Ферде снился сон. Не смутный и бессвязный, а удивительно ясный, сотканный из воспоминаний. Всё это когда-то произошло на самом деле, однако событие было настолько незначительным, что со временем затерялось в дальнем уголке памяти.
Воспоминание начиналось на балконе. За его ограждением над разными частями императорской столицы поднимались столбы чёрного дыма. Заложенные в Империи бомбы наконец рванули, и повсюду вспыхивали восстания.
У самого края балкона стояла женщина. Она словно в оцепенении смотрела вниз, на охваченный пламенем город, и в её одинокой фигуре было что-то трагическое.
– Империя горит. Вся, без остатка...
Ферда молча наблюдал за ней.
– Теперь ты доволен? – с горечью спросила женщина, словно во всём происходящем был виноват именно он.
Ферда тихо усмехнулся этой наглости.
– Люди гибнут из-за тебя, Оливия Аркен. Если бы ты ничего не предприняла, им не пришлось бы так страдать.
Оливия Аркен. Самая прекрасная женщина Империи, преданная последовательница Альтеа, которую считали едва ли не живым воплощением непорочности. И в то же время именно она подняла меч против Империи. Если бы не её действия, за великими стенами столицы сейчас не раздавались бы крики.
– Я думала, у нас получится, – задумчиво произнесла Оливия. – Если бы мне удалось убедить младшего брата и поднять народ... Да. Всё могло сработать. Восстание удалось бы быстро завершить.
Она обернулась. Золотистые волосы, голубые глаза, ослепительная улыбка.
– Но потом появился ты и разрушил равновесие.
По её лицу были разбрызганы алые пятна. Кровь – и не её собственная. Она принадлежала хозяину комнаты, первому принцу, который лежал мёртвым на кровати с наполовину спущенными брюками. Его жизнь оборвал кинжал в руке Оливии.
Первый принц был мёртв. Второго объявили изменником, и, если восстание потерпит поражение, его ждала публичная казнь.
А Оливия не умрёт.
– Вместо этого я стану игрушкой императора. Меня выставят на продажу, словно дешёвый товар, и отдадут тому, чью верность захотят купить.
Она ненадолго умолкла.
– Так же, как мою любимую сестру, – почти неслышно прошептала Оливия, а затем вновь посмотрела на Ферду. – Поэтому я хочу кое-что тебе предложить.
Она протянула руку. Некогда белая шёлковая перчатка насквозь пропиталась кровью, и с кончиков пальцев на пол падали алые капли.
– Прежде чем меня продадут на таком мерзком аукционе... ты не обнимешь меня хотя бы ты?
Ферда не ответил. Не потому, что колебался, а потому, что не счёл этот вопрос достойным ответа.
После долгого молчания Оливия медленно убрала руку.
– Понятно... Ты и правда меня ненавидишь.
Она была права. Ферда невзлюбил Оливию ещё при первой встрече, и с каждой следующей его неприязнь лишь крепла.
– Почему?
Это не было ни навязанной самому себе ненавистью, ни завистью.
– Потому что ты такая же, как я.
Он ненавидел в ней собственное отражение. Ферда ненавидел дом Роснова за то, что тот изгнал его. Оливия ненавидела собственную семью. Её жизнь слишком напоминала его собственную, и именно поэтому вызывала отвращение.
Возможно, где-то в глубине души Ферда всегда понимал, что и с ним самим что-то не так.
– Вот как. Значит, мы слишком похожи, чтобы наши дороги когда-нибудь пересеклись, – с обречённым вздохом произнесла Оливия.
Но улыбка так и не сошла с её лица. Она была маской, которую Оливия годами вытачивала из ненависти и желания убивать, и теперь эта маска не треснула бы даже перед лицом смерти.
– Жаль. А я-то думала, что ты окажешься другим.
На этот раз в её улыбке появилась неподдельная печаль. А затем Оливия просто откинулась назад и позволила своему телу сорваться с балкона – вниз, в объятую пламенем столицу.
***
Когда Ферда открыл глаза, над ним оказался незнакомый, богато отделанный потолок. Он медленно огляделся и понял, что находится в одной из комнат императорского дворца. По стенам стояли стражники и высокопоставленные рыцари.
– Ох, вы проснулись.
Его встретил ласковый женский голос. Златовласая женщина закрыла книгу, которую читала, и улыбнулась.
Оливия Аркен.
О её красоте знала вся Империя, а от одной её улыбки казалось, будто вокруг вот-вот распустятся цветы.
Ферда приподнялся на постели.
– Сколько я был без сознания?
– Хм-м... Около трёх часов.
«Три часа...»
Что-то не сходилось. После трёх часов беспамятства он чувствовал себя слишком хорошо. Даже когда прежде его лечила Рури, тело не становилось настолько лёгким и свежим.
– Вы впервые получаете лечение от нашей церкви Альтеа?
– Да.
– Хе-хе, я так и думала. Все священнослужители при императорском дворце имеют сан епископа. Когда они призывают свет нашей богини, после лечения кажется, будто тебе подарили совершенно новое тело.
– Вот как.
Ферда невольно впечатлился. В прошлой жизни он никогда не позволял себя лечить: никому не доверял настолько, чтобы дать прикоснуться к своему телу, даже если отказ от помощи мог стоить ему жизни.
«Теперь понятно, почему исцеляющая магия священнослужителей считается лучшей».
Он даже задумался, не пригласить ли такого священника в замок.
– Если верить спасательному отряду... – Оливия сменила тему. – Магический следователь Юрен погиб, а регент получил тяжёлые ранения.
– Да.
– В отчёте сказано, что в руках его тела обнаружили гримуар ледяной магии, а сам труп носил следы одержимости демоном. Значит, он поддался искушению?
Ферда кивнул.
– Да.
– Понятно... Магический следователь, павший жертвой демонических нашёптываний. Вам невероятно повезло остаться в живых.
Оливия мягко накрыла его ладонь своей. Ферда опустил взгляд. Для выходца из рыцарского рода руки у него были небольшими, однако её ладонь оказалась ещё меньше, а пальцы – гораздо тоньше.
– Значит, вы утверждаете, что Юрен пал под влиянием демона и потому напал на вас?
Ферда посмотрел ей прямо в глаза.
– Нет. Вы неверно понимаете случившееся.
– Что вы имеете в виду?
– Он напал на меня не потому, что поддался демону. Убить меня он собирался изначально. Демон лишь стал средством добиться цели.
– Ох... Значит, он с самого начала намеревался вас убить?
В голубых глазах Оливии мелькнуло растерянное сомнение, но Ферда знал: она уже прекрасно поняла, что произошло. Ведь именно её он считал человеком, которому его смерть была выгоднее всего.
– Да. Он с самого начала повёл меня в Запечатанное хранилище именно для того, чтобы там напасть.
– Но зачем?
– Чтобы убить. Ему нужен был предлог, которым можно было бы оправдать мою смерть: будто я не устоял перед искушениями Запечатанного хранилища.
Глаза Оливии расширились.
– Убить человека... Как можно было пойти на такую жестокость? И что он вообще получил бы от смерти регента?
– Даже не знаю, – мягко улыбнулся Ферда. – Может, вы мне подскажете?
Лицо Оливии на миг застыло. Их взгляды встретились, и некоторое время оба молча пытались разгадать намерения друг друга.
Наконец принцесса подняла руку.
– Командир.
– Да, Ваше Высочество.
– Не могли бы вы ненадолго оставить нас наедине?
– Вас двоих...?
– Да. Только нас.
Командир явно заколебался. Тогда Оливия посмотрела на него влажными, почти умоляющими глазами.
– Пожалуйста?
Тот слегка покраснел и, словно зачарованный, кивнул.
– ...Понял. Как пожелаете, Ваше Высочество.
– Большое вам спасибо.
Стражники поспешно покинули комнату. Оливия проводила командира взглядом, моргнула своими влажными голубыми глазами – и в тот же миг от цветка Империи, от непорочной принцессы не осталось и следа.
– Вот как...
Её прежде мягкий, ласковый голос опустился до совершенно иного тона. Перемена оказалась настолько разительной, что даже у Ферды по спине пробежал холодок.
– Вы полагаете, что это я приказала Юрену вас убить?
Она схватывала быстро. И дело было не только в слухах – Оливия действительно отличалась острым умом. Ферда ожидал, что она станет тянуть время, юлить и уходить от прямого ответа, однако принцесса без промедления выбрала самый действенный ход. Тем самым она сразу выбила у него из рук возможность воспользоваться случившимся, чтобы обвинить её и поднять скандал.
– Никогда прежде мне не доводилось говорить с кем-либо вот так. Тем более с мужчиной.
– Так вы всё-таки ответите мне, Ваше Высочество? – с нескрываемым сарказмом спросил Ферда.
Глуповатой улыбки на лице Оливии больше не было.
– Да, я была связана с Юреном. Он многое для меня делал.
Магические следователи имели доступ в Запечатанное хранилище, где находились запретная и чёрная магия, опасные знания и сведения, способные обнажить слабости Империи и стать оружием против неё.
– Но если я скажу, что Юрен просто зашёл слишком далеко из преданности мне... вы поверите?
– Меня едва не убили.
И она ещё спрашивает, поверит ли он?
Оливия спокойно кивнула.
– Однажды мы с ним обсуждали, что способно нанести Империи самый тяжёлый удар. Если точнее – что сильнее всего пошатнёт власть императора. Как мне...
Она нежно улыбнулась, точно девушка, грезящая об исполнении давнего заветного желания. И на этот раз чувство в её улыбке было совершенно искренним.
– ...Убить императора.
Обычного человека выражение её лица привело бы в ужас. Но Ферда понимал слишком хорошо, и от этого во рту стало горько.
– Вальдрова действительно была одним из вариантов. Она ведь уже однажды разочаровалась в семье Аркен, не так ли? Если бы мы дали ей ещё один повод возненавидеть императорский дом, у императора не осталось бы шансов.
– Значит, если я умру, ваш план станет идеальным.
– Разумеется, нет.
Оливия слегка подалась вперёд, и до Ферды донёсся тонкий, изысканный аромат.
– А теперь, поговорив с вами лицом к лицу, я ещё сильнее убедилась, что этот замысел был ошибочным.
– Почему?
– Я вам не нравлюсь.
В глубине её ласковых голубых глаз мелькнул острый блеск.
– Я это чувствую. С самой первой встречи вы меня ненавидите. И дело не в том, что вы по-детски не умеете скрывать эмоции. Вы действительно, искренне меня не переносите.
Она едва заметно улыбнулась.
– Похоже, вам не нравятся невинные женщины. Немного наивные, беспомощные без чужой поддержки... Большинство мужчин от таких без ума.
Ферда ничего не ответил. Впрочем, Оливия, похоже, ответа и не ждала.
– Людей, готовых отдать мне всё, сколько угодно. Но нет никого, кто действительно видит меня.
Ферда её не любил, а потому не поддавался ни на обаяние, ни на уловки. Именно поэтому он и видел настоящую Оливию.
– Мне нужен такой человек. Не слуга, а партнёр.
– Слуга удобнее.
– Юрен был моим слугой. Но слепая преданность часто создаёт проблемы. Такие люди слишком стараются мне угодить и начинают делать то, о чём я никогда их не просила.
Оливия устало вздохнула, словно от одной мысли об этом у неё разболелась голова.
– Один дворянин даже продал всё своё имущество, лишь бы купить мне миллион роз.
Вот уж настоящий романтик.
– И кто же это был?
– Не знаю. Я приказала казнить его раньше, чем успела спросить имя.
Вот уж поистине несчастный человек.
– Мне не нужен тот, кто ради желания произвести на меня впечатление продаст свой замок или обратит собственных подданных в рабство. Для моей конечной цели такие люди бесполезны.
На первый взгляд могло показаться, что она печётся о простом народе, но Ферда знал, к чему всё придёт. Оливия поднимет восстание, которое унесёт бессчётное множество жизней.
– И всё же вы пытались растить чёрных магов?
– Ох, и это вы тоже заподозрили? – она прикрыла рот ладонью и невинно захлопала глазами.
Конечно. Она хотела, чтобы Империя рухнула.
– ...Немного обидно. Что ж, тогда мне придётся доказать свою искренность.
Оливия опустила голову, не убирая руки с ладони Ферды. Из её тела хлынула мана и с безупречной точностью собралась вдоль правой руки.
И тогда произошло нечто удивительное.
На тыльной стороне кисти Оливии проступил яркий белый символ.
– Знаете, что это?
– ...Священная метка.
Благословение богов. Знак, даруемый тем, кто приносит перед божеством нерушимый обет. Он наделял владельца огромной силой, однако получить его мог лишь тот, кого божество действительно признавало достойным.
– Эта метка называется Обетом мести. Согласно учению Альтеа, месть может быть обращена лишь против тех, кто нарушает божественную волю, и никогда – против невинных.
Её обет заключался в защите простых людей, а месть была направлена против императора и собственных братьев. Это означало и другое: Оливия не могла быть связана с чёрными магами. В противном случае Священная метка не сияла бы столь чистым светом.
– В последнее время слишком многие чуть что кричат о чёрной магии. Но чёрные маги – не более чем жертвы. Мне нет даже смысла ими пользоваться.
– Вот как.
– И уж если бы я решила уничтожить императорскую семью, то не стала бы прибегать к столь глупому способу. Чёрные маги причиняют вред прежде всего мирным людям, а это только укрепит власть императора.
Оливия задумчиво коснулась губ.
– Если кому и выгодно появление чёрных магов... то моему младшему брату.
– Второму принцу?
– Да. Он стремится усилить армию. Все его завоевания – лишь способ сосредоточить в своих руках ещё больше власти. Появится внешняя угроза – и он непременно воспользуется ею, чтобы ещё сильнее укрепить положение своих сторонников в Империи.
Ферда вновь невольно восхитился её проницательностью. Хотя он и без того знал, что Оливия вовсе не глупа. Не появись Ферда, она, вероятно, действительно сумела бы убить императора.
– Как бы то ни было, я позабочусь о том, чтобы вас не обвинили в смерти Юрена. И сама улажу вопрос с пропавшими из хранилища книгами. Если я и дальше буду доказывать свою искренность, этого будет достаточно?
«Она уже знает».
Знает, что Ферда тоже вошёл в Запечатанное хранилище не просто так.
– Разве обладательница Священной метки может закрыть глаза на то, что кто-то обращается к чёрной магии?
– Ох, вы думаете, это тоже станет моим грехом? – Оливия улыбнулась и моргнула.
Ферда понял. Она действительно хотела гибели Империи.
– Если бы богиня света Альтеа считала одни подозрения достаточным основанием для осуждения, я давно лишилась бы этой метки. Даже не знаю, откуда просочились эти сведения, но, пока вы служите людям, я не стану в вас сомневаться.
Иными словами, вмешиваться она не собиралась.
– Так вы продолжите со мной сотрудничать? – наконец перешла к сути Оливия. – Я знаю, что местным лордам не нравятся действия императора. Особенно глубок раскол на Востоке. Полагаю, мы сумеем найти общий язык. Если вы будете сотрудничать со мной, я поддержу восточные земли и помогу вам укрепить там своё влияние.
Она сцепила пальцы, и в её выражении появилось лёгкое кокетство.
– Уверяю, я стану для вас ценным союзником. А возможно, и чем-то большим.
Оливия усилила своё обаяние. Теперь Ферда прекрасно понимал, почему мужчины так легко теряли рядом с ней голову. Даже осознавая, что каждый жест рассчитан заранее, он видел, насколько естественно она умеет играть на мужских инстинктах.
– Я понял. Тогда на этот раз воспользуюсь своей силой.
– Благодарю. Но... вы сказали, своей силой?
Не успела Оливия договорить, как в коридоре поднялся шум.
– Обнаружен нарушитель! Тревога первого уровня! Всем подразделениям приготовиться к бою!
«Быстро».
Ферда тут же высвободил ладонь из руки Оливии и поднялся с постели. Уже собираясь уходить, он вдруг кое-что вспомнил и обернулся к принцессе.
– Вы ведь сказали, что я вас не люблю?
– Да?.. Ах, да.
– Мне нравятся по-настоящему искренние люди.
И с этими словами Ферда вышел из комнаты.