Расстояние

Полгода спустя

Май стоит у окна. За ним — глухая стена соседнего здания, та же, что и полгода назад. Ничего не изменилось.

Кроме неё.

На стенах мастерской — новые картины. Другие. Глубже. Темнее. На одной — человек, стоящий спиной к зрителю, в руке — телефон, вокруг — пустота. На другой — две чашки на столе, одна остывшая, вторая нетронутая.

Май смотрит на телефон.

Новое сообщение от галереи: «Спасибо за интерес, но ваши работы не соответствуют нашей текущей концепции. Удачи в поисках.»

Она читает его уже в пятый раз.

— Шестой отказ за полгода, — говорит она вслух. — Неплохо.

Кладёт телефон на подоконник. Берёт кисть. Продолжает рисовать.

В комнате тихо. Только шорох кисти по холсту.

Юма стоит перед камерой. На нём — стильная куртка, волосы уложены, под глазами — лёгкие тени от недосыпа.

— Итак, Юма-сан, ваш новый сингл уже в топ-10. Как вы себя чувствуете? — спрашивает ведущая.

— Спасибо, я очень рад. Это только начало, — улыбается он в камеру. Улыбка натренированная, но глаза — уставшие.

— Говорят, вы работаете без выходных. Это правда?

— Правда. Но оно того стоит.

Он отвечает на вопросы автоматически, почти не думая. В голове — список дел на сегодня: съёмка, потом интервью, потом встреча с Араи, потом запись, потом…

Он сбивается со счёта.

«Когда я в последний раз был у Май? Неделю назад? Две?»

Он не помнит.

Май заканчивает картину. Отходит, смотрит.

На холсте — дверь. Закрытая. И свет, пробивающийся из-под неё.

Она откладывает кисть. Смотрит на телефон.

Нет сообщений от Юмы. Два дня.

«Он обещал прийти в среду. Сегодня пятница.»

Она берёт телефон, открывает диалог с ним. Последнее сообщение от неё: «Ты сегодня придёшь?» — без ответа.

Печатает новое: «Юма, ты где?»

Отправляет.

Смотрит на экран.

Ответа нет.

Юма сидит в наушниках перед микрофоном. За стеклом — звукорежиссёр и Араи.

— Давай ещё раз, — говорит режиссёр в микрофон. — Второй куплет. Больше эмоций.

Юма кивает. Смотрит в текст песни.

Песня о любви. О той, которую он написал полгода назад. Тогда она казалась искренней. Теперь — почти чужой.

Он начинает петь. Голос звучит чисто, но внутри — пустота.

В перерыве он достаёт телефон.

Сообщение от Май: «Юма, ты где?»

Отправлено три часа назад.

Он замирает.

Пальцы зависают над экраном. Хочет написать «Прости, занят», но что-то останавливает.

Вместо этого пишет: «Май, я очень занят. Скоро приеду. Обещаю.»

Отправляет.

Возвращается к микрофону.

Май просыпается от того, что за окном кричат птицы.

Смотрит на телефон.

Одно сообщение от Юмы: «Скоро приеду. Обещаю.»

Она смотрит на экран. Перечитывает.

— «Обещаю», — шепчет она. — Ты уже много раз обещал.

Она откладывает телефон. Встаёт. Подходит к стене, где висит его портрет. Рядом — новый рисунок, который она сделала вчера. На нём Юма стоит спиной, с гитарой, и уходит вдаль.

— Ты стал другим, — говорит она портрету. — Или я просто не замечала раньше?

Она садится за мольберт. Берёт кисть.

Пытается рисовать. Но рука не слушается.

Юма сидит напротив продюсера. Перед ними — контракты, графики, планы.

— Через месяц у вас первый большой концерт, — говорит Араи. — Не клуб. Настоящий зал. Тысяча мест.

Юма кивает.

— Я готов.

— Знаю. Но есть кое-что ещё. — Араи откидывается на спинку кресла. — Вы говорили о картинах вашей подруги. О том, что хотите их продвинуть.

Юма напрягается.

— Да. Я не забыл.

— Я нашёл возможность. Одна галерея согласна посмотреть её работы. Без обещаний, просто посмотреть.

Юма выдыхает.

— Это… спасибо. Когда?

— Через две недели. Но, Юма-сан, — Араи смотрит на него пристально, — вы должны понимать. Даже если галерея примет её работы, это не гарантирует успех. Рынок жесток. И ваша подруга… — он делает паузу, — она не единственная талантливая художница в этом городе.

Юма сжимает кулаки под столом.

— Я знаю. Но я обещал.

— Обещания — это хорошо. Но не забывайте о себе. Ваша карьера — приоритет.

Юма хочет возразить, но не находит слов.

— Я понял.

Юма идёт по знакомым переулкам. В руках — пакет с пончиками. Сладкими. Как она просила в прошлый раз.

Он не был у неё две недели.

«Скажет что-нибудь? Обидится? Или сделает вид, что всё нормально?»

Он поднимается по лестнице. Стучит в дверь.

— Открыто.

Он входит.

Май сидит за мольбертом. На ней — старая футболка в краске, жёлтые волосы собраны в пучок. Она не оборачивается.

— Я пришёл, — говорит Юма.

— Вижу.

— Принёс пончики.

— Положи на стол.

Голос ровный. Слишком ровный.

Юма кладёт пакет. Подходит ближе. Смотрит на её картину.

На холсте — человек, который смотрит в окно. За окном — пустота.

— Это… ты? — осторожно спрашивает он.

Май откладывает кисть. Поворачивается к нему.

— А ты как думаешь?

Юма смотрит на её лицо. Под глазами — тени. Взгляд — уставший, почти пустой.

— Май, прости, что долго не был. Работа…

— Я знаю. У тебя работа. У тебя всегда работа. — Она встаёт, отходит к окну. — Ты обещал прийти в среду. Сегодня суббота.

— Я забыл. Прости.

— Ты всегда забываешь.

Она говорит это не зло. Скорее устало. Как будто уже смирилась.

Юма подходит к ней. Кладёт руку на плечо.

— Май, посмотри на меня.

Она не оборачивается.

— Я делаю это для нас. Для твоих картин. Я хочу, чтобы мир увидел их. Я обещал.

— Ты много обещаешь, Юма. — Она наконец поворачивается. — Ты обещал, что покажешь мои картины на ТВ. Не показал. Обещал, что будешь приходить. Не приходишь. Обещал, что позвонишь. Не звонишь.

— Но я…

— Я не закончила. — Голос становится твёрже. — Я знаю, что ты стараешься. Знаю, что ты хочешь мне помочь. Но, Юма… — она смотрит ему в глаза, — мне нужна не известность. Мне нужен ты.

Юма замирает.

— Я здесь.

— Нет. Ты здесь телом, а мысли — там. На съёмках, на концертах. Ты ушёл в свою мечту так глубоко, что забыл про всё остальное. Мне нужно, чтобы ты прославил мои картины, просто будь рядом!

Юма молчит. Внутри — пустота и боль.

— Май, я…

— Не надо. — Она отворачивается. — Ты уже известен. Ты добился того, о чём мечтал. А мои картины… — она смотрит на холсты, — они всё ещё никому не нужны. И я не знаю, станут ли нужны когда-нибудь.

— Араи нашёл галерею, — быстро говорит Юма. — Они согласны посмотреть твои работы. Через две недели.

Май медленно поворачивается.

— Что?

— Галерея. Настоящая. Я не забыл. Я искал всё это время. И нашёл.

Она смотрит на него. В глазах — недоверие и надежда.

— Ты не врёшь?

— Я никогда не врал тебе.

Май молчит. Потом подходит к нему. Останавливается в шаге.

— Юма, я не хочу, чтобы ты ради меня жертвовал своей карьерой. Но я хочу, чтобы ты помнил: я здесь. Я жду. А ждать одной — очень тяжело.

Он протягивает руку. Берёт её ладонь.

— Я запомню. Обещаю.

Она смотрит на их сцепленные руки.

— Ещё одно обещание.

— Это последнее.

Она поднимает глаза. Серые — влажные, но без слёз.

— Ладно. — Она выдёргивает руку. — Давай пончики. А то остынут.

Она идёт к столу, разворачивает пакет. Берёт один, откусывает.

— Сладкие, — говорит она с набитым ртом. — Хорошие.

Юма улыбается. Садится рядом.

— Ты вчера опять отправляла запросы в галереи?

— Ага. Шестой отказ за полгода.

— Шестой?

— Не считая тех, кто вообще не ответил. — Она жуёт пончик. — Я уже привыкла.

— Не привыкай. Скоро всё изменится.

Она смотрит на него.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что я верю.

Май вздыхает. Кладёт недоеденный пончик обратно в пакет.

— Знаешь, Юма, иногда вера — это не то, что нужно. Иногда нужно просто быть рядом.

Он хочет что-то сказать, но не находит слов.

Они сидят в тишине. Не в той тёплой, что была раньше. В другой — тяжёлой, как туча перед грозой.

Юма идёт по переулку. В голове — её слова.

«Мне нужна не известность. Мне нужен ты.»

Он останавливается. Смотрит на небо. В городе не видно звёзд — только огни рекламы.

Достаёт телефон. Смотрит на напоминание, которое поставил полгода назад: «Позвонить Май вечером».

Он так и не убрал его. И так и не звонил вовремя.

«Я дурак, — думает он. — Настоящий дурак.»

Он убирает телефон в карман. Идёт дальше.

Завтра съёмка в шесть утра. А послезавтра — встреча с новым лейблом. А через две недели — галерея для Май.

«Я всё исправлю. Вот увидишь.»