04:25
Комната Эри Асаи.
Телевизор включён.
Эри в пижаме смотрит на нас изнутри экрана.
Прядь волос падает ей на лоб. Она встряхивает головой, отбрасывая её в сторону.
Эри прижимает ладони к стеклу со своей стороны и начинает что-то говорить сюда.
Это напоминает человека, который каким-то образом забрёл в пустой аквариум и теперь пытается через толстое стекло объяснить посетителю, в каком положении оказался.
Но голос Эри до нашей стороны не доходит.
Он не способен заставить здешний воздух дрожать.
В ней чувствуется какая-то заторможенность, словно чувства всё ещё притуплены, а конечности не слушаются в полную силу.
Вероятно, причина в том, что её сон был слишком глубоким и слишком долгим.
И всё же Эри пытается хоть как-то разобраться в непостижимых обстоятельствах, в которых оказалась.
Она дезориентирована.
Растеряна.
Но всеми силами старается понять логику этого места — основу самого его существования.
Через стекло до нас доходит её эмоциональное состояние.
Это не значит, что она кричит во весь голос или отчаянно взывает о помощи.
Похоже, именно этим она уже успела себя измотать.
Теперь Эри слишком хорошо знает, что голос наружу не пробьётся.
Сейчас она пытается превратить всё, что видят глаза и воспринимают чувства, в самые простые и точные слова, какие только может найти.
Поэтому эти слова обращены наполовину к нам, наполовину к ней самой.
Разумеется, это непросто.
Губы двигаются медленно, с паузами.
Словно Эри говорит на иностранном языке.
Предложения короткие.
Между словами возникают неровные промежутки.
Они растягиваются и размывают смысл, который должен был бы их связывать.
Мы внимательно следим за ней с нашей стороны стекла, но не способны ясно различить, где заканчиваются слова, которые беззвучно формируют её губы, и начинается молчание.
Реальность просыпается между её тонкими пальцами, как песок в песочных часах.
Время определённо не на её стороне.
Наконец Эри устаёт говорить наружу.
С явным смирением закрывает рот.
Поверх уже существующей тишины ложится новая.
Сжав кулаки, она начинает легонько стучать по стеклу со своей стороны.
Готова попробовать что угодно.
Но и этот звук сюда не доходит.
Похоже, Эри видит то, что находится по нашу сторону телевизионного стекла.
Об этом можно судить по движению глаз.
Её взгляд переходит с одного предмета на другой в собственной комнате — в комнате с этой стороны.
Письменный стол.
Кровать.
Книжный шкаф.
Именно здесь её место.
Она должна спокойно спать в этой кровати.
Но теперь прозрачная стеклянная стена не позволяет ей пройти сквозь неё и вернуться сюда.
Какая-то сила или чья-то воля перенесла Эри в ту комнату, пока она спала, и запечатала её там.
В её глазах появляется одинокий оттенок — словно серые облака, отражённые в неподвижном озере.
К сожалению — пожалуй, именно так и следует сказать, — мы ничего не можем сделать для Эри Асаи.
Сколько бы это ни повторялось, мы всего лишь чистая точка зрения.
Мы не способны ни на что повлиять.
Но кто всё-таки был этот Человек без лица?
Что он мог сделать с Эри Асаи?
И куда теперь исчез?
Внезапно, прежде чем появляется хотя бы один ответ, изображение на экране начинает терять устойчивость.
Сигнал дрожит.
Очертания Эри Асаи расплываются и начинают слегка колебаться.
Почувствовав, что с её телом что-то происходит, она оборачивается и оглядывается вокруг.
Сначала смотрит на потолок.
Потом на пол.
Наконец — на собственные дрожащие руки.
Не отрываясь, следит, как их края теряют чёткость.
На лице появляется тревога.
Что происходит?
Резко усиливается сухой треск помех.
Где-то далеко, на какой-то вершине, будто снова поднялся сильный ветер.
Точка соединения в цепи, связывающей два мира, яростно содрогается.
Чёткие очертания существования Эри вот-вот будут стёрты.
Сам смысл её физического тела начинает разрушаться.
— Беги! — кричим мы.
На мгновение, поддавшись порыву, забываем правило, обязывающее нас сохранять нейтралитет.
Разумеется, голос до Эри не доходит.
Но опасность она чувствует сама.
Она пытается спастись.
Быстрыми шагами уходит куда-то в сторону — вероятно, к двери.
Её фигура исчезает из поля зрения камеры.
Изображение внезапно теряет прежнюю ясность.
Искажается.
Почти полностью рассыпается.
Свет кинескопа постепенно гаснет.
Изображение сжимается до маленького квадратного окошка.
А затем исчезает совсем.
Вся информация уступает место небытию.
Ощущение пространства отступает.
Смысл разбирается на части.
Два мира вновь разделяются.
После них остаётся лишь тишина, лишённая всяких ощущений.
Другие часы.
В другом месте.
Круглые электрические часы висят на стене.
Стрелки показывают 04:31.
Кухня в доме Сиракавы.
Верхняя пуговица рубашки расстёгнута, галстук ослаблен.
Сиракава один сидит за столом и ест ложкой обычный йогурт.
Зачерпывает прямо из пластиковой упаковки и отправляет в рот.
Он смотрит маленький телевизор, стоящий на кухне.
Пульт лежит рядом с упаковкой йогурта.
На экране показывают морское дно.
Странные глубоководные существа.
Уродливые.
Красивые.
Хищники.
Жертвы.
Миниатюрный исследовательский аппарат, оснащённый высокотехнологичным оборудованием.
Мощные прожекторы.
Точный манипулятор.
Передача называется «Существа глубин».
Звук выключен.
С бесстрастным лицом Сиракава следит за движением картинки и одну за другой отправляет в рот ложки йогурта.
Но мысли его заняты другим.
Он размышляет о связи между мыслью и действием.
Является ли действие лишь побочным продуктом мысли?
Или, наоборот, мысль — следствие совершённого действия?
Глаза следят за экраном, но на самом деле Сиракава смотрит куда-то глубже.
Внутрь телевизора.
На многие километры дальше того, что находится на экране.
Он бросает взгляд на настенные часы.
04:33.
Секундная стрелка плавно движется по циферблату.
Мир продолжает двигаться.
Непрерывно.
Без остановок.
Мысль и действие пока ещё продолжают работать вместе.
По крайней мере, сейчас.