02:19
Офис отеля «Альфавиль».
Каору сидит за компьютером с недовольным видом. На жидкокристаллическом мониторе идут записи с камеры наблюдения у главного входа. Изображение чёткое. В углу экрана отображается время.
Сверяясь со своими карандашными заметками и временем на мониторе, Каору щёлкает мышью, то ускоряя запись, то останавливая её. Дело, похоже, идёт не слишком хорошо. Время от времени она поднимает глаза к потолку и вздыхает.
В комнату входят Комуги и Короги.
— Чем занимаешься, Каору? — спрашивает Комуги.
— Ого, да у тебя лицо совсем невесёлое! — добавляет Короги.
— Смотрю запись с камеры, — отвечает Каору, сердито глядя на экран. — Если проверить примерно то время, наверное, сможем понять, кто её избил.
— Но тогда у нас куча народу туда-сюда ходила. Думаешь, получится определить, кто именно это был? — говорит Комуги.
Толстые пальцы Каору неуклюже стучат по клавишам.
— Все остальные приходили парами. А этот мужик пришёл один и ждал женщину в номере. Ключ от четыреста четвёртого он взял в десять пятьдесят две, а минут через десять её привезли на мотоцикле. Это мы точно знаем со слов Сасаки на стойке.
— Тогда тебе всего-то и надо найти запись на десять пятьдесят две, — говорит Комуги.
— Ага, только сказать проще, чем сделать, — отвечает Каору. — Я ни черта не понимаю в этих цифровых штуковинах.
— Мускулы тут мало помогают, да? — замечает Комуги.
— Именно.
Короги с серьёзным выражением говорит:
— Мне иногда кажется, что Каору просто родилась не в то время.
— Ага, — говорит Комуги. — Лет на две тысячи ошиблась.
— Точно, — соглашается Короги.
— Думаете, раскусили меня насквозь? — спрашивает Каору. — А сами-то умеете с этим обращаться?
— Ни за что! — хором отвечают обе.
Каору вводит нужное время в строку поиска и щёлкает мышью, но нужные кадры не появляются. Похоже, она выполняет действия не в том порядке.
Она раздражённо цокает языком.
Берёт инструкцию, листает её, но ничего не понимает, сдаётся и швыряет книжку на стол.
— Да что я, мать его, делаю не так? По идее, это должно сразу показать нужное место, а оно ни черта не показывает. Вот бы Такахаси сейчас был здесь. Он бы разобрался за секунду.
— Но даже если ты узнаешь, как этот мужик выглядит, что дальше? В полицию его всё равно не сдашь, — говорит Комуги.
— Я и близко к полиции не подхожу, если могу этого избежать, — отвечает Каору. — И не то чтобы хвастаюсь.
— Тогда что будешь делать?
— Придумаю, когда дойдёт до дела, — говорит Каору. — Просто я так устроена: не могу спокойно смотреть, как какой-нибудь ублюдок творит подобную дрянь. Думает, раз он сильнее, значит, можно избить женщину, забрать у неё всё до последней тряпки и спокойно уйти. А сверху ещё и гостиницу, мать его, не оплатил. Настоящий мужик, ничего не скажешь. Редкостная мразь.
— Поймать бы этого ёбаного психа и избить до полусмерти, — говорит Короги.
— Вот именно, — энергично кивает Каору. — Только он вряд ли настолько тупой, чтобы снова сунуться сюда. Во всяком случае, в ближайшее время. Да и у кого есть время его разыскивать?
— Так что ты собираешься делать? — спрашивает Комуги.
— Я же сказала: придумаю, когда придёт время.
Почти ударив по мышке от отчаяния, Каору дважды щёлкает по какой-то случайной иконке, и через несколько секунд на мониторе появляется запись с отметкой 22:48.
— Наконец-то.
Комуги:
— Если долго мучиться...
Короги:
— Наверное, компьютер тебя просто испугался.
Все трое молча смотрят на экран, затаив дыхание.
В 22:50 входит молодая пара. Наверное, студенты. Оба явно нервничают. Они стоят перед фотографиями номеров, выбирают то один, то другой и наконец останавливаются на 302-м. Нажимают кнопку, берут ключ и, немного побродив в поисках лифта, заходят внутрь.
Каору:
— Значит, это гости из триста второго.
Комуги:
— Триста второй, значит? На вид такие невинные, а внутри там просто озверели. Видела бы ты номер после них.
Короги:
— И что? Молодые же. Они и платят за такое место, чтобы можно было озвереть.
Комуги:
— Ну, я тоже молодая, только что-то не озвереваю.
Короги:
— Потому что тебе секса мало хочется.
Комуги:
— Думаешь? Хм...
Каору:
— Тихо. Вот четыреста четвёртый. Смотрите.
На экране появляется мужчина.
Время — 22:52.
На нём светло-серый плащ. Ему под сорок, возможно, тридцать восемь или тридцать девять. Галстук, строгие туфли — обычный служащий фирмы. Маленькие очки в тонкой металлической оправе.
В руках ничего нет. Обе глубоко засунуты в карманы плаща.
В нём всё обыкновенное: рост, телосложение, причёска.
Если встретить такого на улице, он не оставит никакого впечатления.
— Выглядит совершенно обычным, — говорит Комуги.
— Самые обычные на вид — самые опасные, — отвечает Каору, потирая подбородок. — У них внутри тонны накопившегося стресса.
Мужчина смотрит на часы и без малейших колебаний берёт ключ от 404-го. Быстрым шагом направляется к лифту и исчезает с экрана.
Каору ставит запись на паузу и спрашивает:
— Ну и что это нам говорит?
— Похож на какого-то офисного служащего, — отвечает Комуги.
Каору качает головой и смотрит на неё с явным отвращением.
— Не надо тебе объяснять мне, что мужик в костюме и галстуке в такое время — скорее всего, служащий фирмы, который идёт с работы.
— Извини-и-и, — тянет Комуги.
Короги высказывает своё мнение:
— По-моему, он здесь не впервые. Знает, что делать. Ни секунды не сомневается.
— Вот именно, — говорит Каору. — Сразу хватает ключ и прямиком идёт к лифту. Ни одного лишнего движения. Даже по сторонам не смотрит.
Комуги:
— Значит, он у нас уже бывал?
Короги:
— Иными словами, постоянный клиент.
Каору:
— Скорее всего. И женщин, наверное, раньше заказывал таким же способом.
Комуги:
— Некоторые мужики специально любят китаянок.
Каору:
— Очень многие. Так что подумайте: он служащий и уже несколько раз сюда приходил. Значит, вполне может работать в какой-нибудь фирме неподалёку.
Комуги:
— Эй, а ведь точно...
Короги:
— И часто работает в ночную смену?
Каору хмурится.
— С чего ты взяла? Может, отработал день, зашёл выпить пива, расслабился, захотел женщину. Такое тоже бывает.
Короги:
— Ага, только у него в руках вообще ничего нет. Значит, вещи оставил в офисе. Если бы домой шёл, хоть что-то с собой нёс бы — портфель, папку, хотя бы конверт с бумагами. Ни один такой офисный тип не ездит туда-сюда с пустыми руками. То есть после этого он собирался вернуться в офис и ещё работать. Я так думаю.
Комуги:
— Значит, работает всю ночь?
Короги:
— Таких полно. Остаются в офисе и сидят до утра. Особенно те, кто занимается компьютерным программным обеспечением. Когда все разойдутся и никого не останется, начинают возиться с системой. Пока сотрудники работают, систему не отключишь, поэтому сидят до двух-трёх ночи, потом едут домой на такси. Компания оплачивает поездку талонами.
Комуги:
— А ведь и правда, он прямо выглядит как компьютерщик. Но откуда ты столько знаешь, Короги?
Короги:
— Ну, я не всегда занималась этой работой. Раньше в фирме работала. И довольно приличной.
Комуги:
— Серьёзно?
Короги:
— Конечно серьёзно работала. В фирме по-другому нельзя.
Комуги:
— Тогда почему ты...
— Эй, хватит уже, — огрызается Каору. — Вы вообще-то должны говорить про этого мужика. Остальную болтовню оставьте на потом.
Комуги:
— Извини.
Каору отматывает запись обратно к 22:52 и запускает покадровый просмотр. В одном месте останавливает кадр и постепенно увеличивает изображение мужчины.
Затем отправляет его на печать.
Из принтера выходит довольно крупная цветная фотография его лица.
Комуги:
— Вот это да!
Короги:
— Ого! Смотри, что теперь можно делать! Прямо как в «Бегущем по лезвию»!
Комуги:
— Удобно, конечно, но если задуматься, мир теперь страшноватый. Уже не зайдёшь просто так в любовный отель, когда захочется.
Каору:
— Вот и вы, когда куда-нибудь ходите, не делайте ничего плохого. Сейчас никогда не знаешь, откуда камера за тобой смотрит.
Комуги:
— У стен есть уши... и цифровые камеры.
Короги:
— Ага. Надо следить за собой.
Каору печатает всего пять копий.
Все трое разглядывают лицо мужчины.
Каору:
— Увеличение зернистое, но лицо всё равно разобрать можно, правда?
Комуги:
— Я бы точно узнала его на улице.
Сидя за столом, Каору поворачивает шею из стороны в сторону, и позвонки с хрустом щёлкают.
Она думает.
Наконец ей приходит в голову одна мысль.
— Кто-нибудь из вас пользовался этим телефоном после того, как я ушла?
Обе женщины качают головами.
Комуги:
— Я нет.
Короги:
— Я тоже.
Каору:
— То есть после звонка китаянки отсюда никто никаких номеров не набирал?
Комуги:
— Даже не трогала.
Короги:
— Ни пальцем.
Каору берёт трубку, делает вдох и нажимает кнопку повторного набора.
После двух гудков мужчина на другом конце снимает трубку и быстро произносит что-то по-китайски.
Каору говорит:
— Алло. Это отель «Альфавиль». Помните, около одиннадцати один наш гость избил вашу девушку? Так вот, у нас есть его фотография. С камеры наблюдения. Я подумала, может, захотите получить копию.
Несколько мгновений молчания.
Затем мужчина говорит по-японски:
— Подождите.
— Подожду, — отвечает Каору. — Пока не посинею.
На том конце начинается какое-то обсуждение.
Прижав трубку к уху, Каору вертит между пальцами шариковую ручку.
Комуги тем временем берёт метлу, подносит конец ручки ко рту вместо микрофона и принимается петь:
— Сне-е-ег па-а-а-адает... А где же ты-ы-ы-ы?.. Я буду всё жда-а-а-ать... Пока не посине-е-е-е-ю...
Мужчина возвращается к телефону.
— Фотография у вас сейчас?
— Только из печати, — отвечает Каору.
— Откуда у вас этот номер?
— В современные штуковины столько полезных функций напихали.
Снова несколько секунд молчания.
— Буду через десять минут, — говорит мужчина.
— Я буду у главного входа.
Связь обрывается.
Каору хмурится и кладёт трубку.
Снова с хрустом поворачивает толстую шею.
В комнате становится тихо.
Комуги неуверенно произносит:
— Эм... Каору?
— Что?
— Ты правда собираешься отдать этим ребятам фотографию?
— Вы же слышали, что я сказала. Я не собираюсь позволять этому ублюдку безнаказанно избивать ни в чём не виноватую девушку. И ещё меня бесит, что он смылся, не заплатив за номер. Да и посмотрите на эту бледную рожу служащего — терпеть его не могу.
Комуги:
— Да, но если они его найдут, могут привязать камень и бросить в Токийский залив. Если ты в такое вляпаешься, проблем не оберёшься.
Каору всё ещё хмурится.
— Да не станут они его убивать. Когда эти китайцы режут друг друга, полиции плевать, но если начинают убивать приличных японцев — совсем другое дело. Тогда начинаются настоящие неприятности. Нет, они просто схватят его, преподадут урок и, может быть, ухо отрежут.
Комуги:
— Ай!
Короги:
— Почти как Ван Гогу.
Комуги:
— Но серьёзно, Каору, думаешь, они смогут найти его по одной фотографии? Город-то огромный!
Каору:
— Ага, только если эти ребята во что-то вцепились, уже не отпустят. Они так устроены. Если какой-нибудь случайный мужик безнаказанно выставит их дураками, они не смогут держать своих женщин в узде и потеряют лицо перед другими бандами. А в их мире с потерянным лицом долго не живут.
Каору берёт со стола сигарету, зажимает губами и прикуривает спичкой.
Сложив губы трубочкой, медленно выпускает длинную струю дыма в сторону монитора.
На остановленном кадре — увеличенное лицо мужчины.
Десять минут спустя.
Каору и Комуги ждут возле главного входа в отель.
На Каору та же кожаная куртка, что и раньше, а шерстяная шапка натянута почти до глаз.
Комуги надела большой толстый свитер. От холода она обхватила себя руками за грудь.
Вскоре появляется тот самый мужчина, который приезжал за Го Дунли, — на большом мотоцикле.
Он останавливается в нескольких шагах от женщин.
Как и прежде, двигатель не глушит.
Снимает шлем, кладёт его на бензобак и нарочито медленно стягивает правую перчатку. Убирает её в карман кожаной куртки и остаётся стоять на месте.
Очевидно, подходить ближе он не намерен.
Каору широкими шагами идёт к нему и протягивает три копии фотографии.
— Скорее всего, он работает в какой-нибудь фирме неподалёку, — говорит она. — Думаю, часто остаётся работать по ночам. И почти уверена, что раньше уже заказывал сюда женщин. Может, один из ваших постоянных клиентов.
Мужчина берёт фотографии и несколько секунд их разглядывает.
Особого интереса они у него, похоже, не вызывают.
— И? — спрашивает он, глядя на Каору.
— В смысле «и»?
— Зачем ты мне это даёшь?
— Я думала, вам пригодится. Не надо?
Вместо ответа мужчина расстёгивает куртку и убирает сложенные пополам фотографии в какую-то сумку для документов, перекинутую через грудь.
Потом застёгивает молнию до самой шеи.
Всё это время не сводит глаз с Каору.
Мужчина пытается понять, чего Каору хочет взамен за предоставленную информацию, но спрашивать об этом отказывается. Просто стоит, молчит и ждёт, пока ответ появится сам.
Но Каору тоже складывает руки на груди и отвечает ему холодным взглядом.
Отступать она не собирается.
Некоторое время продолжается это удушающее молчаливое противостояние.
Наконец Каору в самый подходящий момент прочищает горло.
— Просто сообщи мне, если найдёте его. Хорошо?
Мужчина левой рукой берётся за руль, а правую слегка кладёт на шлем.
— Просто сообщить, если найдём, — механически повторяет он.
— Именно.
— Просто сообщить?
Каору кивает.
— Просто тихонько шепнуть мне на ушко. Мне не нужно знать, что вы с ним сделаете.
Мужчина напряжённо думает.
Дважды легко стучит кулаком по макушке шлема.
— Если найдём, сообщу.
— Буду ждать новостей, — говорит Каору. — Вы всё ещё уши отрезаете?
Губы мужчины едва заметно дёргаются.
— Жизнь у человека одна. А уха два.
— Может, и так, только без одного уха очки носить не на чем.
— Крайне неудобно, — говорит мужчина.
На этом разговор заканчивается.
Он надевает шлем, резко заводит мотоцикл, разворачивает его и уносится прочь.
Каору и Комуги молча смотрят вслед.
Даже когда мотоцикл давно исчезает из виду, они ещё некоторое время продолжают стоять посреди улицы.
Наконец Комуги говорит:
— Не знаю... он какой-то как призрак.
— Ну, для призраков сейчас как раз подходящее время, — отвечает Каору.
— Жутко.
— Ага. Ещё как.
Они возвращаются в отель.
Каору одна в офисе.
Ноги лежат на столе.
Она берёт оставшуюся фотографию и снова внимательно её рассматривает.
Крупный план мужчины.
Каору тихо стонет и поднимает глаза к потолку.