03:03
Наша точка зрения возвращается в комнату Эри Асаи.
Беглый осмотр показывает: ничего не изменилось.
И всё же с течением времени ночь стала глубже, а тишина — ещё немного тяжелее.
Нет.
Что-то изменилось.
И очень сильно.
Перемена бросается в глаза сразу.
Кровать пуста.
Эри Асаи исчезла.
Постель не смята, но дело не в том, что она проснулась и ушла, пока нас здесь не было. Кровать застелена настолько идеально, что ничто не говорит о том, что ещё совсем недавно на ней кто-то спал.
Странно.
Что могло произойти?
Мы оглядываемся.
Телевизор по-прежнему включён.
Он показывает ту же комнату, что и прежде. Большое помещение без мебели. Обычные люминесцентные лампы. Линолеум на полу.
Однако изображение стабилизировалось настолько, что его почти не узнать.
Помех больше нет. Контуры теперь не наплывают друг на друга, а выглядят чёткими и резкими. Связь с каналом — куда бы он ни был настроен — стала устойчивой.
Словно свет полной луны, льющийся на безлюдную равнину, яркий экран телевизора освещает комнату.
Всё здесь без исключения в той или иной степени находится под воздействием магнитной силы, исходящей от телевизора.
Экран.
Человек без лица всё ещё сидит на стуле.
Коричневый костюм, чёрные туфли, белая пыль, блестящая маска, плотно прилегающая к лицу.
Его поза тоже не изменилась с тех пор, как мы видели его в последний раз.
Спина прямая.
Руки лежат на коленях.
Голова слегка наклонена.
Он пристально смотрит на что-то перед собой.
Глаза скрыты маской, но мы чувствуем: взгляд прикован к одной точке.
На что он смотрит с такой сосредоточенностью?
Словно отвечая на нашу мысль, телевизионная камера начинает двигаться вдоль линии его взгляда.
Там, куда она приводит, стоит кровать.
Обычная односпальная кровать из ничем не украшенного дерева.
И на ней спит Эри Асаи.
Мы смотрим на пустую кровать в этой комнате.
Потом — на кровать на экране.
Подробно сравниваем их.
Вывод неизбежен.
Это одна и та же кровать.
Совершенно одинаковая.
Постельное бельё то же самое.
Но одна кровать находится на экране телевизора, а другая — здесь.
И на кровати внутри экрана спит Эри Асаи.
Мы предполагаем, что настоящая кровать — та, другая.
Пока мы смотрели в другое место — с тех пор, как покинули эту комнату, прошло больше двух часов, — её вместе с Эри перенесли на ту сторону.
А здесь осталась лишь замена настоящей кровати.
Возможно, своего рода знак, оставленный для того, чтобы заполнить пустое место, которое иначе возникло бы здесь.
В кровати того, другого мира Эри продолжает крепко спать — так же, как спала в этой комнате.
Так же красиво.
Так же глубоко.
Она не знает, что чья-то рука перенесла её — или, пожалуй, правильнее будет сказать её тело — внутрь телевизионного экрана.
Ослепительный свет потолочных люминесцентных ламп не способен проникнуть на дно морской впадины, где она спит.
Человек без лица наблюдает за Эри глазами, которые сами скрыты от нас за покровом маски.
Его невидимые уши с той же неослабевающей сосредоточенностью обращены к ней.
И Эри, и Человек без лица продолжают неподвижно сохранять свои позы.
Подобно животным, укрывшимся под защитной окраской, они сдерживают дыхание, понижают температуру тела, сохраняют абсолютную тишину, не дают мышцам шевельнуться и закрывают все входы, ведущие к сознанию.
Кажется, будто перед нами остановленный кадр.
Но это не так.
Изображение живое.
Оно передаётся нам прямо сейчас, в реальном времени.
И в той комнате, и в этой время течёт с одной и той же равномерной скоростью.
Обе погружены в одно и то же течение времени.
Мы знаем это по тому, как время от времени медленно поднимаются и опускаются плечи мужчины.
Какими бы ни были намерения каждого из них, все мы вместе движемся с одной скоростью по одной и той же реке времени.