1
Ночная пора. Время раздоров, четко отделенное от безмятежного дневного света. Невзирая на то, что сие есть час, когда Божественные избранники (они же их аватары) лишают друг друга жизни, на острове царит неожиданный покой. Здесь, в Южном районе, воцаряется столь глубокое безмолвие, что дневная суета кажется лишь призрачным обманом.
— ...
Выглядываю из-за угла здания, с предельной бдительностью проверяя безопасность окружения.
— Следуй за мной.
— ... Да.
Следом за мной к следующему повороту осторожно крадется Брюнхильда.
В конечном счете, Шарло так и не пришла в сознание с наступлением ночи, отчего разум богини продолжает главенствовать над телом. К слову, от взрослых, попавших под мое влияние в кофейне, не удалось получить ни крупицы ценных сведений. Похоже, неведомый враг сумел исказить даже их воспоминания. За неимением иного выбора, приказал им возвращаться прямиком в общежитие для сотрудников.
После сего продолжили наше осторожное продвижение, стремясь добраться до студенческого общежития.
— Послушай, доколе намерен воровато озираться по сторонам? — внезапно ворчит Брюнхильда, чье терпение, судя по всему, окончательно иссякло.
— Было бы верхом безумия вести себя открыто и беспечно в такой час. — я же, ничуть не скрывая охватившей меня досады, отвечаю.
— Вздор. — спутница лишь недовольно хмурит брови. — Вечно прятаться и дрожать от страха... подобные деяния подобают лишь жалким трусам.
— Называй это осторожностью. — наставляю спутницу, недовольную моим подходом.
— Мгу-у-у...
Не будь под властью моих Магических глаз, она бы наверняка уже неслась вперед сломя голову. Вероятно, воительница полагает, что ей под силу встретить и сокрушить любого врага. В Японии подобных людей величают безрассудными храбрецами. Я же совершенно не в силах постичь ход мыслей человека, который после недавнего нападения, когда неизвестно, где именно притаился неприятель, готов столь опрометчиво выставлять себя на показ.
«Помнится, при нашей первой встрече точно так же гордо стояла на крыше школьного здания. Пусть мифическая Брюнхильда и славилась как доблестная валькирия, однако, судя по всему, мудрость в ней не шла рука об руку с отвагой.»
— Ты — моя слуга, а посему безмолвно повинуйся.
— Я — рыцарь! — вскрикивает дева...
... но очередным приказом заставляю её умолкнуть.
— Как бы то ни было, немедленно докладывай, если заметишь нечто подозрительное. Нет никаких гарантий, что впереди нас не поджидают ловушки. — произношу сии слова, не питая особых надежд на её прозорливость, и устремляюсь к следующему укрытию.
До Южного общежития остается примерно половина пути. Если и дальше всё пройдет гладко, то...
— Хм! Эй, Синзен Райка!
— Что еще?! — от неожиданности невольно повышаю голос.
Обернувшись, вижу её предельно серьезное лицо.
— Это еще что такое?! — вопрошает она, указывая пальцем в определенном направлении.
Взор её направлен на стену некоего заведения. Ставни давно опущены, однако на стене красуется меню с фотографиями предлагаемых блюд.
— Блинная?
Это именно то место, которое посещали вчера всей компанией. Насколько могу судить, с прошлого дня здесь не произошло никаких перемен.
— И что же тебя здесь так взволновало?
— Я же спрашиваю, что это за вещь!
— ... Всего лишь фотография блинов.
— О-о-о, так сие дивное яство зовется блинами. — восторженно кивает Брюнхильда. Её взор и сердце оказываются в полном плену у изображения десерта.
— ...
Вспоминая случай с парфе в кафе, невольно задаюсь вопросом — неужели столь сильно любит сладкое?
— Неужели в твоем так называемом Мире Богов нельзя вдоволь наесться обычных блинов?
— Дары, приносимые смертными, предназначаются лишь высшим божествам. Таким рядовым воинам, как я, подобные лакомства достаются крайне редко.
— Рядовым, значит...
— О! Что это с тобой?! Уж не вздумал ли насмехаться надо мной?!
— У меня и в мыслях того не таилось.
«Просто некоторые детали вызываютлегкие сомнения. Впрочем, пускай.»
— Идем скорее.
— Мм... — девушка с явным сожалением то и дело оглядывается на блинную.
— Лавочка всё равно открыта лишь днем. Оставь пустые надежды.
— В-в таком случае, отведи туда в следующий раз при свете дня!
— С какой стати мне это делать... — тяжело вздыхаю, глядя на то, как Брюнхильда самолично принимает за меня решения.
— Да что в этом такого! Я ведь, как-никак, оказываю тебе содействие.
— Разве не оттого, что потерпела поражение в схватке со мной?
— Не проиграла! Просто ты прибегнул к столь подлым уловкам, воспользовался «Магическим взором»...
— Если уж и пускаться в пустые стенания побежденного, то постарайся придумать нечто более убедительное.
— Мгу-у-у!
«Отчего-то мне кажется, что чем дольше беседуем, тем сильнее уподобляется капризному ребенку. Или же просто начала проявлять свою истинную натуру?»
— ...
— Несносная девчонка.
— ?
— Неважно, идем же.
Решаю более не обращать на неё внимания и ускоряю шаг.
— Эй, подожди! — валькирия в явном замешательстве спешит за мной.
Замерев в тени между зданиями, делаю короткую остановку. Еще немного, и покинем торговый квартал Южного района. Дальше дорога станет шире, а обзор — значительно лучше. Отсутствие препятствий вынуждает проявлять особую бдительность, дабы не стать жертвой внезапной атаки с дальней дистанции. Нам предстоит еще сильнее сосредоточиться. Следовательно, обсудить важные моменты стоит прямо сейчас.
— Брюнхильда.
— Чего тебе? — откликается та с некоторой долей раздражения.
— Что думаешь о том человеке, который натравил на нас толпу обычных людей?
— Такое прощать ни в коем случае нельзя!
— Спрашиваю не об этом: как полагаешь, какие цели преследовал враг, затевая подобное нападение? — терпеливо перефразирую свой вопрос.
Однако смысл моих слов, кажется, не доходит до неё, отчего Брюнхильда лишь в недоумении склоняет голову.
— Разумеется, это было сделано для того, чтобы сокрушить нас, разве нет?
— И ты хочешь сказать, что способна проиграть обычным людям, которыми просто кто-то манипулирует?
— Да быть того не может!
— Вот именно. Это очевидно.
— ?..
— Нет ни единого шанса на победу, если выставить простых смертных против аватаров, обладающих силой небес. Если, конечно, не прибегать к хитроумным планам. — по крайней мере, в прямом столкновении победа невозможна. Сию простую истину способна постичь даже Брюнхильда. — Следовательно, если бы враг доподлинно знал, что мы — Божественные избранники, он бы не предпринял столь бессмысленного нападения.
— Хм? Но разве стали бы нас атаковать, вовсе ничего не ведая?
— ...
— Что такое?
— Да так... просто удивлен тем, что сумела привести вполне резонный довод.
— Ты что, за дуру меня принимаешь?! — вспыхивает Брюнхильда.
— Оставим вопрос твоего скудоумия в стороне. Существует не так много вероятных причин для подобных действий.
— Не оставляй это в стороне!
Игнорирую её возмущение.
— Складывается ситуация, в которой враг не имеет твердой уверенности в том, что мы — Божественные избранники, однако питает на сей счет определенные подозрения.
— ... что?
То ли она умеет быстро переключаться, то ли просто не привыкла долго таить обиду, но Брюнхильда мгновенно возвращается к теме разговора.
— Коротко говоря, если сие нападение служило лишь проверкой нашей истинной сущности... тогда в действиях врага появляется смысл.
«Те люди находились под чужим контролем, пребывая в состоянии, подобном живым мертвецам. У обычного человека против них не нашлось бы и шанса. Однако Божественный избранник без труда расправится с целой толпой.»
— ... Мм? Но если так, не совершил ли ты оплошность, воспользовавшись своими глазами?
— Пожалуй. Я и сам не планировал их применять. Если бы ты только не совершила ту глупую ошибку...
— ...
«Если враг наблюдал за тем сражением, то природа моих способностей уже наверняка раскрыта.»
— Но есть и другая проблема.
— Какая еще?
— Вопрос в том, отчего у врага вообще зародились подозрения в нашей божественной принадлежности.
— Что ты имеешь в виду?
— И я, и ты стали избранниками лишь вчера. Нападение же произошло сегодня. Как ни крути, нас вычислили слишком быстро.
За эти два дня я практически не менял привычного распорядка своей жизни. Шарло-сэмпай, вероятно, тоже. Остается загадкой, какой именно фактор заставил врага обратить на нас свой взор.
— На всякий случай уточню: доводилось ли тебе встречаться с иными аватарами, помимо меня?
— Конечно же нет. Ты — первый.
— Так и думал.
«Вчерашней ночью заявляла, что первой жертвой её меча стану именно я. Вряд ли сия особа способна на тонкое коварство, да и мотивов лгать в той ситуации у неё не просматривается.»
— ... Однако, быть может, кто-то следил за нашей битвой издалека?
— В таком случае противник был бы твердо уверен в нашем статусе.
«Подозрение — лишь состояние за шаг до уверенности. Если бы за нашим сражением наблюдали воочию, никакой двусмысленности бы не возникло.»
— Загадка кроется не только в том, почему нас заподозрили, но и в том, отчего сие осталось лишь на уровне догадок.
— Как же всё это запутано. — стонет Брюнхильда с таким видом, будто её голова вот-вот лопнет от напряжения.
— Совершенно верно. Однако оно дает нам шанс выяснить личность врага. Чем сложнее загадка, тем ближе окажемся к разгадке сущности противника, когда отыщем ответ.
— И что же? Тебе уже удалось разгадать сию тайну?
— ... Ладно, пора идти.
— Эй!
— Просто следуй за мной и помалкивай.
— Эй!
— Молчи.
Заставив назойливую барышню умолкнуть, я двигаюсь вперед. И тут... внезапно с небес обрушивается чей-то силуэт.
— ?!
— ...
Сей силуэт плавно опускается на вымощенную плиткой дорогу, словно соскальзывая с небес. В отличие от вчерашнего прыжка Брюнхильды, под ногами незнакомца не образовалось ни единой трещины.
«Значит, он прилетел по воздуху.»
— «Скорее всего. Существует великое множество заклинаний полета или священных артефактов с подобными свойствами.»
«А если он рожден с крыльями, разве ему нужны чары или регалии?»
— «Разумеется, среди богов есть и те, кто летает от рождения, однако сейчас мы занимаем тела смертных. А люди, как известно, летать не обучены.»
«Выходит, способности, присущие божественной плоти, не распространяются на избранников. Похоже, исключением являются лишь случаи, когда сама плоть является регалией, подобно Магическому оку Балора.»
— Явись, Нотунг!
Брюнхильда призывает божественный меч, коим некогда сразили дракона, и облачается в сияющий доспех. Несмотря на то, что принимает боевую стойку, враг продолжает неподвижно стоять на месте.
— ...
Неприятель облачен в просторную робу, полностью скрывающую фигуру, а капюшон прячет лицо. Казалось бы, по телосложению можно определить хотя бы пол... но почему-то не получается. Странное несоответствие — я вижу его, но в то же время не воспринимаю. Ощущение такое, будто фокус зрения постоянно и произвольно смещается.
— «Должно быть, какой-то артефакт для сокрытия личности. Пока он не снимет сей балахон, распознать его сущность не удастся.»
«Даже если заглянуть под капюшон, сознание просто откажется 'узнавать' увиденное. Видимо, такова природа сего предмета. Вполне естественно, что враг скрывает свое лицо, однако куда опаснее иное обстоятельство. В такой ситуации мои Магические глаза практически бесполезны. Принцип действия ока основан на акте 'видения'. А видеть — значит воспринимать и распознавать цель. Осознать, захватить в узду своего взора и подчинить своей воле — такова фундаментальная основа Магических глаз. Следовательно, если сей процесс прерывается на стадии узнавания, око становится бесполезным. Раз он подготовил такие меры предосторожности, не является ли тем самым кукловодом, что напал на нас?»
— «Кто знает. Скрывать личину — дело обычное. Не исключено, что сие лишь совпадение.»
«Твоя правда.»
На том сбор предварительных сведений заканчивается.
— Эй, и каков наш план? — вопрошает Брюнхильда.
— У нас нет причин упускать его, однако действуй предельно осторожно. По возможности постарайся захватить его живым.
— Хм! Уж больно требователен! — прежде чем бросится в атаку физически, словно соглашается со мной..
— Ха-а-а-а!
Она заносит божественный меч и обрушивает его на голову врага. Раздается оглушительный грохот, и плитка под ногами разлетается вдребезги. Однако неприятель, взметнув полами робы, ускользает от молниеносного удара. Враг взмывает ввысь, а Брюнхильда совершает ответный прыжок. Пусть нападающая и доминирует, движения обоих выходят далеко за пределы человеческих возможностей.
«К слову, если физические параметры ограничены телом человека, откуда у них такая скорость?»
— «Они используют магическую энергию для усиления.»
«Весьма удобно.»
— «Тебе сие недоступно.»
«Мне и не нужно. Их движения кажутся абсурдными, однако я тренировался не столь поверхностно, чтобы не поспевать за ними взглядом.»
Пока божества, круша плитку и перескакивая через крыши, ведут свой бой, я преследую их, бегом пробираясь по земле. Вскоре мы перемещаемся к западу от торгового центра, в квартал, изобилующий крупными развлекательными заведениями.
— Получай!
— ?!..
Удар Брюнхильды рассекает надвое щит, сотканный врагом из магической энергии. Попутно она разрушает и стену здания за его спиной. Что же до самого противника, то он в последний миг уклоняется от лезвия, отчего даже край его робы остается невредимым. Тем не менее, божественный меч, разящий драконов, полностью оправдывает свою славу — его острота, способная пробить даже драконью чешую, с легкостью преодолела защиту врага, столь искусного в магии.
— «Отрадно видеть, что даже от скудоумной воительницы есть какая-то польза.» — ехидно смеется Балор.
Вполне разделяю его мнение, однако не нахожу нужным соглашаться вслух. Враг в балахоне устремляется в пролом в стене, стремясь скрыться внутри здания.
— Стой!
Валькирия бросается в погоню, и я не отстаю от неё.