не было безумия. В них был страх — чистый, животный, материнский. Он знал этот взгляд. Он сам так смотрел на Риммера, когда тот почти утонул в реке два года назад.
Он стиснул зубы.
— Я вернусь вечером. Осмотрю Эрлика сам. Если ты права… я придумаю, как защитить его.
Марта кивнула и ушла. А Хэнк, глядя ей вслед, уже знал, кого нужно искать.
⸻
Вечером он вернулся домой, как и обещал. Комната была тихой, Риммер уже спал. Марта сидела рядом с кроваткой, где мирно дышал Эрлик.
Хэнк присел на корточки и осторожно положил руку на грудь сына. Он сосредоточился — и почувствовал это. Тепло, не от тела, а от чего-то другого. Как будто сам воздух пульсировал, проникая в тело мальчика. Он знал, что это значит. Он не был магом, но достаточно слышал от знающих. Это была мана — и она уже циркулировала в теле его полуторагодовалого сына.
Он отдёрнул руку.
— Проклятье, — прошептал он.
Он молчал минуту, глядя на потолок. А потом сказал:
— Его нужно отправить к Ричарду. Весной.
— Что?! — Марта резко поднялась. — Нет. Ты хочешь отдать нашего сына? Ты не знаешь, что будет там, ты…
— Я знаю, — спокойно, но твёрдо ответил Хэнк. — Я знаю, потому и говорю. У нас нет иного пути.
— Это твой брат, он военный! Он живёт среди солдат, и ты хочешь отдать туда ребёнка?
— Это не просто “военный”, — Хэнк повернулся к ней лицом. — Ричард — рыцарь-знаменосец. Он служит графу Талмора. Он имеет авторитет и может скрыть мальчика среди пажей или как ученика оруженосца. Он умеет держать язык за зубами. И главное — он всё ещё из Тальмарии, как и мы. Он — один из нас.
— Но почему сразу туда? Почему не остаться, пока он не вырастет?
— Потому что весна — сезон прибытия Смотрителей. Они странствуют между селениями, ищут учеников, проводят обряды. Ты думаешь, если кто-то из них почувствует, что мана здесь открылась, они уйдут, оставив нас в покое?
Марта дрожала. В глазах у неё стояли слёзы.
— Я не хочу терять сына…
— Мы его не теряем. Мы его сохраняем. У Ричарда он будет под защитой. Ни один маг не сунется в военный гарнизон без приглашения. А если даже попробует — Ричард не даст его в обиду.
Он подошёл к жене и обнял её.
— Я тоже не хочу. Но ты должна понять: Эрлик не обычный мальчик. Он — другой. И нам нужно уберечь его, пока мы ещё можем.
Марта долго молчала, а потом, дрожащим голосом сказала:
— Тогда пообещай, что он вернётся… Что мы будем видеть его.
— Обещаю, — ответил Хэнк. — Как только будет можно, мы поедем к нему. Или он — к нам.
Они стояли в тишине, а где-то за окном завывал зимний ветер. Весна была ещё далеко, но решение было принято.