Глава 4
Ночь уже давно вступила в свои права. Цзинь Нян закрыла глаза, и ей показалось, будто она снова лежит в своей университетской комнате.
В прошлой жизни она только-только досрочно выплатила ипотеку. Ремонт в новой квартире был закончен, оставалось лишь переехать… Но именно тогда она переместилась в этот мир, так и не успев пожить в собственном доме.
Её прежняя жизнь, в сущности, была не слишком счастливой — она тоже долго шла к своему успеху.
В университете Цзинь Нян изучала редкий иностранный язык, но из-за любви к сериалам однажды решила попробовать себя в написании сценариев. Начинала она как любитель, затем устроилась в студию. Один из написанных ею сценариев даже получил некоторую популярность, однако вскоре какой-то малоизвестный блогер принялся разбирать его буквально по косточкам.
Хуже того, в сериале снималась известная актриса, у которой была целая армия хейтеров. Они подхватили критику, раздули скандал и в итоге уничтожили тот небольшой успех, которого Цзинь Нян добивалась столько лет.
Но она не сдалась.
В конце концов ей удалось заработать достаточно, чтобы обычная девушка из ничем не примечательной семьи смогла купить квартиру в городе первого уровня.
И вот теперь — снова всё с нуля.
Но Цзинь Нян не привыкла отступать.
Последние два года она помогала своей семье. За год получала чуть больше восьми связок монет, а с учётом премий от хозяйки лавки выходило больше десяти. Пять связок она отправляла домой, а на оставшиеся училась шить у опытной портнихи.
Теперь у неё осталось всего две связки.
Цзинь Нян перевернулась на другой бок и вскоре уснула.
Жизнь на корабле была до крайности однообразной. Из-за постоянной качки невозможно было ни читать, ни заниматься рукоделием, поэтому пассажиркам оставалось лишь дремать да болтать.
Семья Хэ наняла повара, так что с едой проблем не было. На обед подали простую кашу с маринованной капустой и тофу. Правда, в тофу оказалось столько песка, что Цзинь Нян пришлось вылавливать его палочками.
Цинь Шуанъэр со стуком положила палочки.
— Так ведь зубы сломать можно!
— И правда. Даже хуже, чем те увядшие овощи, которыми нас кормили в вышивальной мастерской, — согласилась Фан Цяолянь.
Цзинь Нян думала так же, но изменить ничего не могла. Она достала соленья, которые приготовила её мать, и добавила их к еде.
— М-м, мамины маринованные редиски кисло-сладкие. С этим супом просто идеально. Очень вкусно.
Цинь Шуанъэр беспомощно рассмеялась.
— Как ты вообще умудряешься находить вкусным всё подряд?
Цзинь Нян смущённо улыбнулась.
— Я совсем не привередливая. От одной простой воды даже поправиться могу.
Это была чистая правда. Когда-то она целый год почти ежедневно ела одни соленья. Мать ругала её, но сама Цзинь Нян никогда не жаловалась.
— Цзинь Нян, я помню, какой ты была, когда только пришла в мастерскую. Ты сразу бросалась в глаза. Если немного похудеешь, станешь ещё красивее, — серьёзно сказала Фан Цяолянь.
Цзинь Нян лишь покачала головой с улыбкой.
В прошлой жизни она сама ужасно злилась, когда набрала около пятнадцати килограммов. Она клялась, что обязательно сядет на диету, но потом случилось ДТП.
Машина сбила её, и именно лишний вес смягчил удар, благодаря чему она избежала серьёзных травм.
После этого Цзинь Нян решила: пока она здорова, какой смысл мучить себя из-за внешности?
Кроме того, во дворце Чжоу её непримечательная внешность могла даже оказаться преимуществом.
В этот момент Цзян Шаньцзе вернулась после того, как вылила ночной горшок, и недовольно пробормотала:
— Оказывается, нам досталась самая простая еда из тех, что готовят для семьи Хэ. Управляющим, которые отправляются в поместье Чжоу, дают четыре блюда и суп. Нянюшке Доу — десять блюд. Даже госпоже Чэнь достаётся несколько блюд. Я краем глаза видела огромные хрустящие мясные шарики.
Здесь «хрустящие» означало местное блюдо: мясо обжаривали до сухой, румяной корочки.
От одного описания у Цзинь Нян потекли слюнки.
Фан Цяолянь добавила:
— Мы ведь даже не принадлежим к семье Хэ. Уже то, что нам вообще дают столько еды, можно считать одолжением. Более хорошие блюда получают только старшие служанки и личные прислужницы. Не знаю, как устроено в поместье Чжоу, но у семьи Хэ всё именно так.
Из четырёх девушек только мать Фан Цяолянь когда-то служила в богатом доме, поэтому она лучше всех знала внутренние порядки.
Даже еда здесь имела свои уровни.
Фан Цяолянь продолжила:
— И хозяева тоже делятся на любимых и нелюбимых. На первый взгляд их содержание может быть примерно одинаковым, но на деле разница огромная. Жалованье в месяц может быть не намного выше нашего, зато им достаётся одежда, оставшаяся после хозяев, украшения, премии. А ещё хозяева могут оплатить свадьбу или похороны членов их семей.
Остальные трое поражённо уставились на неё.
Цзинь Нян сразу поняла, о чём речь. Это было примерно как разница между государственной службой и работой в частной компании.
На государственной службе меньше свободы, зато стабильность, льготы и гарантии. В частной компании зарплата может быть выше, но никаких гарантий нет.
Из-за долгого путешествия все старались экономить.
Когда корабль причалил к Сянчжоу в Цзинси-Наньлу, Цзинь Нян потратила всего одну монету на две паровые булочки, ещё одну — на лекарство от кашля и третью — на небольшую горсть солёных овощей.
После Цзинси-Наньлу они пересекли границу Хэнани и вскоре добрались до Бяньцзина.
Сойдя с корабля, они пересели на повозки и наконец увидели Восточную столицу.
По улицам тянулись яркие башни и украшенные праздничные арки. Перед каждым домом стояли люди, встречавшие гостей. Служанки в синих цветастых головных платках постоянно подливали посетителям вино и суп.
Даже небольшие трактиры были переполнены людьми.
— Бяньцзин гораздо оживлённее Цзянлина! — восхищённо произнесла Цзян Шаньцзе.
Цзинь Нян согласно кивнула.
Пересекнув главную улицу, они свернули на север, на улицу Лошадиный рынок.
Здесь целыми рядами стояли медицинские лавки. Одни специализировались на лечении женских болезней, другие — детских, третьи предлагали даже средства от глухоты.
Врачи ходили в роскошных одеждах с золотой и пурпурной отделкой, сразу внушая уважение.
Девушки с любопытством разглядывали всё вокруг, мечтая осмотреть Восточную столицу получше, но вскоре повозки остановились возле поместья Чжоу в переулке Сорок.
Цзинь Нян поправила одежду.
Перед тем как сойти с повозки, все четверо переоделись в лучшие наряды.
На ней была светло-фиолетовая короткая куртка. Это был не лисий мех, а переделанная из старой ватной куртки вещь. Её дополняла юбка кремового цвета и самостоятельно сшитый фиолетовый пояс.
Волосы Цзинь Нян были собраны в две простые петли — ничего вычурного, но выглядело аккуратно и изящно.
Однако Цинь Шуанъэр явно превосходила их всех.
На ней была куртка цвета гардении и юбка абрикосово-жёлтого оттенка, украшенная вышитыми бабочками. Две петли в её причёске украшали пушистые цветочные аксессуары.
К сожалению, с прибытием им не повезло.
Госпожа Цзян, хозяйка поместья Чжоу, уехала оплакивать смерть двоюродного родственника и забрала с собой даже личных служанок.
Поэтому Цзинь Нян, остальные три вышивальщицы и госпожа Чэнь были вынуждены ждать в тесном боковом дворе.
Раньше Цзинь Нян представляла феодальное угнетение совсем иначе.
Она думала, что это будут побои, крики и выговоры.
Но здесь всё оказалось гораздо тоньше.
С самого момента прибытия они не смели заговорить без разрешения, сделать лишний шаг или пожаловаться на бесконечное ожидание.
Настоящее угнетение заключалось в том, чтобы тебя попросту не замечали.
Они сидели и ждали, не решаясь даже есть и пить.
Ведь если понадобится в уборную, никто не знал, где она находится.
Наконец после обеда у ворот появилась девушка в зелёной шёлковой куртке и красной атласной юбке.
Её волосы были собраны в высокий узел, украшенный двумя золотыми шпильками.
Она поправила воротник, но внутрь не вошла.
Госпожа Чэнь тут же поднялась.
— Приветствую вас.
Девушка улыбнулась.
— Вы ведь вышивальщицы, которых госпожа Хэ отправила сюда? Я Янь Хун, служу при госпоже. Она только что вернулась от семьи Цзян и хочет встретиться с вами. Вы, должно быть, устали после такого долгого путешествия.
— Ничуть. Мы ехали на казённом корабле, дорога прошла довольно гладко, — ответила госпожа Чэнь.
Она благоразумно не стала упоминать о каких-либо неудобствах, связанных с семьёй Хэ.
Янь Хун повела их дальше.
Цзинь Нян шла сразу за госпожой Чэнь. Её положение было немного выше остальных трёх девушек благодаря более высокому жалованью.
Она ещё не успела как следует рассмотреть дворы поместья Чжоу, но уже почувствовала, что здесь всё необыкновенно изысканно.
Каждый кирпич, каждая черепица, каждый куст и каждое дерево словно были тщательно подобраны.
Когда они вошли во двор госпожи Цзян, перед ними протянулась узкая дорожка, ведущая прямо к главному залу. По обеим сторонам росла густая зелень.
Три главные комнаты были оклеены яркой корейской бумагой.
Сразу за входом стояла круглая ширма из красного лака с резным узором и инкрустациями под старину.
За ширмой служанка подняла плотную тёмно-красную шерстяную занавесь.
За ней находился изящный столик из слоновой кости. На нём стояла селадоновая курильница из лунцюаньской керамики, откуда поднимались тонкие струйки ароматного дыма, наполняя комнату сладковатым запахом.
Цзинь Нян ещё не успела рассмотреть всё вокруг, как Янь Хун, шедшая впереди, уже поклонилась и объявила:
— Госпожа, вышивальщицы прибыли.
Госпожа Чэнь повела всех в поклоне, после чего сказала:
— Эта скромная служанка Чэнь приветствует госпожу.
— Встаньте, скорее встаньте. Я видела вышивку, которую вы делали для старшей дочери семьи Хэ. Она была великолепна. Мне очень понравилась.
Госпоже Цзян было около сорока лет.
Волосы она собрала в изящный узел, украшенный белым роговым гребнем. Овальное лицо отличалось приятной красотой.
Когда она подняла руку, на запястье блеснул браслет с цветочным узором.
Вероятно, из-за траура её одежда была довольно простой: однотонная атласная ватная куртка и несколько плетёных шёлковых лент на талии — единственное украшение, придававшее наряду изящество.
Цзинь Нян стояла рядом с госпожой Чэнь.
Та начала представлять девушек:
— Хотя эти юные девушки выглядят совсем молодыми, они держат иглу в руках практически с тех пор, как научились говорить. Кройка, шитьё, вышивка — во всём они превосходны.
— Цзинь Нян особенно хорошо вышивает цветы и птиц, а также умеет вышивать сутры.
— Цинь Шуанъэр родом из Пинцзянской управы. Она мастерски вышивает покрывала «Сто сыновей и тысяча внуков».
— Вышитые Фан Цяолянь покрывала с изображением дракона и феникса в прошлом году полностью раскупили в Цзянлинской управе.
— А вышитые Цзян Шаньцзе пейзажные ширмы известны далеко за пределами Цзянлина.
Госпожа Цзян кивнула.
— В каждом из наших дворов есть портнихи, которые занимаются мелким ремонтом одежды. Но для пошива новых нарядов мы обычно нанимаем вышивальщиц со стороны. Теперь, когда вы приехали, нам больше не придётся обращаться к другим.
Она улыбнулась.
— Новый год уже не за горами. Вам предстоит заняться зимней одеждой. Если ваша работа меня удовлетворит, я щедро вас награжу.
Все четверо обрадовались.
Цзинь Нян же решила про себя, что обязательно покажет всё, на что способна.
После этого Янь Хун устроила им жильё.
Им выделили три комнаты в западной части задней пристройки за главным залом госпожи Цзян. Средняя комната предназначалась для работы.
Янь Хун объяснила:
— В задней пристройке живут те, кто служит госпоже. Ваша вышивальная мастерская появилась совсем недавно. Рядом находится чайная, а с восточной стороны — двухэтажное помещение для хранения вещей.
— Уборная находится возле кладовой. Еду нужно забирать на главной кухне — каждый день двое из вас будут ходить туда по очереди. Позже можете получить у меня продуктовый набор.
— Я живу в боковой комнате с восточной стороны.
Она посмотрела на госпожу Чэнь.
— Поскольку эти вышивальщицы ещё совсем молодые девушки, им не следует выходить за внутренние ворота. А замужним женщинам тоже не стоит часто сюда приходить.
— Понимаю, — тихо ответила госпожа Чэнь.
Цзинь Нян подумала, что Янь Хун действительно была предусмотрительной.
Если замужних женщин держать подальше, до незамужних девушек не дойдут какие-нибудь неподобающие разговоры.
— В чайной заваривают чай, подают закуски и готовят лекарства. Если вечером захотите искупаться, можете попросить там горячую воду. Это будет удобно.
Янь Хун продолжила:
— Вы пятеро будете заниматься только рукоделием для главного двора. У остальных дворов есть свои служанки.
— Вчера через посредника Вана мы приобрели ещё десять новых служанок. Две из них будут помогать со стиркой.
Цзинь Нян удивлённо воскликнула:
— В вашем дворе появилось сразу столько новых служанок?
Янь Хун улыбнулась.
— В главном дворе у нас четыре молодые госпожи. Все уже выросли, поэтому им требуется больше прислужниц.
После ухода Янь Хун девушки ещё долго удивлялись своей удаче.
Вскоре Янь Хун вернулась вместе с высокой и стройной служанкой по имени Лю Ин. Обе несли охапки одежды.
— Я тоже служу госпоже. Можете называть меня сестрой Лю Ин, — весело представилась высокая служанка.
— Сестра Лю Ин, — хором ответили вышивальщицы.
Лю Ин улыбнулась и обменялась взглядом с Янь Хун.
— Вы прибыли неожиданно, поэтому мы не успели подготовиться как следует. Обычным служанкам каждый год выдают по два комплекта одежды на весну-осень и на зиму.
— Госпожа щедра и велела поделиться с вами некоторыми вещами. Они уже немного ношеные, но надеемся, вы не будете возражать.
Девушки поспешно поблагодарили её.
Цзинь Нян с облегчением вздохнула.
Похоже, к ним действительно не относились как к чужим, а условия здесь были довольно хорошими.
Ей достались серые хлопковые штаны, куртка с синей подкладкой и серо-синяя стёганая верхняя одежда.
Все вещи выглядели почти новыми.
Цзинь Нян снова поблагодарила их.
Когда старшие служанки ушли, из чайной принесли закуски.
— Вы пропустили время еды, поэтому пока придётся перекусить этим, — извинились служанки.
Госпожа Чэнь поблагодарила их.
Как только дверь закрылась, она повернулась к вышивальщицам:
— Я буду жить во внешней части. Эти две комнаты ваши. Цзинь Нян и Фан Цяолянь будете жить во внутренней комнате, Цзян Шаньцзе и Цинь Шуанъэр — во внешней.
— Вы четверо пришли из одной мастерской. Как уже успели увидеть, в этом доме к вам относятся очень хорошо.
— Если будете хорошо работать, госпожа может оставить вас здесь на постоянной основе. Тогда у вас будет надёжное будущее.
Она сделала паузу.
— Но если одна из вас допустит ошибку, пострадают все. Запомните: мы либо поднимаемся вместе, либо падаем вместе. Никогда не думайте, что чужая ошибка вас не касается. Последствия будут общими.
Цзинь Нян и остальные серьёзно кивнули.
Госпожа Чэнь продолжила:
— И не принимайте вежливость Янь Хун и Лю Ин за безусловную доброту. Они уважают ваши навыки.
— А вот если новая служанка начинает плохо себя вести… Я своими глазами видела, как таких заставляли становиться на колени прямо на осколки в снегу.
Она посмотрела на девушек.
— Здесь наказания не щадят никого.
Цзинь Нян всё поняла.
Их ценность заключалась в мастерстве.
Служанки из чайной и старшие прислужницы проявляли дружелюбие не просто так — им нужны были хорошие вышивальщицы.
Если бы перед ними стояли обычные неопытные девушки, которых продали в услужение, их, вероятно, уже заставили бы стоять на коленях в наказание.