Глава 12
Возвращаясь из восточного бокового двора в задние покои, Цзинь Нян всю дорогу думала о том, как избежать отправки в дом тётушки.
Притвориться больной?
Нет, это только отнимет время. А потеря времени означала потерю заработка.
К тому же болезнь ничего не решит.
Подставить кого-нибудь другого было ещё хуже. Все девушки в рукодельной старались лишь заработать себе на жизнь. Если она начнёт устраивать интриги, это создаст дурной прецедент.
Значит, оставался только один путь — улучшить своё швейное мастерство.
Навыки Цзинь Нян были неплохими, но до уровня госпожи Чэнь ей всё ещё было далеко.
Чтобы достичь такого мастерства, ей придётся усердно изучать растительные и цветочные узоры, постоянно размышлять над техникой и без конца практиковаться.
Для настоящей мастерицы даже цветы способны расцвести из каменных трещин.
А людям вроде неё — без связей, влияния и выдающейся внешности — оставалось рассчитывать только на собственные способности.
Если она действительно станет незаменимой мастерицей, то даже если её отправят в дом тётушки, когда придёт время вышивать свадебные наряды для дочери госпожи Цзян, та непременно заберёт её обратно.
С этой мыслью Цзинь Нян стало значительно спокойнее.
Она задумалась, не предупредить ли остальных.
Но почти сразу отказалась от этой идеи.
В её нынешнем положении она едва могла защитить себя.
Если она заговорит, то лишь выдаст план Янь Хун.
Едва Цзинь Нян вошла в комнату, как увидела Цинь Шуан'эр, окружённую толпой.
Расспросив остальных, она узнала, что вторая госпожа поручила Цинь Шуан'эр вышить картину «Три матери наставляют ребёнка».
Цзян Шаньцзе тут же добавила:
— Вторая госпожа такая щедрая! Она сразу заплатила пятьсот монет!
Пятьсот монет!
Это была половина месячного жалованья.
Цзинь Нян мысленно вздохнула.
Всегда найдутся люди, которые действуют быстрее остальных, соображают быстрее и заранее готовят себе путь к отступлению.
Цинь Шуан'эр уже обеспечила себе безопасность, наладив отношения со второй госпожой, которая в зрелом возрасте забеременела.
Второй господин, известный своим непостоянством в любви, души не чаял в ней.
А раз Цинь Шуан'эр теперь работала на вторую госпожу, даже госпоже Цзян было бы непросто перевести её в другое место.
Но что поделать?
Некоторым людям просто дан талант устраивать собственную жизнь.
Цзинь Нян подошла к Цинь Шуан'эр и поздравила её:
— Как раз вовремя. Я подарю тебе эти золотистые апельсины. Пусть всё, чего ты желаешь, исполнится.
Цинь Шуан'эр улыбнулась:
— Спасибо! Мне просто повезло. Ты тоже прекрасно шьёшь. Если второй госпоже понадобится ещё кто-нибудь, я обязательно упомяну тебя.
— О, тогда я буду тебе очень благодарна!
Цзинь Нян прекрасно знала, что Цинь Шуан'эр на самом деле не станет её рекомендовать второй госпоже.
В их ремесле все мастерицы были соперницами.
Точно так же и сама Цзинь Нян никогда не стала бы рекомендовать Цинь Шуан'эр кому-нибудь другому.
Цинь Шуан'эр тем временем незаметно вздохнула с облегчением.
В отличие от Цзинь Нян, которая редко покидала швейную — только когда нужно было снять мерки или доставить готовую одежду, — Цинь Шуан'эр тратила больше всего масла для ламп.
Днём она занималась установлением связей, а ночью наверстывала работу.
И нынешняя возможность появилась именно благодаря одной из таких связей.
Узнав, что Фан Цяолянь нашла приёмную мать, Цинь Шуан'эр тоже решила сделать то же самое.
Но у неё было преимущество — деньги.
Когда она покидала родной дом, мать дала ей десять связок монет.
Кроме того, за первые месяцы работы в поместье Чжоу она накопила ещё два ляна серебра и одну связку монет.
Одну связку она потратила на то, чтобы найти себе приёмную мать.
Именно эта женщина затем придумала способ наладить отношения со второй госпожой.
Цинь Шуан'эр даже тайком отдавала ей оставшиеся после работы кусочки ткани в качестве подарков.
Но никому она, разумеется, не собиралась рассказывать обо всех этих подробностях.
По сравнению с Цинь Шуан'эр и Цзинь Нян, каждая из которых уже придумала собственный способ спастись, Фан Цяолянь на следующий день слегла с высокой температурой.
Она сказала, что простудилась.
Цзинь Нян сразу поняла, что к чему, но всё равно позаботилась о ней.
Она даже сходила в соседнюю кладовую и принесла горячего чая.
— В прошлый раз Лань Сюэ говорила, что при простуде хорошо помогает имбирный чай. Выпей, пропотей как следует — и тебе станет лучше. Я потратила несколько монет, чтобы достать его для тебя. Выпей, когда сможешь.
Все отчаянно хотели избежать отправки в дом тётушки.
Но в древности простуда была вовсе не пустяком.
Она могла закончиться смертью.
Таким служанкам, как они, было непросто вызвать врача.
А если болезнь становилась серьёзной, служанку могли вообще отправить домой или куда-нибудь подальше на лечение.
Фан Цяолянь сделала несколько глотков.
Тепло постепенно распространилось по телу.
Она хотела что-то сказать, но губы лишь беззвучно дрогнули.
Только когда Цзинь Нян уже собиралась уходить, она тихо произнесла:
— Спасибо.
Из всех девушек только Цзян Шаньцзе до сих пор ничего не знала.
О ситуации она узнала уже после Нового года от односельчанки, которая служила в Третьем дворе.
Цзян Шаньцзе прекрасно знала репутацию тётушки.
Та была известна своей суровостью и невероятной скупостью по отношению к слугам.
Если меня отправят туда, кто знает, что со мной будет?
Вернувшись в швейную, Цзян Шаньцзе сразу получила недовольный взгляд госпожи Чэнь.
— Шаньцзе, где ты всё это время ходишь? Посмотри на Цзинь Нян. Она увидела, что я совершенно завалена работой, и сама вызвалась сшить две головные повязки для госпожи Цзян.
— Скоро помолвка второго молодого господина Цуня, и я едва успеваю справляться с его одеждой и обувью. Фан Цяолянь только поправилась и уже помогает мне. А ты…
Цинь Шуан'эр, занятая заказом второй госпожи, совершенно не обращала внимания на выговор.
Цзян Шаньцзе посмотрела на остальных.
Цзинь Нян была искусной и трудолюбивой.
Тётушка наверняка выбрала бы именно её.
Поэтому Цзян Шаньцзе уже считала, что ей нечего опасаться.
Госпожа Цзян думала примерно так же.
— Когда эта моя невестка ещё не вышла замуж и старая госпожа её баловала, она даже пыталась забрать себе управление всем домом. А теперь, когда дела семьи её мужа пришли в упадок, она вернулась в родительский дом и всё ещё пытается отнять то, что принадлежит мне.
Если тётушка потребует служанку, госпожа Цзян намеревалась отказать.
Если только старая госпожа лично не вмешается.
Янь Хун, несмотря на хорошие отношения с Цзинь Нян, не могла открыто заступиться за неё.
— Откладывать больше нельзя. В прошлый раз вы никого не отправили, надеясь, что она поймёт намёк. Но теперь она снова подняла этот вопрос. Госпожа, вам нужно поскорее принять решение.
Госпожа Цзян поняла, что её невестка стала умнее.
Вместо того чтобы устроить скандал, она сразу обратилась к старой госпоже.
Теперь отказаться было практически невозможно.
Раньше истерика или капризы невестки нисколько бы её не испугали.
Но сейчас на кону стояла помолвка её сына с дочерью министра юстиции.
Любой скандал мог испортить репутацию семьи.
Иначе зачем госпожа У сама вызвалась организовать день рождения этой женщины?
Она хотела задобрить тётушку и не допустить, чтобы та устроила сцену именно сейчас.
А тётушка, похоже, приняла их осторожность за страх перед собой.
— Кого же нам отправить?
Янь Хун поняла, что госпожа Цзян проверяет её.
Поэтому она тщательно подбирала слова.
— На мой взгляд, у каждой из них есть свои сильные стороны. Когда наша госпожа выйдет замуж, нам понадобятся все руки для вышивки. Тех, кто сейчас есть, и без того недостаточно.
— Именно так я и думаю.
Все эти служанки были лично приобретены госпожой Цзян.
Она вовсе не собиралась легко отдавать кого-либо из них.
Янь Хун продолжила:
— Цинь Шуан'эр уже работает на вторую госпожу. Будет нехорошо отзывать её оттуда.
Госпожа Цзян кивнула:
— Верно.
— Что касается Цзинь Нян, она быстро и безупречно шьёт. Никогда не ленится. Думаю, её лучше оставить для нашей госпожи.
— Это правда. Та бархатная головная повязка, которую она мне сшила, очень красивая. А что насчёт двух остальных?
Янь Хун задумалась.
— Одна только недавно поправилась после болезни. Остаётся Цзян Шаньцзе. Она хорошо вышивает пейзажи — как раз пригодится для мужских халатов с изображениями павильонов и гор.
Янь Хун подробно изложила все плюсы и минусы.
После недолгого раздумья госпожа Цзян сказала:
— Тогда отправим Цзян Шаньцзе. Мы не можем послать туда человека, который только что переболел. Иначе тётушка решит, что я намеренно проявляю к ней неуважение. Кто знает, сколько проблем она потом устроит.
Новость быстро дошла до швейной.
Янь Хун сказала госпоже Чэнь:
— Тётушка теперь будет постоянно жить в нашем поместье Чжоу. Старая госпожа сказала, что одежда для неё и её дочери ещё не полностью готова, поэтому хочет отправить туда одну из швей.
— Первая госпожа предложила Цзян Шаньцзе. Сказала, что она аккуратная и спокойная по характеру.
Госпожа Чэнь ещё недавно сама хвалила Цзян Шаньцзе.
Теперь же ей стало её жалко.
Ведь все знали, что тётушка скупа и сурова.
Никому не хотелось служить у такой госпожи.
Но слуги обязаны подчиняться распоряжениям хозяев.
Госпожа Чэнь вошла в швейную.
Все девушки были заняты работой.
Хотя ей было тяжело на душе, она заставила себя успокоиться и позвала Цзян Шаньцзе.
Через некоторое время та вернулась.
Лицо девушки было совершенно подавленным.
Казалось, ещё немного — и она расплачется.
Цзинь Нян подняла глаза.
Ей стало тяжело на сердце.
Между ними возникло безмолвное чувство общей судьбы.
Когда страдает одна, остальные тоже невольно чувствуют её боль.
Две служанки помогли перенести постель и вещи Цзян Шаньцзе в покои тётушки.
Цзинь Нян и остальные подарили ей по носовому платку на прощание.
Они утешали её, надеясь, что вскоре она вернётся.
— Пожалуйста, замолвите за меня словечко перед госпожой Чэнь, — попросила Цзян Шаньцзе.
Цзинь Нян успокоила её:
— Не переживай. Мы обязательно это сделаем.
Но они ещё не знали, что ждёт Цзян Шаньцзе.
Когда она пришла поприветствовать тётушку, та неожиданно одарила её тарелкой сладостей и отнеслась к ней на удивление тепло.
Мэй Пань'эр, стоявшая рядом, наконец расслабилась.
Её мать совершенно ясно дала понять, что хочет получить самую искусную швею.
Но вместо Цзинь Нян пришла другая девушка.
И тётушка при этом совершенно не рассердилась.
Тётушка, госпожа Чжоу, отвела дочь в сторону и серьёзно сказала:
— В этом доме Чжоу у каждого есть глаза, чтобы оценивать других.
— Если бы я показала себя слабой и позволяла кому угодно мной помыкать, никто бы не воспринимал мои требования всерьёз.
— Я прекрасно знала, что твоя старшая тётушка не захочет добровольно отдавать мне хорошую служанку. Если бы я попросила её напрямую, она бы решила, что я слишком много требую.
— Поэтому я воспользовалась авторитетом твоей бабушки и сделала вид, будто хочу получить лучшую мастерицу. Я знала, что тогда она подсунет мне кого-нибудь похуже, а потом сама будет чувствовать себя виноватой.
Тётушка усмехнулась.
— А если я не стану показывать своё недовольство, то ещё и прослыву великодушной.
Мэй Пань'эр молча слушала.
— Ты слишком мягкосердечная, — продолжила мать. — Но в этом мире, если ты не можешь быть безупречной всегда, стоит тебе один раз ошибиться — и люди тут же начнут обвинять тебя.
Она посмотрела дочери прямо в глаза.
— Поэтому запомни вот что.
— Лучше прослыть человеком, которого трудно удовлетворить.
— Тогда, когда ты действительно проявишь доброту, люди будут ценить её гораздо больше.