Глава 18
Перед семинедельными поминками Цзинь Нян отнесла во вторую ветвь пять собственноручно переписанных свитков «Сутры Кшитигарбхи».
Госпожа У была хорошо образована и изначально собиралась поручить переписывание сутр учёным людям за пределами дома. Но в тот период на неё свалилось слишком много дел, поэтому, когда Цзинь Нян сама вызвалась помочь, она согласилась.
К её удивлению, почерк девушки оказался необычайно аккуратным и даже обладал особой изящностью.
— Ты училась стилю Лю Гунцюаня? — спросила госпожа У.
Цзинь Нян кивнула:
— Да. В детстве я некоторое время занималась по прописям Лю Гунцюаня и постепенно полюбила этот стиль. С тех пор всегда пишу именно так. Простите за мою неумелую работу, госпожа.
Госпожа У улыбнулась и покачала головой:
— По-моему, ты прекрасно пишешь. Похвально, что ты так усердно училась. У меня есть несколько книг по каллиграфии и сборников текстов. Можешь взять их и позаниматься.
Цзинь Нян была вне себя от радости.
— Благодарю вас, госпожа У! Я вам очень благодарна. Как только закончу заниматься, сразу всё верну.
При династии Сун благодаря развитию книгопечатания книги стали гораздо доступнее простому народу, чем в прежние эпохи.
Но, несмотря на снижение цен, у Цзинь Нян никогда не было лишних денег, чтобы покупать книги.
Поэтому она была невероятно счастлива.
Ей очень хотелось спросить, нет ли у госпожи У альбомов с изображениями цветов и птиц, но она сдержалась.
Человек должен знать меру. Иначе вместо благодарности легко превратиться в назойливую просительницу.
Однако госпожа У любила таких молодых женщин — прилежных, стремящихся учиться и чего-то добиться.
Она продолжила расспрашивать:
— Вижу, ты довольно хорошо образована. Почему же потом занялась рукоделием?
Цзинь Нян вздохнула:
— Когда я только начала учиться, наша семья ещё жила в достатке, и я очень дорожила возможностью получать образование. Но после того, как с моим дедушкой и дядей случилось несчастье, отец потратил все наши сбережения, помогая родственникам. В итоге семья оказалась в тяжёлом положении.
Она слегка опустила глаза.
— Тогда я решила сама зарабатывать деньги и помогать семье. Странно, но ни к чему другому у меня особого таланта не было, а рукоделие давалось легко. Днём я занималась вышивкой, а на заработанные деньги по вечерам училась шить одежду. Когда остальные отдыхали, я набирала кистью воду и тренировалась писать. Так я могла одновременно зарабатывать на жизнь и продолжать учиться.
В её словах была смесь правды и выдумки.
Но Цзинь Нян прекрасно знала, как разговаривать с женщиной, занимающей более высокое положение.
Нужно было показать трудолюбие, тяжёлую судьбу, простоту, ум и искреннее стремление учиться.
— Хорошо, хорошо. Ты действительно многого добилась, — госпожа У была искренне впечатлена.
Затем она приказала:
— Нянюшка Сун, принеси этой девушке полный набор «Четырёх сокровищ кабинета». Отныне следи, чтобы у неё было всё необходимое для письма.
Цзинь Нян была так счастлива, что тут же опустилась на колени и низко поклонилась.
Госпожа У добавила:
— В следующий раз, когда понадобится переписать сутры, я снова позову тебя первой.
— Я даже не знаю, как выразить свою радость, — искренне ответила Цзинь Нян.
Глядя на госпожу У, она решила:
В благодарность я обязательно сошью для будущего ребёнка госпожи У нагрудник с узором граната.
На обратном пути из покоев госпожи У Цзинь Нян встретила четвёртую госпожу Чжоу возле резиденции старой госпожи.
Молодая госпожа посмотрела на неё и спросила:
— Что ты делала во второй ветви?
Цзинь Нян почтительно ответила:
— Госпожа У попросила меня переписать несколько сутр. Ей понравилась моя работа, и она наградила меня бумагой, кистями и книгами с образцами каллиграфии.
В душе четвёртая госпожа Чжоу презрительно усмехнулась.
Госпожа У и скупа, и совершенно не понимает, чего хотят люди.
Такой служанке, как Цзинь Нян, нужны серебро и деньги, а не книги.
Даже в «Сне в красном тереме» госпожа Ван подарила старушке Лю сто лянов серебра!
Но сказать подобное Цзинь Нян она, конечно, не могла.
В своих фантазиях четвёртая госпожа Чжоу представляла себя властной и острой на язык героиней.
На деле же она была довольно сдержанной.
Кроме того, она считала, что происхождение по матери не должно иметь значения.
Важно, кто твой отец, а не мать.
И всё же тонкие различия существовали.
Госпожа Цзян одинаково выдавала всем девушкам деньги на расходы, выделяла служанок, одежду и косметику.
Но существовало нечто неуловимое, что всё равно отличало их друг от друга.
Четвёртая госпожа Чжоу не могла точно объяснить, в чём заключалась эта разница, но чувствовала её совершенно ясно.
Она не понимала:
Если дочери всё равно не получают наследство и рано или поздно выйдут замуж в другую семью, помогая укрепить её положение, разве главная жена не должна относиться ко всем детям как мать?
Почему же госпожа Цзян настолько холодна?
Как сейчас, например.
Пока четвёртая госпожа Чжоу возвращалась в свои покои, госпожа Цзян повела старшую госпожу и вторую госпожу Чжоу на праздничный банкет в дом заместителя великого советника.
Для посторонних всё выглядело вполне разумно.
Старшие дочери уже достигли возраста, когда им полагалось посещать подобные мероприятия.
Но четвёртая госпожа Чжоу читала роман «Руководство по выживанию второй жены» и знала, что госпожа Цзян не оставила своим падчерицам ни единой монеты.
Более того, она даже разделила собственное приданое между двумя родными дочерьми.
Именно это стало последней каплей, которая в будущем подтолкнула Мяо Цюхун к её трагической судьбе.
Хуже того, несмотря на благородное происхождение, госпожа Цзян терпеть не могла наложниц.
Четвёртая госпожа Чжоу недоумевала:
Разве наложницы не должны были помогать главной жене с рождением детей? Ведь роды такие мучительные.
Погрузившись в свои мысли, она ушла.
Тем временем Цзинь Нян никак не могла избавиться от ощущения, что четвёртая госпожа Чжоу вовсе не так кротка, как о ней говорят.
Иногда в её взгляде появлялась какая-то острота.
Будто она намеренно прикидывалась глупой, чтобы перехитрить окружающих.
Сегодня был день рождения госпожи Чэнь.
Цзинь Нян ускорила шаг.
Она и остальные вышивальщицы вскладчину приготовили для наставницы праздничный стол.
Недавно они с Цинь Шуан'эр немного повздорили, но уже на следующий день помирились.
В конце концов, им ещё предстояло вместе работать.
На три цяня серебра они приготовили восемнадцать блюд и купили бутылку хорошего вина.
У чайной служанки Лань Сюэ одолжили стол и стулья и устроили праздник.
Госпожа Чэнь села во главе стола. По обе стороны от неё расположились Цинь Шуан'эр и Фан Цяолянь.
Цзинь Нян села рядом с Фан Цяолянь, напротив Сы'эр и Маленькой Хэ.
Госпожа Чэнь посмотрела на роскошный стол.
— Вы слишком постарались.
— Вы наша наставница. Если бы не вы, мы бы никогда не попали в Бяньцзин, — тепло сказала Цзинь Нян.
Остальные тоже закивали.
Деньги на праздник внесли только они трое. Сы'эр и Маленькая Хэ пришли просто как гости и были счастливы присоединиться к застолью.
Госпожа Чэнь улыбнулась:
— Как говорится: «Учитель открывает дверь, но войти должен сам ученик». Я никогда не была человеком, который прячет знания от других. Вы все ещё молоды — сейчас самое время оттачивать мастерство. Никогда не бойтесь спрашивать меня, если чего-то не понимаете.
Она тяжело трудилась, чтобы добиться нынешнего положения.
Вышивка была ремеслом молодых. Когда зрение начинало ухудшаться, заниматься ею становилось практически невозможно.
Поэтому госпожа Чэнь хотела, чтобы девушки научились всему, чему только могли.
Даже если в будущем они не станут вышивальщицами, эти навыки всё равно позволят им прослыть умелыми и искусными жёнами.
Цинь Шуан'эр тут же подхватила:
— Не волнуйтесь, мы обязательно будем спрашивать, если чего-то не поймём.
— Именно! Только не сердитесь, если мы будем слишком часто вас беспокоить, госпожа Чэнь, — с улыбкой добавила Цзинь Нян.
Но при этом она не могла не сожалеть, что сестра Шань не смогла прийти на праздник.
После нескольких чашек вина госпожа Чэнь заметно захмелела.
— Никогда вы меня не побеспокоите. Вы оставили свои дома и последовали за мной сюда. Мы приехали вместе — и уйдём тоже вместе.
Она прекрасно знала, что семья Чжоу богата и на первый взгляд относится к слугам доброжелательно.
Но жизненный опыт научил её: подобная «доброта» часто была лишь маской, необходимой для поддержания доброй репутации семьи.
Цзинь Нян тут же ответила:
— Конечно, мы уйдём вместе!
Только после этого Цинь Шуан'эр и Фан Цяолянь тихо присоединились:
— Да.
Вскоре после дня рождения госпожи Чэнь наступил день рождения Янь Хун.
Цзинь Нян хорошо ладила с ней, поэтому попросила тётушку Ху с кухни приготовить коробку персиков долголетия и купила у Лань Сюэ сладости, сложив всё в красивую подарочную коробку.
На это ушло почти триста медных монет.
Таковы были расходы на поддержание хороших отношений.
После нескольких заказов на переписывание сутр деньги, которые она заработала, исчезли в одно мгновение из-за этих двух дней рождения.
Сегодня Янь Хун уже уложила свои алые волосы и выглядела наряднее обычного.
Блюд на столе было даже больше, чем несколько дней назад на празднике госпожи Чэнь.
Служанки вроде Лю Ин сновали туда-сюда, и свободного места почти не оставалось.
Цзинь Нян улыбнулась:
— Сестра Янь Хун, мне нужно возвращаться и заканчивать работу, поэтому я не стану больше вам мешать.
— Возьми с собой немного фруктов. И ещё я хотела тебе кое-что сказать.
Янь Хун всегда была внимательной.
Она хорошо относилась к Цзинь Нян.
Конечно, их отношения не были такими близкими, как с Лю Ин, с которой Янь Хун выросла вместе, но она знала, что на Цзинь Нян можно положиться.
Та умела хранить секреты, была трудолюбивой, хорошо понимала правила общения и никогда не пыталась воспользоваться чужой добротой сверх меры.
Когда Цзинь Нян подошла ближе, Янь Хун тихо прошептала ей на ухо:
— Я недавно достала отрез атласа. Хотела попросить тебя сшить мне платье к Празднику драконьих лодок.
Так вот в чём дело.
После завершения переписывания сутр у Цзинь Нян как раз появилось немного свободного времени.
Она улыбнулась:
— Это легко. Твои мерки у меня уже есть. Могу сразу начать кроить. Через два-три дня всё будет готово.
Янь Хун слегка покраснела.
— Только сделай так, чтобы оно хорошо сидело по фигуре.
Цзинь Нян мгновенно всё поняла.
Теперь Янь Хун была комнатной служанкой старшего господина и явно надеялась стать его наложницей.
Чтобы закрепиться рядом с ним, ей нужно было завоевать его расположение.
Цзинь Нян всегда хорошо относилась к Янь Хун, поэтому была рада ей помочь.
— Если ты мне доверяешь, я обязательно сошью его так, чтобы ты выглядела прекрасно.
Янь Хун незаметно передала ей две связки медных монет.
Цзинь Нян попыталась отказаться, но Янь Хун настояла:
— Сестрица, если ты когда-нибудь попадёшь в Павильон Броката, даже комплект одежды для слуги там стоит сто связок монет. Если ты не собираешься всю жизнь оставаться в поместье, попасть туда будет гораздо выгоднее, чем куда-либо ещё.
— Вы меня перехваливаете, сестра. Павильон Броката — лучшая вышивальная мастерская во всём Бяньцзине. Там требования чрезвычайно высокие, — Цзинь Нян покачала головой.
Но договорить Янь Хун не успела — её уже потянули обратно к столу пить вино.
Тем временем Цзинь Нян задумалась, как лучше всего подчеркнуть красоту ткани.
У Янь Хун была пышная, женственная фигура, поэтому ей идеально подошёл бы наряд, соответствующий сезону Гуюй — «Хлебные дожди».
Пионы были бы вполне уместны, но могли привлечь слишком много внимания.
А вот цветы персика подошли бы идеально.
«Нежны персиковые цветы, сияющие всей своей прелестью...»
Одна ветка цветущего персика должна была спускаться от лифа к талии.
Нежные цветы и листья лишь намекали на скрывающиеся под тканью изгибы, оставляя больше места воображению.
Именно эта полунамёком выраженная чувственность казалась Цзинь Нян гораздо привлекательнее откровенной демонстрации.
С этой идеей она просидела допоздна, делая эскизы.
Рядом Фан Цяолянь зевала, торопясь закончить платье госпожи Мяо.
Обе девушки работали до полуночи, прежде чем наконец отправиться спать.
На создание платья ушло почти четыре дня.
Лиф цвета сливок был украшен диагональной вышивкой цветущих персиковых ветвей.
К нему прилагалась серебристая атласная юбка, поверх которой лежала лёгкая полупрозрачная ткань.
По бокам свисали кисточки персикового оттенка.
Завершал наряд верхний халат лунно-белого цвета.
Когда Янь Хун примерила платье, очертания её фигуры лишь слегка угадывались под тканью — то открываясь, то вновь скрываясь, словно лютня, наполовину спрятанная за шёлковой занавеской.
Наряд делал её гораздо более зрелой и женственной.
Янь Хун повернулась перед зеркалом, с восхищением рассматривая своё отражение.
— Цзинь Нян, спасибо тебе. Ты сшила его просто великолепно.
Цзинь Нян моргнула и улыбнулась:
— Желаю тебе, сестра, чтобы всё, чего ты хочешь, обязательно исполнилось.
Раньше господин Чжоу считал Янь Хун слишком неопытной.
Поэтому даже после того, как она стала его комнатной служанкой, он редко навещал её.
Но сегодня, когда он зашёл в покои госпожи Цзян, его взгляд задержался на Янь Хун.
Он долго не мог отвести от неё глаз.
Если раньше о Цзинь Нян уже кое-что знали, то теперь её имя стало широко известно во всём поместье Чжоу.