Ван Фу вприпрыжку бежал впереди, ведя Лу Юаня в глубь, к заднему двору.
За Лу Юанем шли еще двое, а следом за ними, торопливо сбившись в кучу, тянулась вся процессия даосов из Байюньгуань.
Вся эта вереница людей миновала длинную галерею переднего двора и очень скоро добралась до круглых ворот в задний двор.
Здесь и проходила невидимая граница.
Задний двор был личной, закрытой территорией Чжао Цяоэр, и посторонним сюда было решительно ни на шаг.
Даже Ван Фу, большой управляющий в доме, если и приходил с важными делами, останавливался у порога и терпеливо дожидался, пока служанка выйдет, зайдет внутрь и доложит о нем.
Он уже успел для себя решить: если Лу Юань сегодня так и не объявится, он поведет людей из Байюньгуань на штурм, иначе как же он сможет просто стоять и смотреть, как хозяйка в этой комнате тихо умирает.
Но сейчас…
У самого прохода в задний двор Ван Фу резко притормозил, развернулся и, выставив руку, словно стену, наглухо перегородил путь даосским наставникам из Байюньгуань.
Лу Юань, Сюй Эрсяо и Ван Чэнъань втроем не сбавили хода, прямиком ворвались во двор и, не оглядываясь, понеслись к главному дому заднего двора.
— Управляющий Ван!! Вперед! Внутрь!
— Чего встал как вкопанный?!
Наставники из Байюньгуань, глядя на застывшего у прохода Ван Фу, который ни туда ни сюда, поспешно загомонили.
Но теперь это уже был не тот Ван Фу, который только что метался по главной комнате, срываясь от волнения на шаге.
Только что он так волновался, что места себе не находил, да еще и боялся, как бы даосские наставники из Байюньгуань не обиделись да не хлопнули дверью, вот и говорил с ними вполголоса, чуть ли не заискивая.
Но теперь Лу Юань уже здесь…
Ван Фу неторопливо стряхнул невидимую пылинку с рукава, искоса глянул на даосов из Байюньгуань и, чуть растягивая слова, проговорил:
— Куда вам еще внутрь?
— Разве даос Лу Юань уже не прошел?
Тон у Ван Фу был ни теплый ни холодный, он продолжил:
— Господа, за эти дни вы и правда вымотались, я скажу в конторе, чтобы вам выдали наградные.
— Поешьте да и отправляйтесь обратно.
Даосы из Байюньгуань переглянулись: «？？？？»
Эй!!
Ты там совсем, что ли, охренел?!
Пес ты, Ван Фу!!
Еще и важного из себя корчишь!!
Если этот мальчишка сейчас в комнате не справится – мы на тебя поглядим!!
…
— Вы двое оставайтесь здесь.
Едва переступив порог заднего двора, Лу Юань, не оборачиваясь, коротко распорядился.
Он опасался, что у Чжао Цяоэр жар под сорок, и, не ровен час, она в комнате лежит едва прикрытая, и тогда двум полупацанам туда заходить как минимум неловко.
— Есть, братец Лу!
Сюй Эрсяо и Ван Чэнъань тут же отозвались, проворно опустили на землю большой деревянный ящик, который несли за спиной, откинули крышку и замерли, в любую секунду готовые подстраховать.
Лу Юань в два шага преодолел расстояние до входа в главный дом, даже не притронулся к косяку, а просто с силой толкнул дверь.
Как только он вошел, его обдало жаром, словно из парной.
Этот душный жар смешивался с убийственно сладким, дурманящим запахом зрелой женской кожи, исходящим от тетушки Цяоэр.
Сверху накладывались ароматы лекарственных трав и тяжелое, почти осязаемое благоухание духа и плоти.
От резкого распахивания двери служанки в комнате так перепугались, что аж подпрыгнули.
А когда разглядели, что вошел совсем незнакомый молодой мужчина, и вовсе побледнели, захлопотали, бросились все разом, как вспугнутые воробьи.
Они наперебой кинулись вперед, пытаясь вытолкать Лу Юаня обратно за дверь.
Лу Юань же на этих щебечущих, суетливых девчонок и внимания не обратил: взгляд у него был острый, как молния, и с одного движения он нашел и зафиксировал в глубине комнаты на мягкой софе ту самую запоминающуюся, обжигающую фигуру.
Чжао Цяоэр, казалось, уже наполовину провалилась в забытье, ее прелестное лицо побледнело до цвета бумаги.
Глаза, некогда манящие и обольстительные, были плотно сомкнуты, на лбу и шее выступил мельчайший душистый пот, от которого несколько прядей волос увлажнились и липко прильнули к коже.
Все было хуже, чем он предполагал.
И в то же время – ровно так, как он ожидал.
В комнате стояла такая жара, будто на дворе было самое знойное лето, и на Чжао Цяоэр осталась всего одна шелковая винно-красная ночная сорочка на тонких бретельках.
Этот короткий шелковый комбинезончик едва-едва прикрывал верх бедер, туго обтягивая полный, сочный задок тетушки Цяоэр.
Пара белоснежных, длинных, упругих красивых ног лежала одна на другой совсем открыто, кожа на них лоснилась в свете ламп, как молоко, от такого вида глаза начинали плыть.
А уж внизу этих длинных, безупречно гладких ног сверкал ярко-алый лак на ногтях – так что от этого вида было просто невозможно оторваться.
В другое время Лу Юань, пожалуй, нашел бы минутку полюбоваться.
Но сейчас его лицо так почернело от злости, что, казалось, с него можно было выжимать воду, и он стремительно зашагал к софе.
— Вон! Живо вон отсюда!
Служанки снова пытались броситься наперерез, но удержать его не смогла ни одна.
А поняв, что удержать не получится, они в панике рванули к двери, чтобы позвать людей.
Однако стоило им добежать до порога и только раскрыть рот, собираясь во все горло звать управляющего, чтобы тот срочно тащил внутрь всю охрану, как они увидели…
Как раз сейчас Ван Фу торчал в проходе на задний двор, вытянув шею, и с живейшим интересом таращился во двор.
А шум и суета в комнате, в конце концов, все же разбудили прекрасную женщину на софе.
Чжао Цяоэр едва слышно застонала и очнулась, и ее глаза, которые обычно силами одних только ресниц могли души вынимать, теперь были затянуты влажной дымкой.
Зато, стоило ей увидеть силуэт Лу Юаня, во взгляде мгновенно мелькнула живая искра.
— Послушный мой племянничек…
Чернеющий лицом Лу Юань тем временем уже стоял у самой софы; глядя на красавицу перед собой, висевшую на волоске между жизнью и смертью, он на миг даже задохнулся от злости.
Он резко вскинул руку.
Под изумленные взгляды служанок, одновременно втягивающих воздух сквозь зубы.
Со всего плеча отвесил по круглому, пышному, упругому, невообразимо приятному на ощупь белому заду тетушки Цяоэр звонкую пощечину!
— У-у-у~
Вместе с предельно томным, до неприличия возбудительным стоном зрелой женщины и в сопровождении всеобщих ошеломленных взглядов служанок.
Лу Юань, стиснув зубы, рявкнул на тетушку Цяоэр:
— Ты головой своей думать вообще пробовала?!
— Уже полжизни нет, а ты все не догадаешься кого-нибудь впустить, чтобы тебя осмотрели!!
От этого шлепка все дивные округлости ее тела заметно вздрогнули, но Чжао Цяоэр, лежащая на боку на софе, даже и не подумала обидеться.
Напротив, на мертвенно-бледном лице вдруг проступил болезненный румянец, а в глазах разом зажглись влажные игривые искорки – будто она ожила.
Лежащая на боку тетушка Цяоэр была сейчас сплошным воплощением соблазна: румяная, сочная, с глазами, полными сладкого тумана, она смотрела на Лу Юаня снизу вверх.
Одна рука с аккуратным алым маникюром мягко, как шелк, нащупала подол его одежды и зацепилась за него.
Голосом, от которого у любого мужчины кости могли стать ватными, она жалобно, с придыханием пробормотала:
— Ай-яй~ Нельзя по попке тетушки бить~
— Тетушке больно~
Глядя на эту вдруг ожившую, набравшуюся сил, вроде бы при смерти, а на деле изображающую капризную девчонку женщину высшего класса.
Лу Юань чувствовал, как его ярость, только что бурлившая до краев, странным образом спала наполовину.
Вот же ведьма!
В следующий миг Лу Юань зло процедил:
— С тобой я потом еще разберусь!!
Он сразу наклонился, одной рукой подцепил тетушку Цяоэр под спину – талия у нее хоть и была полная, но по сравнению с его без малого метр девяносто ростом казалась тонкой, как ивовый прутик.
Второй рукой надежно подхватил ее ниже, приподняв верхнюю часть туловища.
И тут же освободил одну руку, принявшись быстро шарить под подушкой тетушки Цяоэр.
Чжао Цяоэр не упустила момента: ее белоснежные руки тут же обвили шею Лу Юаня, и она буквально прижалась к нему всем телом.
Ее ослепительно красивое лицо придвинулось вплотную к его уху, теплое дыхание щекотало кожу, и липким, тягучим голоском она прошептала:
— Чего так долго~
— Тетушка по тебе вся изошлась~
Служанки в комнате переглядывались – то глядя одна на другую, то снова на эту сцену, и на лицах у каждой крупными буквами читалось полное непонимание.
Нет…
Ну, в самом деле, нет…
То, что сейчас у них перед глазами…
Это вообще… все еще госпожа??
Да не вселилось ли в нее какое-нибудь чертовски распущенное нечто??
А?
Тем временем Лу Юань довольно долго шарил под подушкой Чжао Цяоэр.
Пусто.
Он недовольно нахмурился и осторожно уложил Чжао Цяоэр обратно.
От этого движения ее дыхание снова сбилось, и ее тут же скрутил новый приступ сильного кашля.
Не мешкая ни секунды, Лу Юань рванулся к двери и прокричал наружу:
— Кидайте вещь сюда!
Сюй Эрсяо и Ван Чэнъань уже давно ждали у порога; услышав крик, они моментально вытащили из большого ящика матерчатый свёрток.
И, собрав все силы, изо всех сил швырнули его в сторону дверного проема.
Лу Юань рывком метнулся к двери, одним движением перехватил летящий свёрток и тут же развернулся, вернувшись к софе.
— Не шевелись!
Он грозно посмотрел на Чжао Цяоэр, которая снова было попыталась приподняться и заговорить.
— И не говори ни слова!
Лу Юань стремительно развязал свёрток и достал из него ритуальные предметы.
Кончик пальца он обмакнул в трехлетнюю загустевшую кровь петушиного гребня и молниеносно поставил точки на лбу Чжао Цяоэр, у нее на груди и в центре ступней.
Как только кровавые бусинки коснулись кожи, они чуть провалились внутрь, словно их втянула плоть.
Затем он схватил горсть золы из очага, смешанной с киноварью, и пальцы его, словно летящие, стали в воздухе вокруг ее тела вычерчивать условный «круг удержания души».
Как только магический круг замкнулся, надсадный кашель Чжао Цяоэр оборвался на полслове, будто чья‑то невидимая рука просто нажала на невидимую кнопку паузы.
Справившись с этим, Лу Юань обвел комнату взглядом и крикнул на все еще застывших в ступоре служанок:
— Где одежда, в которой тетушка Цяоэр в последний раз выходила из дома?
Служанки дернулись, словно проснулись от сна, и наперебой бросились переворачивать сундуки и вешала.
Лу Юань ждать не стал, а сам широкими шагами пошел за ними, собственноручно устроив переполох в огромном гардеробе тетушки Цяоэр.
Но… все так же пусто!
Раз не под подушкой, и не в одежде!
Глаза Лу Юаня сузились; он поднял взгляд к балкам под потолком и тут же вернулся к софе.
Он наклонился и у края софы поднял с пола одинокий, оборвавшийся длинный волос тетушки Цяоэр.
Шевеля губами, принялся читать заклинание, зажав волос между двумя пальцами и чуть приподняв его.
И тут произошло нечто странное.
В комнате было наглухо закрыто все – ни малейшего движения воздуха, однако мягкий волос внезапно вытянулся в струнку.
Его кончик твердо и неотвратимо указал в северо‑западный угол комнаты, словно железная игла, потянутая магнитом.
Лу Юань все понял, небрежно отпустил волос и вполголоса пробормотал:
— Болезненное зародыш прячется не глубоко, на кун‑позиции на балке.
Он тут же подтащил к себе резной табурет из хуалиского дерева, но вскарабкиваться на него не спешил.
Сначала он достал из-за пазухи небольшое, величиной с ладонь, бронзовое зеркало багуа, на обратной стороне которого рельефно были выбиты сложные знаки изначальной гексаграммы.
Лу Юань направил зеркальную сторону в северо‑западный угол балок и быстро обмакнул пальцы в киноварь, молниеносно выводя на холодной поверхности знак печати «око, рассеивающее скверну».
— Тайинь, дай заглянуть во тьму, прояви след и суть – озарись!
Нарисованный кровавый знак на зеркале вдруг вспыхнул зловещим алым светом, луч вырвался наружу и лег на балки.
То, что теперь отражалось в зеркале, стало иным.
Балка, которая для обычного глаза оставалась самой обыкновенной, в зеркале вдруг показала на себе сгусток темно‑зеленого, вязкого вещества размером с грецкий орех.
В центре этой мерзкой массы смутно виднелась перекрученная бумажная полоска с рунами, выведенными пепельным черным, в которую было завернуто что‑то неизвестное.
Оттуда, с этого свертка, струились тончайшие, тоньше волоса, серо‑зеленые нити «морового дыхания».
Они сходили вниз, как паутина, как щупальца, точно накрывая ложе Чжао Цяоэр внизу.
Нашелось!
Взгляд Лу Юаня стал ледяным.
Родовое проклятие рода Ван – печать болезни, разрушающая жизнь!!