Заседание Великого совета закончилось, и гости вновь собрались на приёме. Однако теперь атмосфера стала куда холоднее, чем до начала обсуждений.
Раньше присутствующие свободно перемещались по залу, обменивались любезностями и осторожно прощупывали друг друга в поисках полезной информации. Теперь же они сбились в тесные группы, почти открыто демонстрируя, кто с кем готов держаться после только что прозвучавших заявлений.
«Как дети после ссоры».
Разница заключалась лишь в том, что эти «дети» распоряжались армиями и могли одним решением изменить судьбы тысяч людей.
Империя Аркен ничем не отличалась от остальных. Будучи крупнейшей державой Сердеса, она насчитывала не меньше трёх десятков герцогов и правителей сопоставимого ранга, но даже здесь никто не собирался выступать единым фронтом. Внутренние группировки разошлись по разным углам зала, каждая вокруг собственных лидеров.
Александр, до этого с заметным интересом наблюдавший за Фердой, вскоре подошёл к нему с привычной дружелюбной улыбкой.
– Что-то случилось?
– Обсуждали моё предложение.
– А, конечно. Не ожидал, что вы с ходу объявите о намерении очистить Проклятую землю. Смело. Если понадобится помощь – только скажите. Постараюсь сделать всё, что в моих силах.
– Благодарю.
На этом разговор и закончился. Александр почти сразу вернулся к своим людям и снова занял место в центре группы, словно подчёркивая, кому здесь принадлежит главная роль.
Джед проводил его взглядом и негромко спросил:
– Вы с наследным принцем поссорились? До заседания он вроде бы держался с вами куда теплее.
– Просто решил, что от меня сейчас нет пользы.
Ферда без сожаления отошёл от императорской группы. Он и раньше не собирался становиться её частью.
Почти сразу дорогу ему преградил другой мужчина, который почтительно склонился в приветствии.
– Для меня большая честь лично встретиться с регентом Вальдровы. Бернард Уэйн, великий канцлер Эсколеи.
Ферда узнал блестящую лысину раньше, чем лицо. Именно этот человек на Совете поднимал вопрос о росте числа чудовищ.
– Взаимно. Рад познакомиться с человеком, которого называют хранителем знаний и сокровищем человечества.
Приглядевшись к нему, Бернард слегка нахмурился.
– Я чем-то вас задел? У вас такое выражение...
– Нет. Просто...
Свет огромной люстры прекрасно отражался от его головы.
– Она слишком блестит.
Канцлер кашлянул.
– Кхм. Предлагаю оставить это замечание без дальнейшего обсуждения. Я вообще-то подошёл поблагодарить вас за сегодняшнюю помощь.
– Меня?
– Из-за вмешательства представителей Империи обсуждение едва не превратилось в очередную политическую перепалку. Если бы не вы, я мог так и не закончить доклад.
Теперь понятно.
– Благодарить не за что. Мне просто не нравится, когда чудовищ используют как удобный повод для политических игр. Если человек действительно занимается делом, я предпочитаю оценивать его по результатам.
Бернард неловко улыбнулся.
– Не каждому удаётся так легко придерживаться собственных убеждений. Поэтому мне кажется, мы с вами сможем поладить, господин регент.
Его улыбка выглядела настолько подозрительно, что у Ферды почти возникло ощущение, будто перед ним человек, собирающийся предложить какую-нибудь сомнительную сделку. Впрочем, насколько он знал, Бернард интриганом не был. Скорее наоборот – чрезмерно серьёзный, ответственный и до раздражения честный.
– Говорите уже.
– Хорошо. Изначально сегодня я собирался представить ещё одну разработку, но после того, как заседание пошло по такому пути, решил, что момент не самый подходящий.
– Разработку?
– Да. Я посвятил ей значительную часть жизни. Это устройство, способное предсказывать появление чудовищ.
Ферда замер.
– Устройство для предсказания появления чудовищ... Мне это знакомо.
– Вряд ли. Исследование всё это время держалось в строжайшей тайне внутри Эсколеи.
Бернард, вероятно, действительно никому ничего не рассказывал. Но Ферда уже слышал об этой технологии – только гораздо позже.
От Тесалоса Вольчера.
Когда-то тот с горечью упоминал устройство, которое почти удалось довести до рабочего состояния, но затем технология была утрачена. По словам Тесалоса, будь такой прибор у них в распоряжении, выполнение многих задач занимало бы едва ли не вдвое меньше времени. Тогда Ферда решил, что старик в очередной раз одержим какой-то бесполезной затеей.
Теперь же становилось ясно, кто из них двоих действительно ошибался.
– Канцлер.
– Да?
– Когда вы собираетесь представить устройство публике?
– Совсем скоро. Вы знаете город Харим?
– Слышал.
– Мы арендовали там площадку и пригласили торговцев со всего континента. Будет выставка, официальная презентация, демонстрация технологии...
Бернард неожиданно наклонился ближе и понизил голос:
– Ну и, конечно, немного развлечений. Нельзя же всё время думать только о работе.
– Значит, придётся хотя бы дожить до этого дня.
– Вот именно! Кто захочет умирать, не попробовав всё хорошее, что может предложить жизнь? Если у вас найдётся время...
– Пришлите приглашение. Я подумаю.
Канцлер расплылся в понимающей улыбке.
– Ха-ха. А вы, оказывается, тоже человек не промах. Хорошо, приглашение будет. А сейчас вынужден откланяться – мне ещё нужно поприветствовать несколько гостей.
– До встречи.
Бернард ушёл, а Ферда остался весьма доволен неожиданным разговором. Всего за несколько минут он выяснил сразу три полезные вещи: в Хариме вскоре соберётся множество торговцев, устройство предсказания появления чудовищ действительно существует, а сам великий канцлер Эсколеи теперь чувствует себя перед ним обязанным.
Ферда ненавидел политику, но это никогда не мешало ему брать то, что было необходимо. В конце концов, именно ради подобных возможностей он вообще согласился приехать на Великий совет.
– Джед. Арвен.
– Да?
– Слушаю!
Отозвались оба, хотя с совершенно разной степенью энтузиазма.
– С этого момента незаметно присматривайте за великим канцлером Эсколеи.
Джед удивлённо моргнул.
– За тем лысым? И чем он успел провиниться?
– Возможно, жить ему осталось не так долго. Проследите, не происходит ли вокруг него ничего подозрительного и не появляются ли рядом странные люди. Приоритет высший.
Арвен сразу кивнула.
– Поняла.
Джед, в отличие от неё, не спешил.
– Сделаю, но почему?
– Для рыцаря ты задаёшь слишком много вопросов.
– Напоминаю, что я рыцарь только на бумаге. Торжественной церемонии посвящения мой господин мне так и не устроил.
– Хватит жаловаться. Я заплачу.
– Тогда другое дело.
Недовольство исчезло мгновенно. По всей видимости, именно ради этих слов Джед и затевал спор.
Отправив обоих выполнять поручение, Ферда снова осмотрел зал, оценивая расстановку сил. Вскоре взгляд зацепился за Оливию, оживлённо беседовавшую с группой священнослужителей в белых облачениях, расшитых золотом.
«Люди Оросаградо?»
Странное сочетание. Между Империей Аркен и Священной империей Оросаградо издавна существовало соперничество, которое порой описывали простой фразой: «На одном небе не бывает двух солнц». К тому же платье Оливии, довольно смело открывавшее грудь, смотрелось среди сурово одетых жрецов особенно вызывающе.
Словно почувствовав его взгляд, принцесса повернулась, приветливо улыбнулась и едва заметно поманила рукой.
Ферду такие знаки внимания только раздражали, но если уж ему всё равно приходилось с кем-то общаться на этом приёме, Оливия оставалась сравнительно безопасным выбором.
Он направился к ней. Принцесса не отводила глаз до самого его приближения, а встретив, привычно одарила безупречной улыбкой и положила ладонь ему на плечо.
– Позволь представить тебя.
Рядом стояли двое мужчин. Первый – крохотный, сухой старик в церемониальной короне. Второй – крепкий мужчина средних лет с прямой военной выправкой и заметным шрамом на лице.
– Это Ферда Вальдрова, регент владений Вальдровы и будущий супруг Красной драконицы. Впрочем, вы ведь уже видели его сегодня.
Старик погладил длинную белую бороду и добродушно рассмеялся.
– Конечно! Как можно было не заметить столь яркое выступление?
Он был настолько худ, что выглядывавшая из рукава рука казалась почти одной кожей да костями. Даже обувь на высоком каблуке не помогала ему сравняться ростом с Оливией, а тяжёлое облачение будто могло в любой момент раздавить тщедушное тело.
Но всё это переставало иметь значение, стоило встретиться с ним взглядом.
Золотые глаза старика сияли с такой силой, словно за ними горело настоящее пламя. Даже Ферда, давно отвернувшийся от всякой веры, невольно ощущал в этом человеке нечто, заставляющее вспомнить о божественном.
Он почтительно склонил голову.
– Приветствую Его Святейшество папу Грегорио, Сына Чудес и Отца Священной державы.
Старик улыбнулся.
– Рад знакомству, регент Ферда. Насколько мне известно, это ваш первый Великий совет?
– Да.
– Для первого раза вы выступили весьма смело.
– Полагаю, моё предложение вам не понравилось.
Грегорио медленно покачал головой.
– Напротив. Я и сам не раз задавался тем же вопросом: действительно ли Вальдрова – злой дракон, или всё это время именно она оставалась хранительницей Востока?
Ферда внимательно посмотрел на него.
– Вот как?
– Я являюсь голосом воли Оросаградо и потому обязан быть крайне осторожен с публичными заявлениями. Сейчас я не могу открыто встать на вашу сторону.
Папа мягко похлопал Ферду по руке.
– Но если однажды вы докажете, что Вальдрову действительно оклеветали, тогда именем Золотой Чешуи я буду обязан поддержать вас.
Имя Золотой Чешуи.
Для последователей Оросаградо существовало мало клятв священнее этой. Если сам папа произносил подобные слова, по крайней мере внешне он демонстрировал предельную серьёзность.
Ферда, впрочем, не спешил доверять ему полностью. Священный сан ещё никого не освобождал от интересов государства.
– Для меня честь слышать это от вас.
– Идите вперёд без сомнений. Если человек делает шаг с верой в бога, живущего в его сердце, тот обязательно ответит.
Разговор подошёл к концу, и Оливия тут же мягко вмешалась:
– Нам пора, Ваше Святейшество. Берегите себя.
– Пусть золотое благословение сопровождает цветок Империи.
Обменявшись прощальными любезностями, Оливия совершенно естественно подхватила Ферду под руку и, не дав ему времени возразить, увела прочь.
Лишь когда они отошли достаточно далеко, её улыбка не исчезла, но взгляд стал значительно холоднее.
– Я слышала, что произошло на Совете. Инициатива с Вальдровой была твоей?
– Моей.
– Глупый ход.
Слова прозвучали резко, хотя на лице по-прежнему сохранялось милейшее выражение, из-за которого понять настоящие эмоции принцессы было почти невозможно.
– Этот вопрос всё равно нужно было поднять.
– Но не на первом же Совете. Ты мог добиться прямо противоположного результата и окончательно испортить отношение к восточным владениям.
В её голосе уже не осталось ничего от образа изнеженной дворцовой девушки.
Ферда покосился на неё.
– Интересно слышать нравоучения от человека, который только что любезничал с папой государства, враждебного Империи.
– Ой, не сравнивай нас. Я всегда была такой.
Оливия отпустила его руку, легко развернулась на месте и сделала несколько шагов вперёд.
– Я бабочка.
– Бабочка?
Она тихо рассмеялась.
– Порхаю где захочу и никогда не подлетаю настолько близко, чтобы меня удалось поймать. Но и слишком далеко не улетаю. Всегда рядом, всегда на виду – лёгкая, красивая и ни к чему не привязанная.
И в этот момент она действительно напоминала бабочку, балансирующую где-то на границе между изяществом и озорством.
Через мгновение Оливия снова оказалась рядом и без всякого смущения взяла Ферду за руку.
– Впрочем, всё прошло не так плохо. Обещание очистить Проклятую землю произвело впечатление.
– Думаешь?
– Посмотри хотя бы на того старика. Теперь папа тебя точно не забудет. До сегодняшнего дня ты был для большинства лишь приложением к имени Вальдровы, а теперь они запомнили лично тебя.
Ферда и сам заметил перемену.
– Сейчас у тебя почти нет союзников, – продолжила Оливия. – Но если докажешь, что действительно способен выполнить обещанное, они сами придут к тебе. Даже если вероятность успеха сейчас кажется им равной одному проценту.
– С чего такая уверенность?
– Потому что у великой княгини Вальдровы есть одно редкое право – расширять собственные владения.
Свободная территория для такого расширения оставалась только на Востоке.
Названная проклятой землёй, никому не нужная, непригодная для жизни и настолько опасная, что планы присоединить её звучали бы для любого здравомыслящего человека нелепо. В действительности владения Вальдровы годами не расширялись, а лишь постепенно теряли обитаемые земли под давлением чудовищ.
– Но если ты действительно очистишь пустошь и вновь сделаешь её пригодной для людей, – продолжила Оливия, – Восток способен превратиться во вторую столицу Империи.
– Вторую столицу...
– Центральные земли уже перенаселены. Молодёжь бросает деревни, фермы и сады ради своей «имперской мечты» и стекается в столицу в надежде разбогатеть.
– Мечтать не преступление.
– Конечно нет. Проблема в том, что здесь большинство этих мечтателей превращают в расходный материал. Ты знаешь, сколько людей ежедневно приезжает в столицу? А сколько из них исчезает, умирает или заканчивает жизнь на самом дне?
– Не особенно интересовался.
– Но если Дальний Восток перестанет быть бесполезной пустошью, он станет новой землёй возможностей. Больше территории – больше людей. Больше людей – больше богатства и влияния.
– Значит, Восток начнёт расти.
Ферда посмотрел на неё.
– И ты думаешь, Империя позволит этому спокойно происходить?
Оливия улыбнулась.
– Разумеется, нет. Они будут мешать тебе всеми возможными способами. Центральной знати всё равно, что случится с владениями великой княгини, пока власть остаётся сосредоточена здесь.
Империя Аркен не собиралась добровольно отдавать контроль над центром. Если ради этого придётся погубить чужую землю или нескольких людей, препятствием это не станет.
Улыбка Оливии не исчезла, но голос заметно потяжелел.
– Поэтому ты должен помочь мне.
Ферда сразу понял, что теперь разговор подошёл к настоящей цели.
– Чего ты хочешь?
– Я не только бабочка, Ферда.
Она ненадолго посмотрела на собственную руку.
– Я ещё и драгоценность на аукционе. Рано или поздно кто-нибудь из центральных аристократов заплатит за меня достаточно высокую цену, и отец отдаст меня ему.
Титул принцессы одновременно возвышал Оливию и запирал её в клетке. Впрочем, ничего необычного в её положении не было: так жило множество аристократок. Чем лучше образование девушки, чем красивее она была и чем знатнее происходила, тем выше становилась её ценность как будущей жены. Мужчины поднимались по лестнице власти одним путём, женщины – другим.
А дочь императора являлась самым дорогим товаром из всех.
Только теперь Ферда окончательно понял, почему Оливия так настойчиво сближалась с Оросаградо.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
– Я должна стать святой.
На губах появилась глубокая, почти довольная улыбка.
– Тогда с меня наконец снимут ценник.
– Никто не рискнёт объявить святую своей собственностью и навлечь на себя гнев верующих.
– Именно.
У Оливии действительно было почти всё необходимое: Священная метка, Обет мести, религиозная репутация и любовь простых людей.
Мешало лишь одно: она была принцессой. И Ферда прекрасно знал, чем всё закончится.
«Святой она не станет».
Оливия нарушит собственные обеты. Попытается использовать даже членов своей семьи, приведёт Империю к катастрофе, а в конце концов сама оборвёт свою жизнь.
Ферда слишком хорошо помнил тот конец.
– Поможешь мне? – тихо спросила она.
В голосе прозвучало нечто почти неуловимое – невысказанная просьба: «Пожалуйста. Ради меня».
Интонация была подобрана безупречно. Другому мужчине наверняка захотелось бы немедленно защитить её.
Ферда спокойно встретил взгляд принцессы.
– Конечно.
Но не ради неё.
– Если докажешь, что действительно полезна.
Это был договор, просто рабочее соглашение, и ничего больше.
– Разумеется, – ответила Оливия.
На мгновение её голос едва заметно дрогнул, словно такой ответ неожиданно задел самолюбие, но Ферда этого даже не заметил. Он просто освободил руку.
– Тогда я пойду.
– Куда?
– Кажется, мне пора найти одного потерявшегося ребёнка.
– Ребёнка?
Ферда уже отпускал её ладонь.
Мужчины, которым Оливия позволяла держать себя за руку, обычно смотрели на неё одинаково. В их взглядах рано или поздно появлялось желание обладать, а пальцы цеплялись всё крепче. Почти всегда именно ей приходилось первой разрывать прикосновение.
Ферда же оказался другим.
Он сам отпустил её и ушёл, даже не оглянувшись, словно самая красивая девушка Империи не представляла для него особой ценности.
А вот Оливия продолжала смотреть ему вслед, пока он окончательно не исчез среди гостей.
«Союзник, который не позволяет эмоциям управлять собой».
Человек, способный отбрасывать лишние переменные и действовать исключительно ради результата. Именно такой союзник ей и требовался.
Но почему-то мысль о том, что он совершенно не заинтересован в ней как в женщине, оказалась куда менее приятной, чем Оливия ожидала. Лёгкое разочарование успело кольнуть сердце, однако долго размышлять над ним не позволили окружающие.
Стоило Ферде уйти, как к принцессе начали стекаться дворяне.
– Для меня огромная честь познакомиться с принцессой Империи Аркен, госпожой Оливией.
– Я Кен, сын герцога Хьюза...
Один за другим они окружали её, улыбались и представлялись.
Цветы слетались к бабочке.
Хотя нет, скорее не цветы, а звери с туго набитыми кошельками, желающие купить выставленную перед ними драгоценность.
Оливия улыбнулась им в ответ – безупречно, ослепительно и дорого.