Оставив Вернелла с совершенно опустевшим лицом осмысливать поставленную перед ним задачу, Ферда перешёл к разговору с графом Концилусом.
– Насчёт Великого совета...
Речь шла о предстоящем собрании, на котором должны были встретиться влиятельнейшие правители и вельможи Сердеса.
– Я получил подтверждение. Моё участие одобрено.
– Вот это действительно прекрасная новость! – морщинистые глаза Концилуса вдруг наполнились слезами. – Наконец-то у Дальнего Востока появится настоящий голос...
Он поспешно вытер глаза и смущённо кашлянул.
– Простите. С возрастом становлюсь всё сентиментальнее.
– Не стоит извиняться. Я слышал, что участвовать в Совете могут лишь люди не ниже герцогского ранга. Вы знаете, как всё там устроено?
– Специалистом себя не назову, но постараюсь ответить на ваши вопросы.
– Тогда начнём с главного. Какое положение я буду занимать на Совете?
Концилус тихо вздохнул и на несколько мгновений задумался над формулировкой. Уже по его лицу было понятно, что ответ Ферде вряд ли понравится.
– Если говорить откровенно, положение у вас будет незавидное. Регентом вы стали совсем недавно и не пробыли в этой должности даже года. К тому же правите не самостоятельно, а от имени великой княгини. Если совсем упростить... для большинства присутствующих это будет выглядеть так, будто ребёнку, который ещё должен играть деревянным мечом, дали в руки настоящий.
Ферда прищурился.
– Вы тоже так считаете?
Концилус рассмеялся.
– Разумеется, нет! Опыта вам действительно пока недостаёт, но уже одно то, что ради процветания великого княжества вы готовы спрашивать совета у такого старика, как я, говорит о многом. Желание двигаться вперёд у вас искреннее.
– Благодарю.
– Есть ещё одна вещь, которую следует знать заранее. На территорию Белого дома Бланкароса разрешают пройти лишь пятерым от каждой стороны, считая самого участника и сопровождающих. Лишних людей там не терпят.
– Пускать пыль в глаза всё равно бессмысленно. Но, полагаю, большинство вельмож используют все пять мест?
– Именно. Наряжают слуг, берут с собой детей – каждый старается продемонстрировать положение и богатство. Если пожелаете, я могу выделить несколько своих рыцарей, чтобы ваше сопровождение выглядело достойно.
– Не нужно.
Для знати внешний блеск имел огромное значение, но Ферду бессмысленная демонстрация богатства никогда не интересовала.
– Если вы уже решили, кого взять, настаивать не стану. Но хотя бы одного из моих рыцарей всё-таки могли бы принять в сопровождение. Уверяю, он не уронит честь великой княгини.
Ферда нахмурился. Ему уже порядком надоели дворяне, которые вместо прямой просьбы начинали издалека подводить собеседника к нужному ответу.
– Говорите прямо. Если мы доверяем друг другу, нет смысла ходить вокруг да около. Хотите отправиться со мной сами?
– У этого старика нет ни малейшего желания искать славы или выгоды на Великом совете. Кхм...
После столь прямого вопроса Концилус неловко прочистил горло.
– Вы ведь знаете рыцаря Уильяма?
– Вашего рыцаря?
Ферда впервые встретил Уильяма во время охоты на чудовищного медведя. Позднее тот даже сопровождал его в поездке в Империю.
– Я хотел бы, чтобы этот парень увидел Великий совет собственными глазами.
– Вы хотите взять туда простого рыцаря ради опыта?
– Именно. Уильям всего лишь рыцарь, но он верен долгу и всерьёз следует своим представлениям о чести. Вот только всю жизнь он провёл на Дальнем Востоке, поэтому смотрит на мир слишком узко. Я надеюсь, что Великий совет поможет ему увидеть нечто за пределами привычного ему края.
Для аристократа просьба была необычной. Отдать одно из немногих мест простому рыцарю лишь ради того, чтобы расширить его кругозор? Ферда невольно задумался, не связан ли Уильям с графом кровными узами.
– Кем он вам приходится?
– Ха-ха, никем. Возможно, когда-то мы встречались на поле боя. Я этого уже не помню, а вот он, похоже, запомнил.
У Концилуса не осталось семьи. Жена умерла, единственный ребёнок тоже ушёл из жизни, после чего граф так и не женился вновь и целиком посвятил себя Дальнему Востоку. Для человека, лишившегося собственного сына, Уильям, должно быть, незаметно занял похожее место.
– Хорошо. Возьму его.
– Благодарю, что потакаете прихотям старика. Что-нибудь ещё хотите узнать?
– Да. Что вы думаете о том, чтобы вынести на Совет отдельный вопрос?
– Отдельный вопрос... – лицо Концилуса сразу помрачнело. – Формально у вас есть на это право, и запретить вам никто не сможет. Но добиться результата будет чрезвычайно трудно. Более того, вы рискуете приобрести гораздо больше врагов, чем союзников.
– Меня это не беспокоит.
Решение Ферда уже принял.
– Тогда могу я узнать, что именно вы хотите поднять на Совете?
– Я намерен поставить под сомнение то, что Вальдрову называют злым драконом.
– Вальдрову...
Концилус машинально потёр висок.
– Вы ведь и сами понимаете, что на самом деле она не злая.
– Конечно. Я не могу утверждать, что знаю о ней всё, но совершенно уверен: Вальдрова совсем не то чудовище, каким её изображают слухи.
– Насколько мне известно, злым драконом её признали потому, что она якобы не способна обуздать собственную природу.
– Именно так принято считать.
– Но что, если она способна?
Концилус ненадолго задумался.
– Если Вальдрова действительно контролирует свои инстинкты и не намерена причинять вред людям, теоретически основание для такого определения исчезает. Однако я бы не советовал возлагать на это большие надежды. На Совете почти наверняка не найдётся никого, кто захочет встать на её сторону.
– Значит, я сделаю так, чтобы нашёлся.
В глазах Ферды появился холодный блеск.
– А если они и после этого откажутся принять правду...
Воздух в комнате словно стал тяжелее. Концилус невольно сглотнул: это удушающее давление он уже чувствовал прежде. Именно таким был Ферда, когда без колебаний убил Тесалоса Вольчера.
– Совет проводится на территории Бланкароса. Очень прошу вас не прибегать к насилию.
– Не беспокойтесь. Я не настолько глуп.
Ферда опёрся подбородком на руку и задумался.
До Великого совета оставался месяц. Там соберутся герцоги, короли и порождения драконов – представители сразу двух миров, человеческого и драконьего. И Ферде предстояло выступить перед обоими.
Задача была тяжёлой, но отступать он не мог.
Именно ради этого он теперь жил.
С составом сопровождения Ферда определился довольно быстро. Первое место займёт Уильям – как и просил Концилус. Второе он собирался отдать Гарнету Суоллоу, чьи способности идеально подходили для сбора сведений.
«Троих вполне хватит».
Пусть правила и позволяли привести пятерых, заполнять оставшиеся места лишь ради красивой свиты Ферда не видел смысла.
Однако вскоре к нему пришёл человек, которого он в свои планы совсем не включал.
– Я отправлюсь с вами на Великий совет, – заявила Рури.
– Там вряд ли будет хорошая еда.
– Вы меня за свинью принимаете?
– Свинья...
– Если сейчас скажете что-нибудь лишнее, я снова отмою вам спину до мяса.
Ферда тут же закрыл рот. Рури относилась к тем людям, чьи угрозы лучше было воспринимать буквально.
– Я не опозорю вас, поэтому позвольте мне отправиться вместе с вами.
– Я уже говорил: тебе незачем туда ехать. Сильвервинд и без того регулярно участвует в Совете.
Рури была порождением Серебряного дракона Сильвервинда, а не Вальдровы. Порождения серебряного дракона ненавидели Вальдрову за гибель своего повелителя. Если сторонники Сильвервинда уже испытывали неприязнь к Ферде, то к Рури, которая осталась служить виновнице его смерти, их отношение должно было быть ещё хуже.
Ничего, кроме враждебности, там её не ждало.
Но Рури не отступила.
– Именно поэтому я должна поехать.
Ферда внимательно посмотрел на неё.
– Тогда назови настоящую причину. И ничего от меня не скрывай.
Его голос стал холоднее.
Рури помедлила.
– ...Я хочу обменяться сведениями. Я слишком давно оторвана от остальных порождений Сильвервинда. Мне необходимо понять, продолжают ли они хранить прежнюю обиду.
– Ты и без того знаешь ответ.
Кто, как не Рури, мог лучше понимать тех, с кем когда-то разделяла кровь одного дракона?
– Они никогда не простят Вальдрову.
– ...И всё же я хочу с ними поговорить.
Ферда всмотрелся в её глаза.
Рури цеплялась за надежду, которой не существовало.
– Нет.
Ответ прозвучал твёрдо. Ферда уже знал, чем закончится такая попытка.
– Со мной поедут трое. Ты останешься здесь и будешь охранять замок.
Плечи Рури едва заметно дрогнули. Она попыталась скрыть чувства, но Ферда всё равно ощутил её обиду.
– ...Поняла.
Больше ничего не сказав, она развернулась и ушла.
***
Время от времени Ферда вновь пытался медитировать. Сосредоточиться ему удавалось без труда, однако приблизиться к следующей ступени Красного круга всё равно не получалось.
«Чего мне не хватает?»
Если бы требовалось больше гнева ради мести, он сумел бы его вызвать. В прошлой жизни Ферда завидовал тем, кто был сильнее, и изнурял себя тренировками, пока не сравнивался с ними. Ненависть, зависть, жажда возмездия – всё это он прекрасно умел превращать в силу.
Но чем заполнить нынешнюю пустоту?
Год за годом, месяц за месяцем, день за днём, час за часом... Неужели удовлетворение придёт лишь тогда, когда он будет думать о Вальдрове каждую минуту и каждую секунду?
«Удовлетворение... Какая нелепость».
Желание не походило на жажду. Стоило напиться воды – и жажда исчезала. С желаниями всё было наоборот: чем больше получаешь, тем сильнее хочется ещё. Попытка наполнить такую пустоту лишь делала её глубже.
Ради мести Ферда убил множество людей. Тогда чувства рождались где-то в самой глубине его существа, без усилий с его стороны. Теперь же, пытаясь намеренно разобраться в себе и направить эмоции в нужную сторону, он лишь всё сильнее терялся.
«Так чего мне не хватает?»
Ферда закрыл глаза и погрузился в собственное сознание.
Ему хотелось вновь увидеть её лицо – то самое, которое довелось увидеть лишь однажды. Но Вальдрова не любила находиться среди людей и почти никогда не показывалась в человеческом облике, поэтому Ферда заставлял себя не думать об этом слишком часто. Иначе тоска начинала пожирать его изнутри.
Он открыл глаза.
– Медитация всё-таки не для меня.
Ферда куда лучше умел наполнять сердце чувствами, чем очищать его от них. Бездействовать, сидя на одном месте и бесконечно копаясь в мыслях, оказалось бесполезно. Ему было проще двигаться, заниматься чем-нибудь и позволять чувствам возникать самим.
Он поднялся.
Была глубокая ночь. Мягкий лунный свет проникал через окна, а длинные коридоры замка утопали в тишине. Ферда остановился у окна и посмотрел на полную луну.
– Анна Роснова...
Имя сорвалось с губ почти неслышным шёпотом. Так звали его мать.
Полная луна всегда напоминала о ней.
В детстве Ферда ненавидел ночь. Ему чудилось, будто в темноте прячутся чудовища, только и ждущие возможности наброситься. Даже повзрослев, он так и не полюбил тёмное время суток: слишком часто опасность приходила именно под покровом ночи.
Но луна приносила странное утешение.
Чем темнее становилось вокруг, тем ярче она сияла, и этот свет напоминал Ферде мягкую улыбку матери. До тех пор, пока жажда мести окончательно не поглотила его, одного взгляда на луну хватало, чтобы вернуть хотя бы немного покоя.
– Мама...
Его прекрасная мать. Золотистые волосы, голубые глаза.
Ферда позволил воспоминаниям заполнить сознание. Думая о ней, он постепенно успокаивался и начинал яснее видеть самого себя.
И тогда в коридоре послышались шаги. Тихие, размеренные звуки разносились по пустому замку, постепенно приближаясь. В любой другой резиденции это мог оказаться стражник или рыцарь ночного дозора.
Но по ночам по замку Вальдровы ходила только Рури. А Рури всегда носила платье служанки, точно уж не доспехи.
«Тогда это...»
Ферда замер.
Нет.
Не может быть.
Только не сейчас.
Однако шаги продолжали приближаться, а смутный силуэт впереди постепенно обретал очертания. Из темноты вышла фигура, облачённая в рыцарские доспехи дракона.
В этом замке носить их мог лишь один человек.
Его невеста.
Вальдрова.
И она стояла прямо перед ним.