1
Возвращаюсь в общежитие, ведя за собой подчиненную Брюнхильду. В комнату проникаю через окно тем же путем, каким и уходил. Использую трос, в то время как она достигает балкона четвертого этажа одним прыжком. Как и наказывал, Мария ушла, внутри никого нет. Приказываю той запереть окно и зажигаю свет.
— Сядь там... Можешь говорить.
Занимаю стул, отдавая распоряжение Брюнхильде, сидящей на полу. Пока были близ общежития, я велел ей молчать во избежание лишнего шума.
— Кх... Убей меня. — таковы её первые слова.
Уже слышал их перед тем, как привести её сюда.
— Не пойдет. У меня к тебе целая гора вопросов.
— «О, пытки? Обожаю. Предоставь это мне.» — в голове радостно откликается Балор.
«С тобой я тоже потолкую, Балор.» — властно осаждаю я его.
— «А-а? И меня пытать вздумал? Я ведь в твоем теле. Собираешься истязать собственную плоть? Мазохист. Впрочем, не против любого расклада.» — его насмешливый ответ лишь прибавляет мне раздражения.
Еще до всех раздумий о божественной сути осознаю, что этот тип мне глубоко противен. Оставив «помощника» на потом, вновь обращаюсь к Брюнхильде. Она молча сверлит меня взглядом. Отвечаю тем же.
Велел ей снять вооружение. Доспехи и меч исчезли, обратившись частицами света, и теперь передо мной просто девушка в школьной форме. В таком виде кажется обычной юной особой, но бдительность терять нельзя. Хоть и под моим контролем, тень сомнения остается. Действительно ли власть магического взора безупречна? Пока что исполняет всё беспрекословно. Но что, если это лишь игра в ожидании моего промаха? Или же способна развеять чары своими силами? В конце концов, эта мощь — лишь заемная, нельзя слепо верить в её непогрешимость.
«Балор. Есть ли вероятность, что Брюнхильда разрушит контроль?»
— «Че-е-го? — владелец силы отзывается крайне недовольно. — У Магического Глаза Подчинения много условий, но если уж жертва попалась — сие есть мощнейшая и опаснейшая способность. Тот, кто очарован им, обречен на абсолютное послушание. Мне невозможно сопротивляться.»
«Понятно. Благодарю за лекцию.» — отвечаю, не скрывая скуки от его хвастовства.
— «Эй, ты чего? Если есть претензии... — начал было иной божок, но замолк на пару секунд, после чего продолжил иным тоном. — Впрочем, если так сомневаешься, докажу тебе, что власть глаза абсолютна.»
Поскольку он лишь голос, не могу понять, что он замышлял в миг молчания. Наверняка нечто скверное. Однако если он готов подтвердить силу взора, не стану возражать.
«Хорошо. Показывай.»
— «Предоставь это мне. — в его ответе звучит нескрываемое упоение. Возникает дурное предчувствие, хочу было приказать ему остановиться, но не успеваю. Левый глаз, в коем затаилась магия, тяжело пульсирует. — Именем Балора, Короля Магических Глаз, повелеваю. Брюнхильда, скинь одежды и обнажись, дабы доказать, что не скрываешь ничего.»
Что?! Голос, прозвучавший в сознании, явно адресован Брюнхильде. И содержание приказа ужасает.
— Слушаюсь. — та встает и принимается расстегивать пуговицы на форме. Вопреки покорности, её лицо заливается пунцовой краской стыда. Очевидно, что сие деяние глубоко противно её воле.
«Эй, что это значит?! Что ты творишь?!»
— «Доказываю силу подчинения. Гляди, какое у неё лицо... Прелестно, не так ли? У-хи-хи.»
«Ты издеваешься?! К тому же я должен управлять телом! Почему распоряжаешься глазом?»
— «Тело твое, но глаз-то изначально мой. Логично, что и могу им пользоваться, верно?»
Безусловно, левый глаз, ставший магическим органом, уже едва ли можно назвать частью моего человеческого тела. Проклинаю себя за то, что не предвидел такой возможности. Но важнее то, как поступить сейчас.
Злит то, что приказ Балора в некотором роде логичен. Для Брюнхильды, небесной девы-воительницы, раздеться перед врагом — венец унижения. То, что вынуждена это делать, наглядно подтверждает незыблемость контроля. Пусть метод и омерзителен. Однако если сейчас отменю приказ,то может создать трудности в будущем. Предстоит допрос, и мне важно сохранить полное психологическое превосходство. Если проявлю слабость или смущение из-за такой мелочи, сие даст ей лазейку.
— Тц.
Тихо цокнув, молча наблюдаю за тем, как Брюнхильда расстегивает молнию на юбке.
2
Сотню раз пожелала себе смерти. Однако у меня, Брюнхильды, попавшей во власть магического взора, нет даже такой свободы. Исполняя волю Синзен Райки, слой за слоем снимаю скрывающую меня ткань. Юбка со звуком скользящего шелка опускается к моим ногам. Следом руки расстегивают крючки бюстгальтера. Грудь, освобожденная из плена чашечек, с легким колыханием предстает взору. Она велика и прекрасна, точно создана для того, чтобы вскармливать героев. Белая кожа лишена изъянов, она нежна и чиста. И тонкая талия, и стройные ноги — всё в этом теле совершенно, словно воплощение богини красоты. Даже я, дева войны, невольно ощущаю укол зависти...
«Это не моя грудь... это не я!» — вновь и вновь шепчу себе, прибегая к самовнушению.
Сие тело принадлежит человеку по имени Шарлотта, а я лишь заняла его. Следовательно, не выставляю напоказ собственную наготу. Да... повторяю это многократно, но...
— Хы-ы... — когда непослушные пальцы касаются резинки трусиков, из моих уст вырывается слабый всхлип. Звук, недостойный рыцаря. С каждой снятой вещью моя гордость, точно одежда, падает в пыль. Кажется, будто под непробиваемыми доспехами обнажается сама моя беззащитная сущность. Чувствую себя низвергнутой в бездну слабости.
— Я разделась. — голос звучит сухо и официально.
Стою по стойке смирно, вытянувшись в струнку. На мне нет ни нитки.
«Он смотрит...»
Синзен Райка сидит на стуле, опершись подбородком на руку, и не сводит с меня глаз. Его взгляд холоден, точно взирает на насекомое. Это презрение ранит, но не знаю, было бы мне легче, увидь в его глазах похотливую усмешку. В любом случае сейчас я жалка. Моя воля растоптана. Со мной обращаются как с грязью. Розовые бутоны на вершинах моей груди, мой сокровенный сад — всё подвергается визуальному насилию. И мне, как рыцарю, даже не позволено пасть на поле брани.
— Ха-а... ха-а...
Дыхание становится тяжелым от стыда и позора. Ноги дрожат от осознания собственного бессилия. От нахлынувших чувств тело горит, и снежно-белая кожа окрашивается в цвета цветущей сакуры. На коже проступает испарина, капли пота стекают в ложбинку между грудей и по бедрам. Кажется, вот-вот умру от этого бесчестия. Но это еще не конец. Послушно приближаюсь к нему, дабы продемонстрировать всё до мельчайших подробностей. Когда замираю перед Синзен Райкой, грудь вздрагивает от резкой остановки. Он и бровью не ведет, созерцая эрегированные розовые вершины.
«Не смотри так...»
Вопреки моим мыслям, тело, порабощенное им, движется само. Убираю назад длинные волосы, медленно поворачиваюсь кругом... и наклоняюсь вперед, выпячивая ягодицы.
— Кх!..
Чувствую, как лицо буквально полыхает. Всё тело в огне. Сокровенное место, выставленное прямо перед его лицом, кажется, горит от стыда.
«Ах... нет...»
Только слезы не имела права проливать, вцепившись в них как в последнюю нить своей гордости. Плотно зажмуриваюсь. Мои руки разводят плоть моего тайного места в стороны, доказывая, что я«не скрываю ничего».
— Прошу, узрите всё до конца. — чеканит мой голос.
«Он видит... видит всё.»
Сердце было разбито вдребезги. Смакуя невыразимый вкус поражения, подавила в себе рыдания.