– Сегодня я хочу воспользоваться этой возможностью и поговорить о Вальдрове – женщине, которая станет моей спутницей жизни.
Некоторые из присутствующих побледнели так сильно, словно вот-вот лишатся сознания. Однако, увидев их лица, Ферда лишь укрепился в решении продолжать.
– Когда-то Дальний Восток был землёй, где могли жить самые разные существа. Но Чёрный дракон Годвин опустошил его и превратил в мёртвый край, из которого до сих пор бесконечно выходят чудовища. Уже сто пятьдесят лет великая Красная драконица Вальдрова сражается с ними, не получая за это никакой награды. И каким именем люди отплатили той, кто всё это время защищал их?
Ферда ненадолго замолчал.
Когда-то эти слова внушали ужас. Со временем страх сменился презрением, а затем и насмешками.
– Тиран. Злой дракон. Пока чудовища раз за разом наступают из осквернённых земель, рвут её чешую и плоть, Вальдрова продолжает поднимать когти, защищая свои владения и тех, кто на них живёт. Она ни разу не потребовала платы за эту жертву. Терпела боль, молчала и продолжала сражаться, не отступая. Все мы пользуемся плодами её защиты, но даже зверь умеет отвечать добром на добро. Поэтому сегодня я стою здесь, чтобы очистить её имя.
Ферда обвёл взглядом зал.
Лиц было много, но выражения на них легко делились на несколько знакомых типов. Одним было безразлично. Другие действительно заинтересовались. Третьи уже прикидывали, какую выгоду смогут извлечь из происходящего.
Однако почти все смотрели в одну и ту же сторону: на порождения драконов, на слуг бессмертных владык.
– Ферда Вальдрова, регент, верно?
Кто-то наконец нарушил молчание.
Ферда ожидал, что первым возразит кто-нибудь из порождений Сильвервинда, однако голос оказался женским – спокойным и удивительно изящным.
Поднялась синеволосая женщина с плавно изогнутыми, совсем не острыми рогами.
«Эрика Иорга».
Предводительница порождений Иорги держалась с таким достоинством, что легко могла бы сойти за императорскую принцессу. Она неторопливо встала со своего места и слегка склонила голову.
– Рада знакомству, регент Ферда. Меня зовут Эрика Иорга. Я представляю Иоргу и возглавляю Башню Голубых Глаз.
– Взаимно.
– Не люблю начинать первое знакомство с критики, однако ваша инициатива не оставляет места для долгих любезностей. Поэтому скажу прямо.
Светло-голубые глаза Эрики остановились на Ферде. В её взгляде не было ни злобы, ни раздражения – только холодная, непоколебимая уверенность.
– Если свести мой ответ к одному слову – нет.
Хуже самого отказа было другое: спокойствием и убеждённостью Эрика почти мгновенно перетянула настроение всего зала на свою сторону.
– Сто пятьдесят лет назад, во время Войны драконов и демонов, именно Вальдрова пронзила сердце Годвина и была признана одной из героинь войны. Но этим история не закончилась. После победы она потеряла контроль над собственной силой, и в тот день погибли представители множества народов. Люди, зверолюди, иные расы... Вы знаете, сколько именно?
Эрика не стала ждать ответа.
– Полагаю, как жених Вальдровы и человек, который вынес этот вопрос на Великий совет, вы достаточно хорошо изучили историю.
– Половина всех погибших за всю войну с Годвином, – твёрдо ответил Ферда.
Половина потерь двенадцатилетней войны всего за половину дня.
Одна из страшнейших катастроф, когда-либо записанных в истории Сердеса.
– Именно так, – спокойно продолжила Эрика. – За половину суток погибло столько же существ, сколько за двенадцать лет войны с Годвином.
Она перевела взгляд в сторону серебряных порождений.
Там сидел Гоз Сильвервинд.
– В тот же день погиб и сам Сильвервинд – выдающийся воин и предводитель, который всегда ставил остальных выше себя.
Гоз ничего не ответил. Скорее всего, он попросту не умел спорить словами так же хорошо, как сражаться. Мужчина лишь крепко сжал губы, удерживая рвущиеся наружу чувства.
Ферда тоже не отступил. Если бы он собирался сдаться после первого же возражения, то вообще не стал бы поднимать эту тему.
– Случай Вальдровы нельзя сравнивать с действиями Годвина напрямую. Тогда шла тотальная война. Вокруг Чёрного дракона собрались армии со всего континента, и на одном поле оказались бесчисленные воины и существа. Когда Вальдрова потеряла контроль, они неизбежно оказались в самом центре катастрофы.
– Но суть от этого не меняется, – возразила Эрика. – Она потеряла контроль и убила их. За половину дня Вальдрова уничтожила половину от числа тех, кого Годвин погубил за двенадцать лет.
– И именно Вальдрова положила конец этим двенадцати годам.
– А затем убила Сильвервинда – одного из величайших драконов-хранителей.
За один день Вальдрова стала причиной гибели худшего злого дракона и одного из самых почитаемых защитников континента. Неудивительно, что после этого её собственный статус оказался под сомнением.
Однако Ферда пришёл сюда не только с красивыми словами.
У него было объяснение.
– Потеря контроля не была сознательным выбором Вальдровы и не являлась естественным следствием её собственной природы.
Эрика слегка прищурилась.
– Если дело не в её природе, тогда в чём?
– В заражении хаосом, заключённым в сердце Годвина.
Прежде чем решиться на этот аргумент, Ферда долго обсуждал случившееся с Мори и сверял сведения из разных источников.
– Сердце Годвина содержало хаос. Вальдрова оказалась ближе всех к его источнику и собственными руками разрушила ядро. Неудивительно, что в момент уничтожения она подверглась его воздействию, независимо от собственной воли.
Взгляд Эрики стал ещё острее.
– Да, Вальдрова была рядом с Годвином. Но в ваших рассуждениях есть серьёзная ошибка. Она сражалась там не одна. Все присутствовавшие рисковали жизнью, многие находились не дальше неё, а некоторые получили куда более тяжёлые ранения.
Ферда это знал.
После сравнения сохранившихся записей становилось очевидно: сама Вальдрова пострадала в том бою далеко не сильнее остальных.
– Если бы причиной действительно было простое воздействие хаоса из уничтоженного сердца, – продолжила Эрика, – последствия должны были проявиться и у других великих драконов. Иорга, например, получила тяжелейшие ранения, но с ней ничего подобного не произошло.
Она повернулась к пожилому жрецу Оросаградо.
– А что насчёт Оросаградо?
Старик тихо рассмеялся.
– Оросаградо защищает золотая вера. Столь поверхностная уловка Годвина не смогла бы поколебать его.
Отрицание прозвучало без тени сомнения.
Эрика снова посмотрела на Ферду.
– Вот видите? Если бы ваша теория была верна, в той войне заражённых оказалось бы гораздо больше.
На несколько мгновений повисла тишина.
– Я не утверждаю, что хаос вовсе не мог проникнуть в неё после разрушения сердца, – продолжила Эрика уже жёстче. – Такое возможно. Но давайте посмотрим не на прошлое, а на то, что происходит сейчас. Остальные залечили раны и продолжили жить. А Вальдрова?
Впервые в её голосе появились настоящие эмоции.
– Она не сражается ради защиты. Она похожа на зверя, однажды попробовавшего кровь и уже не способного забыть её вкус. Проснувшаяся в ней разрушительная природа никуда не исчезла, а чудовища Проклятой земли просто позволяют утолять эту жажду без последствий. Именно поэтому Вальдрова остаётся рядом с этим краем, но за сто пятьдесят лет так и не уничтожила источник угрозы окончательно.
Ферда невольно стал смотреть на Эрику иначе.
Перед ним словно выросла стена.
Не просто препятствие, которое можно обойти или разрушить несколькими удачными доводами, а настоящая северная крепость – такая же непреклонная, как огромный барьер, веками сдерживающий ледяных гигантов и демонов.
Стена Мороза.
Ферда видел её прежде и помнил ощущение, которое она производила. По ту сторону не оставалось места ни жалости, ни снисхождению.
Так же спорила и Эрика. Она не оставляла ни одной щели, не предлагала компромисса. Только безоговорочное отрицание.
«Почему?»
Ферда не понимал: почему они настолько отчаянно стремятся лишить Вальдрову даже малейшей возможности оправдаться?
Если бы подобное говорил представитель Сильвервинда, всё было бы понятно. У серебряных порождений имелись личные причины ненавидеть её. Но Иорга к той трагедии напрямую отношения не имела.
И всё же Эрика словно намеренно захлопывала каждую дверь ещё до того, как Ферда успевал к ней приблизиться.
Он оглядел зал.
Многие дворяне уже явно склонялись на сторону Эрики. Даже Александр, который до этого демонстрировал дружелюбие, теперь предпочёл молчать и лишь внимательно следил за происходящим, прикидывая, какая позиция окажется выгоднее.
«Отвратительно».
Ферде казалось, что они уже собрались вокруг Вальдровы стаей и только ждут удобного момента, чтобы разорвать её на части.
Впрочем, ничего неожиданного в этом не было. Политику он понимал хуже многих собравшихся, зато людей знал достаточно хорошо: стоило кому-нибудь стать общей мишенью, как вчерашние противники удивительно быстро находили причины объединиться.
Не носи Ферда фамилию Вальдровы, они наверняка уже набросились бы и на него.
Он знал это заранее.
И всё же смотреть на происходящее спокойно оказалось гораздо труднее, чем представлялось.
Внутри постепенно закипал гнев, а лицо с каждым мгновением становилось всё холоднее. Ферда с самого начала не питал иллюзий, будто сумеет одним выступлением переубедить весь Совет, но понимание этого ничуть не облегчало необходимости стоять перед десятками людей и молча слушать, как они превращают женщину, которую он любит, в безумного зверя.
Старое чувство, которое он так долго учился удерживать, вновь зашевелилось в глубине сознания. Когда-то именно эта ярость вела его вперёд, заставляла становиться сильнее и мстить всем, кого он считал виновными.
Теперь она словно насмехалась над ним.
Ферда мысленно обратился к той, ради кого вообще стоял здесь.
«Вальдрова... сердце моё...»
Неужели тебе действительно приходилось всё это терпеть? Слышать подобные слова, принимать эту ненависть – и всё равно продолжать защищать тех, кого ты любишь?
И тогда кипевший внутри гнев неожиданно стих.
Насмешка исчезла.
В самом глубоком месте, куда не добирались ни ненависть, ни жажда мести, словно проклюнулся маленький росток. Хрупкий, едва заметный, но достаточно тёплый, чтобы растопить накопившийся за долгие годы лёд.
Ответ был прост.
«И всё же».
Она всё равно будет любить их.
Ферда поднял голову.
– Тогда я докажу.
Эрика нахмурилась.
– Что именно?
– Что Вальдрова выбрала Дальний Восток не ради того, чтобы безнаказанно утолять разрушительные инстинкты. У неё есть другая причина оставаться там.
Он стоял перед всем Советом и говорил без малейшего колебания.
– Как представитель Дальнего Востока, как регент владений Вальдровы и как её жених я заявляю это перед всеми присутствующими.
На самом деле от него требовалось совсем немного.
Лишь помочь Вальдрове наконец расправить крылья так, как она сама никогда не решалась.
Ферда выпрямился и отчётливо произнёс:
– Я очищу и отвоюю Проклятую землю, осквернённую Годвином – прародителем демонической расы, источником хаоса и злым драконом.
Это было не обещание разобраться с отдельными чудовищами. Ферда объявил о полном покорении Проклятой земли.
Зал мгновенно наполнился возбуждённым гулом.
– Отвоевать Проклятую землю?..
– Ту самую, которую даже бессмертные не смогли очистить?
Недоверие было вполне естественным.
После Войны драконов и демонов покорить эти земли пытались множество раз. Армии, герои, правители – за целое столетие туда отправлялось достаточно людей, чтобы заполнить хроники десятками неудачных походов.
Никому не удалось добиться успеха.
А теперь восемнадцатилетний регент, впервые появившийся на Великом совете, заявлял, что сделает невозможное.
– Великая Вальдрова, воплощение силы и огня, остаётся на Дальнем Востоке потому, что желает уничтожить чудовищ, рождающихся в Проклятой земле. А конечная цель этой борьбы – полное очищение самого источника.
Ферда обвёл взглядом зал.
– Вальдрова желает миру спокойствия. Я же сделаю всё необходимое, чтобы однажды каждый из вас понял: имя злого дракона было возложено на неё несправедливо.
Заявление всколыхнуло весь Совет.
Ферда был новичком. Ему исполнилось всего восемнадцать, за плечами почти не было политического опыта, и в любом другом месте столь громкое обещание назвали бы юношеской самоуверенностью.
Возраст и опыт имели вес даже среди сильнейших мира.
Но здесь всё оказалось не настолько просто. Большинство присутствующих, вероятно, решило, что Ферда говорит с полной уверенностью лишь потому, что за его спиной стоит сама Вальдрова.
Однако глубже, под привычным недоверием и расчётом, зародилось ещё одно чувство: слабая, почти стыдливая надежда.
А что, если у него действительно получится?
– Этот вопрос...
Спокойный голос Бланкароса мгновенно заглушил весь шум.
Даже представители драконов повернулись к нему с удивлением.
– На сегодня остановимся на этом, регент.
Белый дракон обратился непосредственно к Ферде, и одного этого было достаточно. Когда сам Бланкарос вступал в обсуждение, его слова приобретали абсолютный вес.
Ферда слегка склонил голову.
– Благодарю за возможность выступить.
Этого было достаточно.
Его первое появление на Великом совете можно было считать завершённым.
Ферда вернулся на своё место, а ведущая заседания вскоре объявила следующий пункт повестки. После этого обсуждались какие-то другие вопросы, но для него они уже почти не существовали. Мысли снова и снова возвращались к одному имени.
«Эрика Иорга».
Когда-то Ферда жил местью, и некоторые привычки той жизни въелись слишком глубоко. Стоило кому-нибудь по-настоящему встать у него на пути, как разум сам запоминал имя.
«Бесполезно. Забудь».
Он попытался выбросить Эрику из головы, но почти сразу услышал её голос прямо в сознании:
«Регент Ферда, вы меня слышите? Я внимательно выслушала вашу позицию».
Телепатия. Стоило лишь подумать о ней, как она сама тут же объявилась.
Ферда собрал на кончике пальца крохотное количество маны – ровно столько, чтобы его движение не сочли враждебным, – и коснулся виска, прислушиваясь к возникшей связи.
«Ваше предложение я, Эрика Иорга, в целом оцениваю положительно. Более того...»
Она не успела договорить. Ферда без лишних колебаний отсёк телепатическую связь.
Эрика явно не ожидала подобного и тут же повернула голову в его сторону. По выражению её лица нетрудно было понять, о чём она думает: «Что вы творите?»
Ферда спокойно встретил её взгляд, не испытывая ни малейшего желания продолжать разговор.
«Отстань».
Через несколько секунд Эрика попыталась связаться с ним снова.
«Подождите, регент Ферда. Я понимаю, что вы сейчас раздражены, но если позволите объяснить...»
Ферда оборвал связь прежде, чем она закончила. Однако Эрика не сдалась и предприняла ещё одну попытку:
«Нет, выслушайте хотя бы...»
Но и на этот раз в его сознании почти сразу воцарилась тишина.
Так продолжалось ещё около получаса, до самого конца заседания. Эрика раз за разом настойчиво пыталась установить телепатическую связь, а Ферда с неизменным спокойствием обрывал её всякий раз, не позволяя договорить даже до конца одной мысли.