Заседание, на котором присутствовали лишь герцоги и равные им по положению правители, наконец завершилось. Ферда покинул зал вместе с остальными участниками Совета, и почти сразу к нему подошли ожидавшие снаружи Джед и Арвен.
Джед внимательно всмотрелся в его лицо и нахмурился.
– Господин регент, вас там кто-то оскорбил? Вы выглядите так, будто собираетесь кого-нибудь убить.
– Оскорбил? Можно сказать и так.
Ферде пришлось спокойно слушать, как Вальдрову раз за разом называют злым драконом. Для человека, который в прошлой жизни дошёл до вершины магии, движимый одной лишь местью, подобные чувства нельзя было просто взять и отбросить. Поэтому продолжать эту тему он не собирался и вместо этого спросил:
– Где Рури?
– Рури?.. Хороший вопрос. А куда она вообще делась?
Арвен виновато отвела взгляд.
– Незадолго до окончания заседания она сказала, что ей нужно кое-что сделать, и ушла. Я не знаю куда. Простите, мне следовало проследить за ней.
– Не стоит. Рури не тот человек, за которым легко незаметно следовать.
Ферда не стал расспрашивать дальше, потому что и без того догадывался, куда она направилась. Ещё до поездки Рури говорила, что хочет встретиться с порождениями Сильвервинда, и другого подходящего момента у неё могло не представиться.
«Поговорить, значит...»
Он вспомнил взгляд Гоза Сильвервинда во время обсуждения Вальдровы. Тот едва удерживал гнев и явно не отличался выдающимся самообладанием. Попытайся Ферда заговорить с ним тогда, дело вполне могло закончиться дракой, а за пределами нейтральной территории Бланкароса последствия оказались бы ещё хуже.
Теперь оставалось лишь гадать, как пройдёт разговор с Рури.
В этот момент неподалёку послышался голос:
– Регент Ферда Вальдрова?
К ним приближался облачённый в белое мужчина, такой же безупречно светлый, как окружавшие их стены. Строгая осанка и сдержанные движения сразу выдавали доверенного слугу хозяина нейтральной территории.
Длань Бланкароса.
– Мой господин желает поговорить с вами. Не согласитесь пройти со мной?
– Наедине?
– Да. Он хотел бы обсудить предложение, которое вы озвучили на Совете.
Это было необычно. Ради сохранения безусловной нейтральности Бланкарос почти никогда не приглашал людей на личные встречи. Однако нынешний случай и сам был далёк от обычного: Белый дракон лично остановил обсуждение предложения Ферды, а значит, разговор действительно требовал продолжения.
Именно ради такого результата Ферда и терпел всё, что услышал в зале.
– Хорошо.
– Тогда прошу за мной.
Ферда последовал за Дланью.
***
Приёмная Бланкароса совсем не походила на то, что Ферда представлял, думая о личных покоях дракона. Обычно великие драконы тяготели к огромным пространствам, величественным залам и такой роскоши, перед которой меркли даже императорские дворцы. Зал Великого совета вполне соответствовал подобным ожиданиям.
Личный кабинет Бланкароса оказался полной противоположностью.
Ничего чрезмерного: сравнительно небольшое помещение, строгая обстановка, практичная мебель. Скорее рабочий кабинет молодого лорда, чем покои бессмертного владыки.
– Входите.
На этот раз Бланкарос встретил его собственным голосом. Он сидел за мраморным столом, однако Ферда замер почти сразу после входа.
Белый дракон был не один.
На фоне светлого помещения особенно резко выделялась синяя фигура.
Эрика Иорга сидела в одном из кресел и смотрела прямо на вошедшего Ферду. Стоило им встретиться глазами, как выражение её лица стало ещё мрачнее.
Джед и Арвен, вошедшие следом, моментально почувствовали неладное.
– Почему она на вас так смотрит? – тихо спросил Джед. – Вы опять что-то сделали?
Ферда пожал плечами.
– Я? Сделал что-нибудь не так? Невозможно.
– Почему-то звучит совершенно неубедительно...
Ферда не удостоил его ответом и подошёл к столу. Эрику он демонстративно проигнорировал, вежливо обратившись только к хозяину помещения:
– Господин Бланкарос, благодарю за приглашение. Однако...
Лишь теперь он скосил взгляд на Эрику.
– Мне нечего обсуждать с этой женщиной. Могу я уйти?
За спиной раздались два сдавленных звука. Джед и Арвен из последних сил пытались не рассмеяться.
Эрика была не просто порождением дракона, а представительницей одного из величайших драконьих домов и женщиной, чьё положение едва ли уступало многим правителям. Назвать её в лицо просто «этой женщиной» мог либо человек с исключительной смелостью, либо тот, кому совершенно надоела жизнь.
– Хм-м...
Бланкарос тяжело вздохнул, словно именно такого развития событий и ожидал.
– «Эта женщина»?..
Эрика смотрела на Ферду с искренним неверием, однако всё-таки сдержалась. Они пришли сюда разговаривать, а территория Бланкароса в любом случае исключала насилие.
Она заставила себя улыбнуться.
– Снова здравствуйте, регент Ферда. Раз уж телепатия вам так не понравилась, может быть, попробуем поговорить обычными голосами?
– Как пожелаете.
Ферда поднял руки и закрыл уши.
Улыбка Эрики исчезла мгновенно.
– Вы серьёзно собираетесь вести себя как ребёнок?
Ферда наконец опустил руки.
– Вполне справедливо. Вы публично оскорбляли мою невесту и теперь ждёте от меня любезности? Как бы вы отреагировали, если бы я начал называть вас водяной ящерицей, госпожа Эрика?
Джед и Арвен за его спиной снова едва не поперхнулись смехом. Им явно хотелось оказаться где угодно, только не между этими двумя.
Эрика крепко сжала губы, глубоко вдохнула и заставила себя успокоиться.
– Хорошо. Начнём с этого. Я официально приношу извинения за резкость своих слов. Но у меня были причины говорить именно так.
После извинения Ферда всё-таки перестал откровенно издеваться над собеседницей. Если Эрика была готова признать, что перешла границу, значит, действительно хотела что-то объяснить.
– Предлагаю отпустить сопровождающих и поговорить без посторонних, – сказала она.
– Согласен. Джед, Арвен, выйдите.
– Есть!
Оба исчезли за дверью с такой скоростью, словно только и ждали разрешения бежать.
В комнате остались трое.
Эрика некоторое время собиралась с мыслями, а затем заговорила уже совершенно другим тоном:
– Поскольку мы оба слишком раздражены, скажу сразу: я на стороне Вальдровы.
Ферда невесело усмехнулся.
– Звучит чрезвычайно убедительно после вашего выступления.
– Не верите – понимаю. Но среди руководителей нашей стороны заслуги Вальдровы всегда оценивали очень высоко. Я сама была на передовой той войны и видела всё собственными глазами. Даже спустя столько лет эта картина стоит передо мной совершенно отчётливо.
По её рукам пробежали мурашки.
– Когда Годвин попытался уничтожить весь континент вместе с собой, именно Вальдрова остановила его. Нанести последний удар по существу, которое собиралось погубить всех без разбора – и злых драконов, и хранителей, – было невероятно опасно. Это понимали все великие драконы. Поэтому они колебались.
Бланкарос молча закрыл глаза. Он тоже находился там и прекрасно знал, о чём говорит Эрика.
– Но Вальдрова не колебалась, – продолжила она. – Она бросилась вперёд, и мне до сих пор кажется, будто я вижу, как красное копьё пронзает бесформенную чёрную массу. Да, конец той битвы обернулся новой трагедией. И всё же Вальдрова не заслуживала того, чтобы её называли злым драконом.
Ферда нахмурился.
– Я только что собственными глазами видел, как вы высмеивали её и отвергали любой довод, словно мечтали окончательно втоптать её имя в грязь. И теперь должны поверить, что всё это было из уважения?
– Поэтому я и извиняюсь за оскорбления. Но мне пришлось это сделать.
– Вам пришлось унижать её перед всем Советом? Вы сами слышите, насколько нелепо это звучит?
– Если бы я не выступила первой и не пресекла ваши доводы, последствия могли оказаться гораздо хуже.
– О чём вы?
Эрика выдержала короткую паузу.
– О Сильвервинде.
Ферда сразу понял, к чему она ведёт. Весь предыдущий спор серебряные порождения почти не вмешивались, хотя именно у них было больше всего причин ненавидеть Вальдрову.
– Если бы первой не заговорила я, выступили бы они. У этих идиотов вместо мозгов один лёд. Они бы не стали спорить с вами о причинах катастрофы или слушать ваши доказательства. Ещё до того, как вы успели объявить об очищении Дальнего Востока, они потребовали бы решить вопрос войной между драконами.
Ферда несколько секунд молча смотрел на неё.
– То есть вы хотите сказать, что намеренно нападали на мои доводы, чтобы защитить меня?
Эрика замялась.
– Не только вас. И вот здесь начинается самое важное. Допустим, вы правы и Вальдрова действительно потеряла контроль не из-за собственной природы, а вследствие заражения хаосом Годвина...
На мгновение в её глазах промелькнуло выражение раненого зверя.
– Тогда сам факт того, что совершенное существо может постепенно утратить стабильность, гораздо опаснее, чем вы представляете. Настолько, что способен поколебать весь континент.
И тут многое встало на место.
Ферда наконец понял, почему Эрика с такой настойчивостью отвергала его объяснение и почему Бланкарос лично прекратил обсуждение, едва оно зашло достаточно далеко.
Он сформулировал догадку одним вопросом:
– У Иорги те же симптомы?
На лице Эрики появилась боль.
Она кивнула.
– Сначала всё казалось незначительным. После войны с Годвином многие порождения драконов страдали от последствий, поэтому тревожные признаки не воспринимали всерьёз. Но примерно тридцать лет назад боль Иорги стала настолько сильной, что она перестала справляться. Её состояние постепенно становится нестабильным.
– Где она сейчас?
– В спячке. Иорга сама решила не двигаться, пока мы не найдём решение.
Ферда задумался.
Иорга была одной из опор магического мира, и сейчас эта опора фактически отсутствовала. Если подобное происходило не только с Вальдровой, проблема становилась намного серьёзнее.
– А Оросаградо?
– Мы не знаем. У него нет порождений, которым он мог бы доверить подобную тайну, а сам он является объектом собственной веры. Оросаградо никогда добровольно не покажет окружающим слабость.
Ферда почти сразу понял логику. Существо, которому поклоняются как божеству, неизбежно будет стремиться сохранять образ безупречности.
Выходит, речь шла уже не о личной трагедии Вальдровы.
«Это кризис всего драконьего общества».
Заметив, что Ферда наконец понял масштаб проблемы, Эрика заговорила спокойнее:
– Если люди поверят, что Вальдрова никогда не была злым драконом, а лишь пострадала от воздействия Годвина, они неизбежно начнут задавать вопросы и об остальных. Тогда под ударом окажется не только её положение. Другие тоже станут уязвимы, а такие силы, как Лазурные драконы и Драконы войны, обязательно воспользуются возникшим хаосом. Именно поэтому нам нужно время – хотя бы до тех пор, пока не найдётся способ остановить происходящее.
– Вот как.
Ферда поднялся. По его виду было понятно, что услышанного ему достаточно.
– Тогда вы просто трусы.
Эрика застыла.
– Трусы?..
На мгновение показалось, что она сейчас сорвётся. Возмущение вспыхнуло мгновенно, но так же быстро исчезло, стоило ей увидеть глаза Ферды.
В них не было горячей злости, только холодное отвращение.
– Что вы будете делать, когда наступит конец? – спросил он.
– Какой ещё конец?
– Тот момент, когда вы уже не сможете ничего скрывать. Вы будете прятаться, тянуть время, замалчивать одну проблему за другой, но однажды всё всё равно выйдет наружу. Что тогда?
Эрика открыла рот, но не ответила.
– Полагаю, если потребуется сохранить вашу тайну ещё немного, вы будете готовы пожертвовать даже жизнью моей невесты.
– Вы действительно считаете меня настолько бесстыдной?!
– А разве нет?
Эрика не нашлась с ответом. Сказать «да» она не могла, но и уверенно отрицать тоже. Пальцы медленно сжались в кулаки, а сама она лишь молча смотрела на Ферду.
Он отвернулся от неё и обратился к Бланкаросу:
– Полагаю, разговор окончен. Теперь я могу уйти?
Ничего разрешить им не удалось, но Ферда и не ожидал, что столь давняя проблема исчезнет за один разговор. Продолжать спор прямо сейчас не имело смысла.
Бланкарос некоторое время молчал.
– ...Идите.
Получив разрешение, Ферда развернулся и покинул комнату.
Эрика осталась стоять на месте.
Для главы порождений Иорги было почти унизительно осознавать, что обычный человек сумел полностью подавить её одним взглядом. Однако ещё неприятнее было другое: случись этот разговор снова, она почти наверняка замерла бы точно так же.
Перед глазами всё ещё стояло выражение Ферды. То самое холодное отвращение.
И почему-то, глядя в его глаза, Эрика на мгновение увидела собственное далёкое будущее.
***
В кабинете главы Магической академии Сердеса тем временем происходила совсем другая трагедия.
В кресле Элдес Ротон сидела вовсе не молодая архимаг, а крепко сложенный мужчина, который сейчас выглядел так, будто несколько дней медленно выбирался из могилы.
– У-у-у...
Лу простонал и заставил себя поставить ещё одну подпись.
Четыре дня подряд он почти не отходил от стола, разбирая горы документов, которые Элдес оставила перед отъездом. Перед глазами уже всё расплывалось, пальцы едва слушались, а любое новое прошение вызывало желание просто лечь поверх бумаг и умереть.
И тут прямо перед ним вспыхнула круглая искра.
Лу слишком хорошо знал эту магию. В любой другой день он немедленно вскочил бы приветствовать хозяйку, но сейчас у него не осталось сил даже на это.
– Лу! Я вернулась!
В кабинете раздался бодрый голос Элдес.
Мужчина медленно поднял голову.
– Уже?..
– Конечно. Как только заседание закончилось, сразу отправилась обратно. Без меня там всё равно наверняка стало скучно.
Лу несколько секунд смотрел на неё.
– Вы совсем не похожи на человека, который только что вернулся с важнейшего политического собрания.
И действительно, вместо учёного после серьёзных переговоров Элдес выглядела скорее довольной путешественницей, вернувшейся с прогулки.
– Ой, какой ты зануда. Я после Совета всего немного погуляла.
– Понятно...
Лу поставил последнюю печать на документ и практически рухнул лицом на стол.
Элдес удивлённо приподняла брови.
– Ты уже всё закончил?
– Разобрал весь долг.
– Видишь, как замечательно работает грамотное распределение обязанностей? Я отдыхаю, ты работаешь – идеальное равновесие.
– Почему-то мне кажется, что в этом равновесии есть небольшой изъян.
– Зато я купила тебе особый медовый хлеб!
Элдес заговорщически задвигала бровями и протянула коробку.
Лу немного оживился. По крайней мере, после четырёх дней мучений его ждала достойная награда.
Он открыл коробку и сразу обнаружил, что она была пуста.
Лу медленно поднял взгляд.
– Здесь ничего нет.
– А? – Элдес заглянула внутрь. – Ой. Наверное, было настолько вкусно, что я всё съела по дороге. Прости! Но коробку можешь аккуратно выбросить.
После этого Лу окончательно принял решение.
– Я увольняюсь.
– Нет.
– Я подаю в отставку.
– Не принимается. Тебе ещё тысячу лет мне служить. Возражения запрещены.
Лу обречённо уронил голову на стол.
– Какая жестокая судьба...
Некоторое время Элдес с удовольствием наблюдала за его страданиями, но затем выражение её лица стало чуть серьёзнее.
– Кстати... что думаешь?
– О чём?
– Ты ведь хотел узнать про Ферду Вальдрову.
Лу сразу немного оживился.
– И? Как он вам?
Элдес задумчиво постучала пальцем по подбородку.
– Интересный.
– Интересный? – Лу даже выпрямился. – Сильнейший человеческий маг современности называет восемнадцатилетнего парня интересным?
– У него Красный круг.
На этот раз Лу вскочил почти мгновенно.
– Красный круг?!
– А ещё он изучал чёрную магию. Я буквально чувствовала её след на нём.
Лицо помощника побледнело.
– Ч-чёрную магию?..
Испугало его, впрочем, совсем не само открытие.
– И он... всё ещё жив?
– Конечно жив. Я похожа на бездумную убийцу?
Лу молча посмотрел на неё.
Элдес нахмурилась.
– Что за взгляд?
– Если вы даже не попытались его тронуть, значит, он действительно необычный.
– Я не могла себе этого позволить. Он жених этой безумной драконицы. Представляешь, что произойдёт, если я причиню ему вред?
Несколько мгновений Элдес выглядела раздражённой, но затем неожиданно спросила:
– Лу, что бы ты почувствовал, если бы твои родители внезапно исчезли?
Вопрос застал его врасплох.
– Наверное... разозлился бы.
– Только разозлился? А печаль?
– Ну... конечно, и её тоже.
Элдес щёлкнула пальцами.
– Вот именно. Человеческие чувства всегда переплетены. Гнев тянет за собой боль, страх смешивается с привязанностью, ненависть – с сожалением. Обычный человек не способен разделить всё это по отдельности.
Она улыбнулась, но теперь за привычной легкомысленностью явно скрывался настоящий исследовательский интерес.
– А чтобы появился Красный круг, привычное равновесие эмоций должно быть полностью разрушено.
Лу нахмурился.
– Тогда откуда Красный круг у Ферды?
Улыбка Элдес стала шире.
– Вот именно.
Она слегка наклонила голову.
– Тебе тоже кажется, что здесь что-то нечисто?