Глава 14
Цинь Шуан'эр заметила, что Цзинь Нян не стала отказываться от поручения старшей госпожи — сшить футляр для веера. Когда Чунь Син ушла, она притворно усмехнулась:
— Как это ты успела так близко сойтись с людьми из покоев старшей госпожи?
— Я и сама не знаю. Я ведь даже ни разу не была у старшей госпожи, — Цзинь Нян улыбнулась, изображая недоумение. — Не понимаю, с чего вдруг.
Цинь Шуан'эр от досады стиснула зубы.
Ты, Вэй Цзиньнян, даже не служанка и не личная спутница старшей госпожи — почему же ты постоянно отнимаешь у меня место?
Но Цинь Шуан'эр была из тех, кто предпочитает проглатывать обиду, а не показывать её окружающим.
Цзинь Нян и остальные тем временем были заняты шитьём. Работать приходилось усерднее обычного, зато хотя бы никто их не ругал и не бил. Госпожа Чэнь даже похвалила их за старания и приказала добавить им ещё одно блюдо к обеду, так что обращались с ними вполне неплохо.
А вот сестре Шань приходилось гораздо тяжелее.
Когда в полдень она неожиданно вернулась в швейную, все от удивления замерли.
— Сестра Шань, почему ты пришла в такое время? — Цзинь Нян тут же поставила миску и спросила: — Ты уже поела? Хочешь немного? Я попрошу Маленькую Хэ принести ещё одно блюдо из кухни.
За месяц разлуки сестра Шань заметно осунулась. Лицо её стало серым и болезненным, словно из него ушла вся кровь. Раньше она была разговорчивой и жизнерадостной, а теперь лишь беззвучно плакала.
Цзян Шаньцзе всхлипнула и села рядом.
— Нет, правда, не нужно.
Цзинь Нян и Фан Цяолянь переглянулись, не понимая, что произошло. Цинь Шуан'эр в этот момент была занята поручением, а госпожи Чэнь тоже не было. Они подумали, что сестра Шань пришла специально поговорить с госпожой Чэнь.
Но вместо этого сестра Шань приподняла подол юбки и показала колени.
— Посмотрите. Я всю ночь стояла на коленях — теперь колени совсем искалечены. Она не бьёт нас по лицу, но если мы чем-нибудь ей не угодим, заставляет становиться на колени прямо на битый фарфор в своей комнате. Вчера я всего лишь немного задержалась, когда пошла принести ей воды перед сном, и она наказала меня.
Сестра Шань всхлипнула.
— Но я знаю настоящую причину. Она проигралась в азартные игры и просто сорвала злость на нас.
Цзинь Нян нахмурилась.
— Может, рассказать госпоже Чэнь?
— Да, нужно сказать госпоже Чэнь, — тут же согласилась Фан Цяолянь.
Сестра Шань покачала головой.
— Бесполезно. Пока госпожа не оставляет на нас видимых следов, никто не станет за нас заступаться. Ни госпожа Чэнь, ни даже мои собственные родители. Они ведь не могут вмешиваться в дела этого дома.
Цзинь Нян озадаченно спросила:
— Но ты ведь занимаешься шитьём. Почему тогда ты должна обслуживать её по ночам?
— Тётушка постоянно пьёт воду по ночам, говорит, что у неё горит сердце, а потом ей всё время приходится ходить в уборную. Ей приходится прислуживать сразу двум-трём служанкам. Днём же я шью для неё одежду, нижнее бельё, даже гигиенические прокладки. В этом месяце у неё больше десяти дней шли месячные, и она заставила меня стирать всё испачканное бельё.
Сестра Шань сжала пальцы.
— Служанкам, которые родились в этом доме, за такую работу обычно дают одну-две связки монет в награду. А мне не дают ничего — только бесконечно придираются. Однажды в её серебряную чашку с супом из лотосовых семян упало одно семечко. Она заставила меня поднять его с пола и съесть.
Сестра Шань выросла в бедности, но всегда могла сама заработать себе на жизнь шитьём. Однако с подобным унижением ей прежде сталкиваться не приходилось.
Раньше тётушка попирала лишь её достоинство. Теперь же она ещё и заставляла её становиться коленями на битый фарфор. Неудивительно, что сестра Шань довела себя до такого состояния.
Цзинь Нян и остальные пришли в ярость.
Когда вернулась Цинь Шуан'эр и случайно услышала их разговор, каждая из них сделала из этой истории свой вывод.
Сестра Шань не могла оставаться надолго. Несмотря на боль в коленях, ей пришлось спешно возвращаться обратно.
Цзинь Нян задумалась.
Тётушка явно выбирала жертв не случайно. Служанок, родившихся в доме, она подкупала мелкими подарками и посулами, а купленных служанок всячески мучила. Разделив их на две группы, она не позволяла им объединиться против неё.
Какая хитрая и жестокая женщина.
Позже Цзинь Нян рассказала госпоже Чэнь обо всём.
Госпожа Чэнь задумчиво произнесла:
— Если она наказывает их только за закрытыми дверями, значит, сама боится, что всё раскроется. По крайней мере, угрозы для жизни пока нет. Не переживай. Когда нам поручат какую-нибудь большую вышивальную работу, я найду возможность сообщить первой госпоже.
Цзинь Нян отложила это дело в сторону и снова занялась работой.
Через неделю сестра Шань снова пришла к ним. Цзинь Нян передала ей слова госпожи Чэнь.
Сестра Шань с облегчением сложила руки перед грудью.
— Спасибо. Спасибо вам...
Тут Цинь Шуан'эр тоже поспешила вставить:
— Не волнуйся. Мы ведь все родом из одного края. Конечно, мы тебе поможем.
Цзинь Нян едва не закатила глаза.
Вот уж эта Цинь Шуан'эр! Ничего не сделала, а уже присваивает себе заслуги.
На этот раз она не собиралась спускать ей это с рук. Цзинь Нян насмешливо улыбнулась:
— Когда я рассказывала госпоже Чэнь о сестре Шань, ты не сказала ни слова. А теперь вдруг заговорила о помощи? Тебе самой не стыдно?
Цинь Шуан'эр сузила глаза.
— Я сказала об этом госпоже Чэнь наедине. Ты просто не знаешь.
Цзинь Нян презрительно усмехнулась.
Вот же любительница присваивать чужие заслуги. Просто смешно.
В мягком весеннем ветерке Цзинь Нян отправилась в покои старшей госпожи, чтобы отнести ей футляр для веера.
По дороге она встретила женщину в серебристо-красной одежде, украшенной золотым узором. На ней была плиссированная юбка с вышитыми цветами ромбовидного орнамента и подходящий шёлковый пояс.
Её волосы были собраны в небольшой пучок, перевязанный красной лентой. В причёске красовались золотой гребень с изображением пиона и несколько позолоченных серебряных шпилек.
Женщина была необычайно красива — ослепительно яркая и утончённая.
Когда она прошла мимо, Цзинь Нян спросила у служанки в коридоре:
— Кто это?
Служанка рассмеялась:
— Хорошо, что ты не знаешь. Это госпожа Мяо. Сейчас она почти не показывается на людях — беременна и должна соблюдать покой.
Так это госпожа Мяо — мать четвёртой госпожи Чжоу.
Неудивительно, что она такая красивая.
С этими мыслями Цзинь Нян поспешила в покои старшей госпожи.
Старшая госпожа как раз вернулась от старой госпожи Хань, куда относила буддийские сутры.
Увидев Цзинь Нян, она невольно подумала:
Цинь Шуан'эр гораздо изящнее — и внешностью, и манерами.
Люди часто судят о характере человека по его внешности, будто красивая внешность непременно означает хорошие нравы.
На фоне Цинь Шуан'эр Цзинь Нян с её простой причёской и неброской одеждой действительно казалась совершенно обычной.
Но стоило старшей госпоже увидеть футляр для веера, как её взгляд сразу изменился.
Розовый атлас был расшит ниспадающими ветвями цветущей вишни. Цветы были яркими, но вышивка не казалась перегруженной — напротив, весь узор словно наполнял футляр свежестью и весенней жизненной силой.
— Я давно слышала, как хвалят твоё мастерство вышивки. Теперь, увидев его собственными глазами, понимаю, что похвалы были вполне заслуженными, — с радостью сказала старшая госпожа.
Она тут же велела принести свой веер с золотой росписью и поместить его в новый футляр.
Цзинь Нян улыбнулась:
— Я рада, что вам понравилось, госпожа.
— И как же ловко ты придумала, — продолжила старшая госпожа. — Обычно цветы вишни вышивают на белом фоне. А ты использовала розовый атлас и вышила по нему розовые цветы. И при этом рисунок совсем не выглядит перегруженным.
— Эта служанка вспомнила одну строку из стихотворения Оуян Цзюна «Весеннее сияние»: «После дождя горные вишни пылают алым», — объяснила Цзинь Нян. — Оттуда и пришла идея для вышивки.
Старшая госпожа заметно оживилась.
— Ты училась грамоте? Знаешь стихи Оуян Цзюна?
Цзинь Нян кивнула.
— Родители когда-то наняли человека, чтобы он обучил меня нескольким иероглифам. Больше ничего.
Грамотная, искусная и при этом умеющая говорить к месту — старшая госпожа осталась весьма довольна.
— Тогда останься выпить со мной чаю. Поговорим как следует.
— Эта служанка с удовольствием составила бы вам компанию, но работы сейчас очень много. Не стоит мне напрасно тратить ваше время и пить ваш чай.
Цзинь Нян не осмеливалась привлекать к себе слишком много внимания. Старшие служанки старшей госпожи были людьми, с которыми лучше не связываться.
Старшая госпожа немного разочаровалась, но всё же подарила ей пару золотых серёжек в форме личи.
— Приходи ко мне почаще. Будем разговаривать.
Цзинь Нян поклонилась, принимая её слова.
Выйдя из покоев старшей госпожи Чжоу, Цзинь Нян столкнулась с Янь Хун. Та, увидев её, явно обрадовалась.
— Первая госпожа ушла к старой госпоже Хань, и все служанки отправились вместе с ней. Только что сюда привезли фрукты, и эти жадные девчонки все побежали их разбирать. Я как раз искала кого-нибудь, кому можно поручить отнести кое-какие вещи второй госпоже. Не могла бы ты сделать это за меня?
— Конечно.
Цзинь Нян была даже рада возможности немного размяться. Если целыми днями сидеть взаперти в швейной, недолго и плесенью покрыться.
Вторая госпожа жила в западном дворе.
Пройдя через двор старой госпожи Хань, Цзинь Нян вышла в передний сад. Здесь возвышались высокие цветочные решётки и причудливые каменные горки.
Она уже проходила среди искусственных холмов, когда вдруг услышала голоса.
Цзинь Нян быстро спряталась в расщелине между камнями.
Просунув взгляд в узкий промежуток, она узнала одну из говоривших — госпожу Мяо, ту самую женщину, которую видела утром.
Госпожа Мяо разговаривала с пожилой служанкой:
— Как же тебе не повезло. Твоя дочь наконец стала комнатной служанкой и сумела завоевать расположение старшего молодого господина, а теперь он уже одной ногой в могиле.
Женщина вытерла слёзы.
— Моей дочери пришлось выйти замуж за местного хулигана против своей воли. Благодаря вашей доброте она получила возможность служить старшему молодому господину и заслужила его расположение. Но, похоже, судьба отвернулась от неё.
Госпожа Мяо тяжело вздохнула.
— Столько лет она была рядом с ним и так и не родила ему ребёнка. Что же с ней будет, если старший молодой господин действительно умрёт?
Женщина подняла голову и умоляюще посмотрела на неё.
— Госпожа Мяо, прошу вас, вы должны ей помочь!
— Тогда тебе придётся в точности сделать то, что я скажу, — тихо ответила госпожа Мяо и поманила женщину ближе.
Дальнейшего разговора Цзинь Нян уже не расслышала.
Вскоре одна из женщин торопливо направилась на восток, а другая неторопливо пошла обратно в сторону Главного дома.
На всякий случай Цзинь Нян ещё четверть часа просидела в укрытии. Ноги уже затекли, и только после этого она наконец осторожно выбралась из каменной горки.
Сердце бешено колотилось.
Хотя раньше Цзинь Нян и сочиняла пьесы, реальная жизнь совершенно не походила на истории, которые она придумывала.
Когда сталкиваешься с настоящими интригами и обманом, разве не страшно?
Разве не хочется убежать как можно дальше?
С этими мыслями Цзинь Нян ещё сильнее захотела поскорее отнести вещи второй госпоже и вернуться обратно.
Однако, к её удивлению, госпожа У оказалась чрезвычайно доброй.
В тот день Цзинь Нян была одета особенно просто, и, вероятно, именно поэтому вторая госпожа подарила ей лёгкую весеннюю куртку, вышитую юбку изумрудно-зелёного цвета и пару атласных туфель.
— Эта смиренная служанка благодарит вторую госпожу за щедрость, — искренне поблагодарила Цзинь Нян.
Для весны одежда не должна быть слишком тёплой, но вечерами всё ещё становилось прохладно, так что лёгкая куртка пришлась бы как нельзя кстати.
Оглядывая покои госпожи У, Цзинь Нян невольно отметила роскошное убранство.
Полуоткрытое окно было украшено стёклами с узором в виде лотосов. На полу лежал шерстяной ковёр с черепаховым узором. Стол из сандалового дерева украшала ваза с узором из переплетающихся линий, в которой стояло несколько веточек цветущего персика.
В центре комнаты находился изящный восьмиугольный стол, накрытый скатертью с узором из дынь и вьющихся лоз.
Всё вокруг говорило о богатстве и роскоши.
Госпожа У небрежно отпустила Цзинь Нян, велев доложить обо всём первой госпоже.
Но едва Цзинь Нян повернулась, чтобы уйти, как в комнату стремительно вошла молодая женщина.
Это была госпожа Ду, жена Чжоу Дучжи, старшего сына второй ветви семьи.
Запыхавшись, она выпалила:
— Госпожа... старший молодой господин... он перестал дышать.
Эта новость едва ли могла кого-то удивить.
Когда госпожа У только вышла замуж в семью Чжоу, она хорошо ладила со своим пасынком. Однако после рождения собственных детей их отношения постепенно испортились.
С прошлого года старший молодой господин тяжело болел, а за последние полгода его состояние ещё больше ухудшилось.
И теперь, когда он действительно умер, госпожа У всё же почувствовала укол печали.