Глава четвёртая: Золотая ведьма и Король магических глаз (4)

Пусть у неё множество ипостасей, ядром личности является богиня любви и красоты. В скандинавских мифах Фрейю часто высмеивали за её безудержную страсть, утверждая, будто 'делила ложе со всеми богами'. Считается, что ожерелье Брисингамен получила, проведя ночь с четырьмя дварфами. С другой стороны, описывается как любящая мать, обошедшая весь мир в поисках сына. Любовь её безгранична и в то же время невероятно глубока в каждом своём проявлении. Иными словами, истинная природа Фрейи — сама 'женственность'. Это также говорит о мощи её одержимости. То, что хочет, непременно получает. Если объект желания отказывает — забирает его силой. Без остатка, высасывая до капли. Такова богиня. В битве позавчера не выкладывалась на полную лишь потому, что оценивала меня. Издевается, значит.»

В ответ на мой яростный взгляд скандинавская небожительница лишь ласково улыбается.

— Твоя непоколебимость очаровательна, Райка, но сохранишь ли ты её, увидев это? — её голос служит сигналом.

*Дум!!*

Не удар и не звук, а некая тяжесть наваливается на живот. И мир преображается.

Стадион превращается в золотую мостовую. Школьное здание — в величественный дворец, сияющий золотом. За пределами территории академии границы размываются, исчезает даже звёздное небо. Кажется, будто саму картину реальности подменили.

— «Замещающий призыв! Это масштабная магия, позволяющая заменять целые ландшафты и здания, но эта бестия замещает целый мир. Невероятно!» — Балор явно возбуждён, чувствую, как в глубине левого глаза нарастает жар.

Вскоре вся земля стадиона окрашивается в золото.

— Добро пожаловать в мою обитель — Чертог Героев, Фолькванг.

Фрейя стоит на вершине небольшой лестницы, ведущей к дверям дворца. Взирая на меня с высоты, она широко разводит руки, с гордостью демонстрируя своё владение. Её поза провозглашает: то её главный козырь. Та самая «Регалия».

— «Ну и? Есть ли в твоих хвалёных знаниях упоминание об этом Фольк-как-там-его?»

— Разумеется.

«Чертог Героев, Фолькванг. Обитель Фрейи, составляющая пару Вальхалле, пристанищу верховного бога Одина. В данном случае 'составлять пару' означает не просто дома мужа и жены. Что такое Вальхалла? Место, где валькирии селят души павших на земле воинов — эйнхериев. Эти воины, прирученные Верховным и крылатыми бестиями, должны стать авангардом богов во время Рагнарёка. Эйнхерии — ключевая военная мощь божественного воинства. Однако не все они поступают в распоряжение Одина. Верховный бог Скандинавии забирает лишь половину. Кому же достаётся вторая часть? Королеве валькирий, Фрейе. Более того, по какой-то причине обладает правом выбирать воинов 'первой'. То есть из всех избранных героев самые доблестные мужи становятся её подданными. Иными словами, если рассматривать не отдельных личностей, а армии, то обладает величайшей военной мощью в северном мифе.»

— Фолькванг — чертог, куда призывает своих эйнхериев. Раз призвала его на поле боя, значит, её способность...

Мне не нужно заканчивать фразу. В этот момент три двери дворца Фолькванг распахиваются. Из них выходят могучие воины, каждый из которых стоит тысячи. Герои, приглашённые из мира людей за стол богов. Их финал. Или то, что от них осталось. Призывать их из божественного мира на землю — в сём , вероятно, и заключается суть «Регалии» Фрейи.

— С того момента, как заманила тебя в это поле, моя победа была предрешена. Бежать некуда. — торжествует Фрейя.

Спектакль с Брюнхильдой, дождь из золотых мечей — всё это было лишь прелюдией. Настоящее действие начинается сейчас, с появлением этой армии, заполняющей горизонт. Из-за искажения пространства их число явно превышает десятки тысяч. Её слова о том, что бежать некуда, явно не пустой звук. Раз так тщательно подготовилась, наверняка окружила нас барьером. Объективно говоря, её победа кажется неоспоримой.

— Всё кончено... — шепчет валькария в отчаянии.

«Похоже, не настолько наивна, чтобы надеяться, будто Фрейя пощадит её. Я уже дважды спас Брюнхильду. Безусловно, ради Шарлотты, но теперь, когда враг явил 'Регалию', у меня совсем не осталось права на ошибку. Чаша весов в моей голове склоняется к варианту 'бросить её'. Не могу позволить себе умереть, ведь мне нужно найти сестру. С меня хватит этой обузы. Разумно будет отсечь её прямо сейчас. Так же легко, как это сделала Фрейя, госпожа Брюнхильды...»

— Эй, Брюзжильда. — произношу я.

— А?..

— Ранее сказал, что спас тебя заодно, но кое в чём поправлюсь. — глядя на прибывающих эйнхериев, обращаюсь к сидящей позади деве. — Ты уже стала моей собственностью. А посему не смей подыхать без моего разрешения.

— Что ты...

— Это приказ. Не потерплю компромиссов или капитуляции от тех, кто мне подчиняется. Не смей бросать меч. Не смей терять гордость, сражайся до конца.

«Приказ через 'Подчинение»' Отказ невозможен.»

— Отвечай. Кто ты? Приманка? Пешка? Или рабыня? — задаю ей тот же вопрос, что и когда-то.

— Я же говорила... я — рыцарь! — она поднимается на ноги, сжимая меч. В её глазах снова вспыхнул огонёк.

— «Райка, ну и вредина же ты.» — игнорирую подначку Балора.

«На самом деле и сам не до конца понимаю, зачем воодушевил её. Впрочем, сейчас не время копаться в себе. Фрейя уже выстроила армию и готова к бою.»

Она заняла позицию позади своих полков, словно дирижёр, и весело взмахнула рукой.

— Итак, второе испытание начинается. Можете умирать, ваши души заберу себе. Но если выживешь, ты, Райка, сделаю своим новым любовником.

— Отказываюсь.

— А-ха! Ну, погнали-и! — опускает руку.

Повинуясь приказу госпожи, армия эйнхериев лавиной устремляется на нас.

— «Начинается.» — произносит Балор.

— Ага. — киваю я.

«Настаёт решающий момент. Я сокрушу 'Регалию' и заставлю Фрейю пасть предо мной ниц. Взирая на смеющуюся на возвышении богиню, отбрасываю пустые пистолеты и зачёсываю чёлку назад.» — открыв левый глаз, во второй раз за день активирую магический взор.

В то же мгновение армия героических душ, оглашавшая окрестности гулом, подобным землетрясению, разом обращается в прах.

— ... — Лик Фрейи на миг застывает, скованный изумлением.

— Против меня численное превосходство не имеет веса. — произношу я, широко раскрывая свои магические очи.

Сие есть четвёртый глаз Балора, именуемый «Истребление смерти». Данная способность считается самой известной среди множества магических очей, но в то же время её боятся и избегают более прочих. Это искусство скверны, сеющее смерть одним лишь взором. Именно «Истребление смерти» позволило Балору стать королем фоморов и заставило страдать племена богини Дану под предводительством Луга. Перед мощью сего взора даже десятитысячная армия превращается в ничтожный мусор. И будь здесь хоть мириады героических душ, результат останется неизменным. Могучие воины, только что теснившие меня, бесследно исчезают.

— Похоже, мой магический глаз и твоя «Регалия» совершенно несовместимы. — замечаю я.

— ... — она, слегка прищурившись, скрещивает руки на груди. Судьба её подчиненных теперь ясна как день.

«Интересно, каково это — видеть, как твой главный козырь, элитные воины, уничтожены столь буднично?» — внимательно прислушиваюсь, ожидая её следующих слов.

— ...Хи-хи... — слышится смешок, словно вырвавшийся из самой глубины горла. — Хи-хи-хи-хи-хи... — в конце концов начинает извиваться всем телом, будто не в силах сдержать нахлынувшее веселье. А затем, сочась восторгом, она одаряет меня издевательской усмешкой. — Ты что же, неужели подумал, что победил?

Улыбка принадлежит тому, кто находит истинное наслаждение в чужом отчаянии. Стоит сей гримасе появиться на её лице, как из серой мглы осевшего праха начинают медленно, один за другим, подниматься человеческие силуэты. Это выжившие героические души. Их число едва ли достигает сотни — меньше сотой части от первоначального войска. И всё же «истребление» не смогло упокоить их всех. Прежде чем успеваю задать вопрос, Фрейя дает ответ:

— Как думаешь, почему выбрала именно школьный стадион для призыва Чертога героических душ? Только оттого, что здесь есть просторная ровная площадка.

«Просторная площадка. Данного объяснения оказывается достаточно, дабы всё встало на свои места. Пусть открытая местность на первый взгляд и кажется идеально просматриваемой, однако стоит числу врагов превысить десять тысяч, как неизбежно возникают слепые зоны. А именно — в арьергарде строя. Каким бы широким ни был стадион, вся армия не способна броситься в атаку, выстроившись в одну шеренгу. Им приходится формировать глубокие колонны. Следовательно, воины передних рядов становятся живым щитом, позволяя тем, кто находится за их спинами, укрыться в тени и избежать губительного взора магического глаза.»

— Магические глаза — вещь довольно заурядная. — Фрейя продолжает насмехаться. — Предсказать их использование и подготовить контрмеры проще простого.

— ... Тц! — цокаю языком и подбираю брошенные пистолеты.

В тот же миг из врат Чертога героических душ начинает изливаться новый поток воинов.

— Что же! Посмотрим, как долго сможешь продержаться, имея в запасе лишь одно использование глаза?!

Армия героев вновь устремляется в атаку. Даже зная о слабых местах, встать перед магическим оком означает верную гибель. Однако, в отличие от тех времен, когда они были людьми, нынешние герои — лишь марионетки в руках Фрейи. Каждый из них без тени сомнения бросается вперед, ни во что не ставя собственную жизнь.

— Огонь божественного бессмертного! — выкрикивает Брюнхильда, выступая вперед и вступая в схватку.

*Вжих! Вжух!*

Всего двумя взмахами разрубает врагов и встает на пути следующей волны. Поистине, в этом проявляется всё достоинство валькирии. И всё же её усилий не хватает, дабы переломить ход сражения. Врагов слишком много. Я также веду ответный огонь, используя технику стрельбы из двух пистолетов, но до победы ещё бесконечно далеко. С каждой секундой битвы триумф ускользает от нас на несколько шагов. Тщеславная Фрейя с упоением наблюдает за нашими метаниями, и на её щеках играет нездоровый румянец.

— Прекрасно, Райка. Убивай столько, сколько сможешь. Чем больше сразишь, тем выше станет ценность твоей души.