В безымянной деревушке, затерянной среди восточных холмов, человек стоял посреди роскошно обставленной гостиной и улыбался с довольным видом.
– К этому часу отряд должен быть уже на месте.
Хелус пребывал в прекрасном расположении духа. Он знал, что за люди служат в Карательном отряде. С такими лучше не ссориться. Их не прогоняют – им платят. А когда платишь, они становятся полезнейшими из друзей. Связи подобного рода – истинное благословение.
«Когда девчонку вернут... надо будет окончательно перебраться в Империю».
До сих пор он держался в стороне, опасаясь разоблачения. Если девчонку похитят снова – быть беде.
«Понимает ли Ферда Вальдрова, что за сокровище к нему попало?»
Впрочем, разгадать природу девчонки невозможно. Правила, вбитые в её сознание, незыблемы. Она слушает только Хелуса Повидаса – и больше никого. Для чужих она пустышка, слабоумная дурочка, не способная связать и двух слов.
«Вздор. Всё образуется».
Хелус плеснул себе виски в хрустальный стакан.
В этот миг у крыльца остановился экипаж. Он выглянул из-за портьеры – и сердце его запело.
«Сэр Карл!»
Хелус выскочил наружу и бросился к гостю с распростёртыми объятиями:
– Сэр Карл! Какая честь!
– ...
– Ха-ха, не ожидал увидеть вас в столь поздний час. Как всё прошло?
– ...
– Что же вы стоите? Прошу в дом, выпьем! А где девчонка?
– Садись.
– Садиться?.. А, да-да, конечно.
Хелус забрался в карету. Роскошный, обитый бархатом салон оказался пуст. Карл забрался следом и захлопнул дверцу.
– ...Поехали.
Карета ехала по дороге.
Хелус растерянно огляделся:
– Сэр Карл, куда мы направляемся?
– ...
– Отвечайте! Это что – похищение?!
Хелус завопил в панике, но Карл не проронил ни слова. Он сидел не шевелясь.
– А, вот, значит, как? Извольте! Делайте, что вздумается! Только знайте – ноги вашей больше не будет в Империи!
– ...Ха.
Карл шумно выдохнул. Поднял голову – и одновременно с этим взметнулась его рука.
Удар!
Тяжёлая, мозолистая ладонь, точно дубина, обрушилась на лицо Хелуса.
– А-аргх!
– Заткни пасть, свинья.
– Ч-что вы творите, Сэр Карл?!
– А на что похоже?
Удар!
– До сих пор не понял? Это всё из-за той девчонки, которую ты требовал вернуть!
– Из-за девчонки? Но вы же сказали, она принесёт пользу...
– Плевать!
Удар!
– Я здесь именно из-за этой проклятой дряни, будь она неладна!
Карл бил не ради допроса – он срывал злость. Но этого хватило, чтобы Хелус прекратил кричать. Теперь он сидел тихо, с разбитыми губами и струйкой крови из носа.
– В общем, по твоей милости я увяз в этой грязи. Так что заткни рот и следуй за мной.
Карл откинулся на спинку сиденья и пробормотал едва слышно:
– Чёрт, зачем я во всё это влез...
Хелус сидел притихший, раздавленный. В голове роились вопросы, но он благоразумно оставил их при себе. Бежать всё равно некуда. Он не мудрец, способный найти выход из ловушки. Всё, что ему оставалось, – тупо смотреть перед собой и ждать.
Карета ехала бесконечно долго, пока наконец не остановился. Хелуса вздёрнули, как дорожный баул, и поволокли куда-то.
Его доставили в главную залу огромного замка. По полу тянулась алая ковровая дорожка, на стенах висели знамёна с гербом красного дракона.
Под одним из знамён стоял юноша, на вид не старше восемнадцати.
– Знаешь, кто я?
Хелус никогда прежде не встречал этого человека. Но сам воздух вокруг и властная сила, исходящая от юноши, сами разомкнули ему уста.
– Ф-Ферда Вальдрова...
– Неофициально.
– Прошу прощения... регент Вальдрова...
И это – восемнадцатилетний правитель? Ничего похожего на то, о чём рассказывали. Стоять перед ним – всё равно что стоять перед великаном. Хелус, осмеливавшийся пререкаться с Карлом, здесь даже помыслить не мог о дерзости.
Рядом с Фердой стояла девушка, которую Хелус узнал сразу. Та самая служанка, которую он разыскивал. Источник всех вожделенных знаний.
«Она всегда была так хороша?»
Когда он оставлял её на попечение той толстухи, он не замечал. А теперь – причёсанные волосы, чистое платье, гордая осанка – перед ним стояла благородная дама.
– Так ты и есть Мудрец Воды?
– Мудрец Воды?.. Что вы, нет... Я просто старый маг, запертый в пыльной комнате.
– Ха. А я-то думал – ты глупец. Выходит, ты куда умнее, чем я ожидал.
Ферда рассмеялся – искренне, оценив ответ.
– Твоя служанка мертва?
– ...Да.
– Вот как. Когда отнимают ценное – простить трудно. Верно? Значит, и меня тебе простить нелегко?
– Мне нечего прощать. Вина лежит лишь на мне.
– В чём заключается твой проступок?
– ...
– Если заявляешь о преступлении, но не можешь сказать, в чём оно, – значит, лжёшь. Я лжи не терплю.
Хелус, сглотнув, выдавил из себя признание, которое не желал произносить никогда в жизни:
– Моё преступление... в том, что я пользовался этой девушкой, чтобы притворяться Мудрецом.
Он низко опустил голову.
– Поэтому... прошу вас, сохраните мне жизнь. – Хелус поклонился до земли, демонстрируя полную покорность.
Но лицо Ферды осталось бесстрастным. Было видно: жить Хелусу или умереть – регента не заботит.
– Ты притворялся Мудрецом – и оказался достаточно умён. Надеюсь, ты поймёшь и это.
Ферда склонился к уху Хелуса и произнёс шёпотом:
– Как думаешь, ты сможешь здесь выжить?
– ...
– Человек, вкусивший власть, уже не в силах о ней забыть. Вот почему борьба за власть – самая грязная и жестокая из битв. Много ли власти ты изведал?
– ...
– В своей деревне ты был всеми почитаем. Сама Империя нуждалась в тебе. И ты полагаешь, что сумеешь от всего этого отказаться?
– Я с-смогу забыть...
– Нет. Отпусти я тебя – ты первым делом попытаешься вернуть утраченное. Не по глупости – по человеческой природе.
Хелус задрожал всем телом. На дворе стоял холод, но с него лил пот, будто в палящий зной.
«Вот и всё. Здесь мне и конец».
– Поэтому... позволь сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.
Ужас схлынул, уступив место слабому, робкому лучу надежды. Хелус поднял голову.
– Не хочешь ли зажить настоящим Мудрецом?
– Что... вы имеете в виду?
Ферда достал из кармана некий предмет и поставил его на пол. Это был хрустальный шар.
– Шар дальней связи. Высший сорт хрусталя, содержащий сущность вечного льда из самых глубин северных снежных гор. Материалы лучше тех, что использует Империя. Ни один имперский маг и ни один дилетант не сможет ни подслушать, ни отследить разговор.
Ферда легонько постучал пальцем по шару и продолжил:
– Внутри этого шара – связь с сознанием Мори.
– Мо...ри?
– Так зовут девушку, что была при тебе.
Ферда ласково коснулся плеча Мори. Девушка чуть шевельнулась, подтверждая: теперь это имя – её собственное, и она его узнаёт.
– Ты ведь жаждешь её знаний? Что ж – живи как Мудрец, как всегда мечтал. Ночами развлекайся, днями изображай многозначительность. Поступай как вздумается.
Жизнь, которую предлагал Ферда, ничем не отличалась от той, о которой Хелус грезил. Сладкая. Заманчивая.
Но Хелус не мог принять её так легко. Сладкая награда всегда идёт рука об руку с тяжёлой ценой.
– Что я должен дать взамен?
– Душу.
Всё.
– Стань моим псом.
Хелус терпеть не мог сближаться с людьми. Он знал: рано или поздно его истинная сущность выплывет наружу. Но было и то, что он ненавидел куда сильнее. Потерять деньги. Потерять доброе имя. А опора того и другого – власть. Лишиться власти значило потерять всё.
Ферда не ошибся: Хелус уже отчаянно цеплялся за однажды испробованную власть. Уже стал её рабом, готовым на что угодно. Хоть демону служить, хоть кому похуже.
И потому Хелус ещё раз склонил голову:
– Я стану вашим верным псом.
Ферда спускался в подземелья замка. Лаборатория Ехидны располагалась на самом нижнем ярусе. Когда он открыл дверь, наружу, точно густой туман, выплыла мрачная, тяжёлая аура.
Никаких бурлящих котлов и запаха трав, обычных для ведьмовского жилья. Здесь пахло чернилами и каменной пылью.
– Добро пожаловать, регент! – Ехидна с дурашливой улыбкой бросилась к нему, как щенок к хозяину. Разница была лишь в зловещей силе, от которой даже Ферда невольно поёжился.
– Как там договор?
– О, разумеется, всё прошло превосходно! Я надела ошейник на того самого «пса», о котором вы говорили. Хе-хе, сперва я, правда, ожидала увидеть громадного пса в серебряных латах, а выяснилось, что это рыцарь!
Ехидна глуповато захихикала. Когда Ферда велел ей «приготовить ошейник для пса в доспехах», она поняла всё буквально и действительно притащила собачий ошейник. С тех пор он избегал с ней иносказаний.
– Где контракт?
– Вот он! – Ехидна выхватила откуда-то бумагу и протянула Ферде.
Он пробежал её глазами и спросил:
– Ты хоть понимаешь, что здесь написано?
– Хе-хе, слов так много, а смысла я, честно говоря, ни капли не уловила! – Она смущённо почесала затылок.
Когда речь заходит о хитроумных магических договорах, нет лучших мастеров, чем демоны и ведьмы. Но у любого правила есть исключения. Ехидна, скажем, решительно не умела составлять изящные, непробиваемые условия и нерасторжимые клятвы. Оттого и кавалера завести не могла.
«Не справилась с простой задачей – и взамен создала уникального самообучающегося голема... В голове не укладывается».
Она избрала сложнейший путь, потому что лёгкий оказался ей не по силам. И, надо признать, своего добилась.
Впрочем, если магическую часть договора готовила Ехидна, то содержание его написал не кто иной, как Мори. В её сознании хранилась Мансеосо, Беспредельная библиотека, а в ней – копии контрактов, составленных самими демонами. Ферда велел Мори использовать эти образцы – и она справилась за три часа.
«Вот теперь настоящий ошейник готов».
Итак, у него появилось две «собаки». Одна – та, что уже проникла в Империю. Другая – поумнее, чем можно было ждать, но всё равно дурак.
Удовлетворённый, Ферда положил договор на стол Ехидны.
– Как продвигается голем?
– Ну... потребуется ещё время...
Голем-помощник, которого создавала Ехидна, пока мог только кое-как подавать чай. Единственное заметное улучшение – лицо: грубая заготовка понемногу обретала человеческие черты.
Ферда молча понаблюдал за ним и спросил:
– Ты ведь не проводишь время только за тем, что вылепливаешь ему смазливые личики?
– Что?! Да как можно! Я только чуть-чуть подправляю, когда больше совсем ничего не идёт в голову!
Её паническое возражение выглядело подозрительно, но настаивать Ферда не стал.
«Вместить заклинания в руну – труднейший процесс. А она ведьма, которой это по плечу».
Поскольку сама работа была медленной и головоломной, подгонять её сроками он не видел смысла.
– Оставляю на тебя. Постарайся.
– Слушаюсь! Ах да, регент...
Когда Ферда уже собрался уходить, Ехидна окликнула его.
– В чём дело?
– Видите ли... вы ведь достигли Третьего круга? Судя по ауре – она куда мощнее, чем в прошлый раз.
– Достиг.
– Тогда не желаете ли пройти тест на совместимость?
Ехидна взяла с рабочего стола прозрачный кристалл.
Тест на совместимость. Давненько Ферда о нём не слышал.
– Тест на совместимость... Ты хочешь определить, к каким стихиям я наиболее восприимчив?
– Именно! Теперь, на Третьем круге, самое время определить ваш магический путь. Большинство магов хотя бы раз его проходят.
Третий круг, круг Мага-практика, – рубеж, на котором магия начинала раскрываться по-настоящему. С этой ступени маг получал способность преобразовывать и подчинять себе элементы. Здесь же обычно выявлялись врождённые склонности.
Для обладателей Синего круга, чья мана безлика и нейтральна, тест был скорее забавой: результаты редко показывали что-то ярко выраженное. Но для магов Красного круга, чья сила питалась чувствами, стихийная предрасположенность имела решающее значение.
– Хорошо, проведём.
– Замечательно! Я мигом всё подготовлю!
Ехидна провела пальцами в воздухе, нараспев произнося заклинание. С кончиков её пальцев потекла мана, прямо в воздухе вычерчивая магический круг. Круг сжался, вспыхнул и превратился в определённую форму. Это была руна.
Обычный маг потратил бы на создание такой руны месяц. Ехидна сделала это в одно мгновение. Что и следовало ожидать от истинной Создательницы рун.
Она впечатала руну в кристалл.
– Готово!
– Благодарю.
Ферда взял камень. Он знал, как это работает. Когда его мана соприкоснётся с руной, кристалл явит цвет и образ его главной стихии.
«В прошлый раз это были тьма и молния».
Тьма – чистое разрушение. Молния – скорость и всепроникающая мощь. Слив их воедино, Ферда создал магию, против которой не существовало защиты.
«Но теперь всё иначе».
Его сердце изменилось с тех пор. Лучшее тому доказательство – нынешняя мана Ферды, достаточно сильная, чтобы усмирять кровь самой Вальдровы. А значит, и стихии должны были перемениться.
Он смотрел, как его мана вступает во взаимодействие с руной. Внутри кристалла зародилась реакция. Будь то огонь – появились бы языки пламени. Вода – всплыли бы синие капли. Но Ферда не увидел ни того, ни другого.
Кристалл налился кромешной чернотой, будто вобрав в себя всё вокруг. Этот цвет Ферда знал слишком хорошо.
«Тьма...»
А внутри, в самой сердцевине мрака, мерцали едва заметные голубые искры.
– О, выходит, и молния тоже?
Ничего не переменилось. Впрочем, нет – одна перемена всё же случилась.
«Всегда ли она была... такой непроглядной?»
Тьма внутри кристалла была куда глубже той, что он видел когда-то прежде.